Мой — немой

Минхо проснулся ближе к часу дня в таком состоянии, будто бы он не продавал алкоголь другим людям, а пил несколько суток сам. Он впервые начал понимать, как тяжело достаются деньги. Как нужно реально пахать, чтобы заработать даже на обыкновенную еду. И, кстати, не факт, что когда у него будет диплом специалиста международных экономических отношений, всё будет в разы легче, и работа будет не такой тяжёлой. Сегодня у него снова планировалась ночная смена, и парень совсем не понимал, как ему придётся пережить её ещё раз, но благодарил хотя бы за то, что их было всего две на неделе. Сейчас, морально подготавливаясь, он бездумно втыкал в стену, пережёвывая какое-то странное пирожное, которое принёс домой ночью. Сладость почему-то горчила и спустя некоторое время он понял, что в ней точно есть алкоголь. Отодвинув стул, чтобы выбросить бумажную обертку, альфа заметил розовую мельтешащую макушку в ванной, а позже вспомнил, что в квартире находились только он и Джисон. Сынмин, Чонин и Хеджин были на работе, закончив греметь завтраком в шесть утра, а Феликс уже укатил на какую-то гулянку, на которую его пригласил бывший сосед Минхо по общаге. Альфа же планировал весь день торчать за написанием плана к исследовательской работе, который нужно было сдать на проверку уже в понедельник. Он даже не мог вспомнить, как звучала формулировка его темы, которую он выбрал, но там точно было что-то связано с налогами. Как бы смешно это не звучало, он помнил только то, почему выбрал именно это тему — среди других 145 тем в ней было одно знакомое ему слово — налоги. Хотя за почти три года обучения в университете он с трудом мог сформулировать объяснение и этому термину. Альфа выкинул мусор и подошел к двери, ведущей на кухню. Минхо все еще было стыдно за случай ночью, и ему очень хотелось извиниться перед мальчиком. Правда, он боялся, что снова может сказать что-то не то. Он же никогда не контактировал с такими... особенными людьми? На свой страх и риск парень все таки поплелся в ванную к омеге, который, совсем не обращая на него внимания, насыпал в пластиковый контейнер какой-то белый порошок. — Вау, ты собираешься волосы красить? — предположил Минхо, заметив перчатки на руках мальчика. Джисон недовольно оглянулся, а затем развернул пакет с порошком этикеткой к альфе. «Шпаклёвка финишная белая». Парень смутился, желая в очередной раз стукнуть себя по лбу за свою идиотскую догадку. — А... — промямлил он, — Понятно. А для чего? Джисон указал на плитку перед собой, и только сейчас Минхо заметил, что швы между ней были пустые. Видимо, ремонт здесь шел постепенно и ванную сделали совсем недавно, раз остались ещё какие-то детали. — Давай помогу? — предложил он, наблюдая за тем, как мальчик замешивал порошок с водой из-под крана. Джисон достал из заднего кармана спортивок телефон, открывая заметки. «Такого, как ты, придётся долго учить. Я сам справлюсь». Минхо подумал, что если бы парень произнёс эту фразу вслух, то она наверняка бы звучала агрессивно. Видимо, омега по-прежнему держал на него обиду. — Прости, пожалуйста, за мою ночную оплошность. Я не считаю тебя каким-то немощным или инвалидом. Или жалким. Я просто растерялся, — попытался вновь извиниться альфа, — И в смысле «такой, как ты»? Что ты имеешь ввиду? Джисон взял в одну руку шпатель, размешивая им шпаклёвку, а пальцами второй руки набрал новое сообщение. «По тебе видно, что ты не из обычной семьи. Что ты понятия не имеешь о том, что такое усердный труд, и ты уж точно никогда не принимал участие в строительных работах. Тем более, не держал в руках шпатель». — Но я ведь могу исправиться. Делов-то с этой шпаклёвкой. Намазал в швы и пошёл, — фыркнул Минхо, осматривая комнату. Ванная была