Храм Пурпурного Лотоса

Священник шёл по храму «Пурпурного лотоса». Он был лично построен его собственными руками, кирпич за кирпичом, что после всех трудностей стройки гордо стоит у реки. Стоило зайти в смежный коридор, как он увидел отвратительную кляксу болотно-зелёного цвета… на потолке. Только один ребенок способен на подобное! -Аминька! На его громкий голос тут же появился подросток лет тринадцати с черными растрёпанными волосами и яркими голубыми глазами. Церковнослужитель посмотрел на него взглядом побитого щенка. Этот ребёнок — воплощение хаоса! -Отец Ваньинь… Простите меня, я… Он говорит уже это чаще, чем «аминь» в проповеди! Цзян Чэн уже начинает подозревать, что только эти слова он и знает! -Мне не нужны твои пустые извинения! Немедленно приведи всё в порядок! После его слов парень быстро исчез с его глаз, спотыкаясь, но, чудо, не падая. Он на своей полной скорости скрылся из коридора под грозный взгляд священника. Про крутой нрав отца знали все, его строгость в соблюдении порядка и правил уже ходили легенды. Про это судачили не только внутри храма, но и за его пределами. Несмотря на это, дети ежедневно проверяют его терпение на прочность! Стоило пройти мимо окна, где отчётливо слышен детский смех, Цзян Чэн сразу останавливается. Он смотрел, как младшие играют во внутреннем дворе, когда должны были заниматься помощью по хозяйству. Они ещё совсем маленькие, но уже брошенные своими родителями или из-за жизненных невзгод. У этих невинных душ осталось не так много причин для радости, и, несмотря на свой ужасный характер, он постыдно слаб к детям, и эту ужасную слабость он срывает за громким голосом и жестоким взглядом. Цзян Чэн нахмурился и пошёл дальше, оставляя счастливых детей позади. Он больше уделял внимание общей обстановке, выискивая ещё какие-нибудь сюрпризы. Высокий каменный забор окружает всю церковь с железными воротами. Здание, как и в целом территория, больше напоминает крепость. Небольшая колокольня соединена с приютом, что одновременно является ещё и воскресной школой, а отдельно стоящий храм у входа отделяет все жилые помещения и главное — закрывает внутренний двор от прихожан таким же каменным забором, как и по периметру. Взгляд натыкается на пятнадцатилетнего подростка. Блондин всегда откровенно бездельничает на уборке! Цзян Чэн тут же подходит и отвешивает ему подзатыльник. -Ай! Да кто вообще…?! Возмутился подросток и повернулся, но тут же съёжился под его взглядом и побледнел. -Моисей! Подросток тут же побледнел ещё сильнее и сжал несчастную метлу, выставляя её как щит пред священником. -Святой отец! Я же ничего не сделал! И вообще я… Это…я убираюсь! И взял метлу поперёк, словно посох, в качестве доказательства, в конце демонстрации чуть не уронив её на пол. -Незаметно! Может, мне засунуть эту метлу в твою задницу?! Может, тогда тебе будет сподручнее убираться?! Видит бог, руки у тебя явно оттуда! Подросток покраснел на эти слова и тут же прижал метлу к себе сильнее, будто опасаясь, что угрозу приведут в реальность. Моисей, незамедлительно стал старательнее убираться, но лишь поднимал огромное облако пыли. Впрочем, о том, как он откровенно бездарно выполняет уборку, уже сложились легенды. И таким поворотом событий Цзян Чэн не был удивлён, только ещё больше раздражён. Уборка должна быть его наказанием, а не для окружающих! -Чтобы… кха… кха… к моему приходу тут… кха… кха… не было и пылинки! Цзян Чэн с каждой минутой теряет самообладание. Подростки каждый день проверяют его терпение на прочность! Он направляется на еженедельную воскресную проповедь, и с каждым шагом к залу его раздражение только усиливалось. Стоило зайти в зал, как взгляд тут же цепляется за единственную фигуру в зале. -Ты опять сюда припёрся?! Его главная головная боль, которая даже переросла трудный подростковый период, сидела как обычно… Просто вздор, что уже как обычно! В своём ослепительно белом классическом костюме и смотрел на него своими янтарными глазами с мягкой улыбкой на красивом лице. Как же это раздражает! -Рад видеть вас, отец Ваньин. Цзян Чэн тут же ещё больше нахмурился на этот мягкий тон, которым каждый раз Сичень его приветствует. Ему что, больше делать нечего?! -Сотри со своего лица эту лицемерную улыбку! Раздражаешь! Он прошёл мимо демона и тут же развернулся и сказал уже привычное: -И не смей идти дальше последней скамьи! Чёртов демон! Цзян Чэн раздражённо прошёл дальше, игнорируя тихий смех за спиной. Это звучит чертовски абсурдно, но самый настоящий дьявол каждое воскресенье приходит сюда. Он всегда сидит на одном и том же месте и слушает его проповеди. Просто не счесть его отчаянных попыток избавиться от него…

***

Цзян Чэн проводил одну из самых важных проповедей на Пасху. Храм был забит до отказа. Его голос звучал громко по всему залу, словно гром, особо впечатлённые даже вздрагивали. Дети — даже удивительно! -смиренно стояли в течение всей проповеди и вели себя прилично. Его взгляд то и дело обращался на одинокую красивую фигуру в белом, что казалось, даже не моргала. Этот человек странный… Он не может это описать словами, но интуиция так и кричит, что с ними что-то не так! Хотя некоторые его прихожане в целом по ощущениям не от мира сего. И будто в подтверждение его слов к нему подошла печальная старушка в фиолетовом платке с расшитыми лотосами. Старушка приходит сюда с самого открытия храма, и, несмотря на их периодические перепалки, Цзян Чэн ещё никогда не встречал кого-то с ещё более ужасным характером, чем у него! Мысль о том, чтобы пройти мимо неё, была действительно заманчивой. -Отец Веньин, прошу, отпойте моего последнего члена семьи. Цзян Чэн тут же обратил всё своё внимание на неё. Неужели старушка решила попросить о чём-то нормальном?! Возможно, на Пасху действительно случаются чудеса! -И кто же это несчастная душа? Это не первый случай, когда его просят отпеть своих погибших родственников, и всегда у него самого сжимается сердце. Он уже лучше признаёт, что его семья где-то за гранью этого мира. И в нём ярко горит вера, что они в лучшем мире, чем этот. Цзян Чэн всегда готов, в каком бы состоянии ни был, отпеть погибших — и для кого угодно. Даже для неё! -Это… Цзысюань… моя попугай. Цзян Чэн кажется, что в этот момент он как будто лишился слуха на секунду. Он буквально застыл на некоторое время, пытаясь переварить эту мысль. Что?! Ему точно это послышалось! -Что?! Совершенно искренне воскликнул святой отец, потому что ну просто не может быть, чтобы его сейчас попросили отпеть попугая, который ещё и имел имя его покойного шурина! -Моя последняя семья — Цзысюань, мой верный хороший друг, что так радовал меня разговорами по утрам. Какая потеря! Цзян Чэн просто не мог поверить своим ушам. Лицо исказилось в откровенную гримасу, а глаза потемнели от избытка эмоций. -НЕТ! Что за вздор — отпевать попугая?! Мне что, каждую несчастную блоху отпевать, что раздавили?! Тут же взорвался священник и ясно описал свою позицию. Эта старая кляча явно его доведёт! Это же откровенное издевательство! -Да как ты смеешь?! Занозчивый мальчишка! Я прошу о самом святом! Как ты вообще можешь мне отказать?! Старушка тут же сбросила с себя печальный вид. Актриса погорелого театра, ей-богу! У неё, похоже, незаконченное дело в жизни — доводить его до белого каления! -Такая просьба может быть только у сушёного мозга в дряхлом теле! -Да как ты смеешь так разговаривать со мной?! Скандал набирал всё больше оборотов, и стороны конфликта всё меньше выбирали выражения в сторону друг друга. -Ах ты #@; + и тебя @#₽:»! И вашу семью! -Да ты @#*&! И@#₽&; Да чтоб @&₽: ; ₽! Скандал уже привычно перешёл на откровенно виртуозную нецензурную лексику. Прислужники просто молча убирали свечи и откровенно игнорировали эмоциональный разговор этой парочки. Легендарная в храмовых кругах мадам Юй, известная каким-то дальним родством со святым отцом, приходит сюда не в первый раз, и это явно не будет последним. Удивительно не столько то, что священник не выбирает выражения в сторону взрослой женщины, а то, что она всегда возвращается с ещё более абсурдной просьбой, чем раньше! -Да чтоб тебе пусто было! Старушка развернулась и направилась ко входу. -И не приходи сюда больше, старая кляча! Крикнул ей вдогонку святой отец, всё ещё кипя от злости. Горящий от гнева взгляд тут же зацепился за белую фигуру мужчины в проёме выхода. Он единственный стоял в этом зале, кроме церковнослужителей. -Что пялишься?! Тут же сорвался на незнакомого мужчину святой отец. -Ещё никогда не видел такой проповеди. Когда ещё можно посетить этот прекрасный храм? Цзян Чэн тут же подошёл к этому мужчине. Его улыбка, что так и сквозила лицемерием, ещё больше подлила масла в огонь гнева. -О, как приятно слышать. Сквозь зубы сказал Цзян Чэн и тут же зло улыбнулся. Стоило одной замечательной идее прийти ему в голову. -Я никогда не закрываю двери перед носом людей, что хотят попасть на мои воскресные проповеди. И тут же с грохотом захлопнул дверь перед мужчиной, что собирался ему ответить. Он повернул ключ, закрывая храм от посетителей.