небольшая, здесь и вдвоём тесновато. Кое-как в комнате помещалась раковина, шкафчик под ней, душевая кабинка и ящик для белья. Работы, соответственно, тоже не много. Вдвоём за один час можно было бы спокойно управиться. «Вообще-то ещё следы лишние убирать надо» — добавил омега и вышел из комнаты, задев плечом грудь парня. Минхо не знал, почему он улыбкой до ушей наблюдал за обиженным на него Джисоном, которого ему хотелось затискать, словно котёнка. Омега, вернувшись, застал его удивляющегося своим же мыслям, и вручил Минхо еще один шпатель и пару перчаток. «Я начинаю слева, ты — справа. Встретимся на середине» — оповестил Джисон. — Прям как Леди и Бродяга с макарониной, — рассмеялся Минхо, набирая шпаклёвку на шпатель. Мальчик слегка улыбнулся, хмыкнув, и отвернулся к своей стене, не решаясь написать что-то в ответ, но от его мимики альфа уже был уверен, что хотя бы сейчас он не разозлил Джисона, а наоборот развеселил. Омега был правда красивый. Непозволительно красивый. И Минхо глаз оторвать от него не мог, понимая, что он никогда раньше не любовался каким-то человеком насколько сильно. Всё в этом мальчишке было такое манящее. Даже когда он стоял к нему спиной, парень не в силах был обратить внимание на что-то другое. Прошло несколько минут в тишине. Минхо правда старался не как попало затирать плитку, убирая лишнее влажными салфетками, только вот за пять минут он затёр только один шов одной плитки, в то время как Джисон уже почти закончил целую полосу от потолка до пола. Омега не упрекал его в его медлительности, но парню показалось, что обстановка вновь напрягалась, поэтому он решил снова как-то ее разрядить. — Хорошо, что у вас тут душевая кабинка, потому что ванн я боюсь, — подметил Минхо, подойдя к раковине, где стоял контейнер со шпаклёвкой. По взгляду омеги стало понятно, что он его озадачил. — Видишь шрам на переносице? — спросил альфа, разворачиваясь лицом к мальчику. Тот, заметив небольшую белую полоску на носу, кивнул и даже остановился. — Когда мне было тринадцать, я упал лицом на дно ванной, сломал себе нос и даже выбил половину одного зуба, — рассказал Минхо и усмехнулся, когда Джисон в удивлении прикрыл рот рукой. Честно, он совсем не ожидал такой реакции от человека, который видел убийство и которого чуть не зарубили топором. Наверное, парень был просто очень впечатлительный к любому проявлению физической боли, и именно поэтому старался так заботиться о людях в его окружении. — Зуб нарастили, сказали, что он полгода всего мне прослужит, но вот мне двадцать один, а он ещё держится. Нос вправляли, и это было даже больнее, чем ломать, — продолжил Минхо, обнажая зубы, чтобы показать, что они в порядке, — А ещё за день до того, как мой нос превратился в сливу, мне нужно было выступать ведущим на школьном концерте, посвящённому дню матери. Этот концерт должен был быть моим первым выступлением. Джисон сочувствующе посмотрел на него, хотя альфа рассчитывал на то, что сможет развеселить мальчика историей о своей глупой оплошности, но, наверное, травмы детства не позволяли тому смеяться над чужой болью. Только Минхо подумал, что он ухудшил ситуацию, омега взял в руки телефон. «Я выступал на концертах ко дню матери, когда мне было 4 и 5», — написал он. Альфе стало не по себе, потому что мальчишка начал гаснуть буквально на глазах. Складывалось ощущение, что сейчас он растает или превратится в пыль. — Что ты делал на концертах? — тихо поинтересовался Минхо. «Пел. Моей маме очень нравилось, как я пел песню Лары Фабиан про маму». Он резко отвернулся к стене и продолжил работу над швами, пока Минхо впервые в жизни почувствовал за кого-то боль. Наверняка Джисон часто вспоминал о своей покойной маме, и ему было очень тяжело, хоть женщины и не стало почти одиннадцать лет назад. Альфа попытался понять, что это за песня такая, которую тот пел в детстве, и его дыхание неприятно сперло, стоило ему вспомнить одну строчку из этой композиции. «Мамы никогда не умирают». Он положил ладонь на плечо парня, который тут же быстро вытер слёзы. Джисон прожил со своей мамой не много, но он запомнил её на всю жизнь; помнил её прикосновения, её улыбку, её голос, её тёплый взгляд. Он каждую ночь видел то, как его отец обошёлся с женщиной, как он её связывал, как обливал бензином, как сбрасывал обугленное тело в шахту, пока сам маленький омега совсем ничего не мог сделать, кроме того, чтобы кричать и умолять папу не делать этого. Мальчик не должен был просыпаться в ту ночь, не увидев маму с папой в палатке, в которой они тогда ночевали в походе, он не должен был слышать истошный крик матери, когда она сгорала заживо, не должен был видеть такую жестокость от сумасшедшего отца. Джисон думал о том, что ему следовало умереть от топора, что Сынмин и Хенджин не должны были дозвониться в 911, когда увидели, как мужчина тащит своего семилетнего сына к багажнику машины. Может, отец собирался сбросить тело ребёнка в ту же шахту, которое бы тоже до сих пор не нашли. Он даже не может придти на могилу матери, потому что её попросту нет. Потому что его мама негласно похоронена в старой заброшенной шахте, потому что полицейские и собаки-следопыты ничего не могут найти уже который год, а его отец совсем скоро выйдет из тюрьмы и наверняка попробует отыскать подросшего сына, чтобы попробовать снова избавиться от единственного свидетеля убийства. — Эй, ну ты чего? Я не хотел заставлять тебя плакать, правда, — испуганно промямлил Минхо, пытаясь посмотреть в чужие глаза. «Всё нормально. Возвращайся к своей стене» — и отвернулся к раковине. Минхо решил не действовать иначе, поэтому молча принялся выполнять порученную работу дальше. Джисон не всхлипывал, не скулил, он стоял спиной к альфе, затирая швы между плиткой, совсем не обращая внимания на человека сзади. А Минхо неожиданно стало тяжело. Ему хотелось помочь мальчику. Он снова хотел видеть улыбку на его лице, хотел, чтобы Джисон не возвращался к старым ранам, что сочились каждый день на протяжении стольких лет. — Что это за баночки? — невзначай спросил парень, желая отвлечь омегу от депрессивных мыслей. Он указал пальцем на три небольших разноцветных тюбика с дозаторами, слова на этикетках которых ему казались совсем не знакомыми. «Ингредиенты для глазирования волос» — пояснил Джисон. — Глазирование? Шоколадное, что ли? — не понял альфа. Он правда понятия не имел, что это такое. Всю его жизнь уход за волосами заключался исключительно в мытье, но, как говорится, и на том спасибо. И Минхо впервые был благодарен своей тупости, потому что Джисон снова улыбнулся, отрицательно мотая головой. Омега подошел ближе и встал на носочки перед с парнем. Лицо мальчика оказалось так непозволительно близко к лицу Минхо, а также к сердцу, что он заметил в чужих глазах серебряные вкрапления. Только взгляд Джисона был направлен на волосы альфы, в которые он тут же запустил пальцы, перебирая их. Минхо едва ли не промурлыкал от его касаний. «Тебе бы не помешала такая процедура. Кончики секутся» — прокомментировал Джисон, сделав шаг назад. — Сделаешь? — тут же среагировал Минхо. «Ускоришься с плиткой — сделаю» — ответил мальчик. — Замётано! — воскликнул он и вернулся к своей стене. Минхо спокойно выдохнул, когда понял, что всё-таки смог отвлечь омегу от его ужасных воспоминаний. Теперь парень периодически оглядывался назад, на соседнюю стену, чтобы успеть заметить хоть какие-то изменения в чужой работе. И, сказать честно, Джисон был приятно удивлён, когда понял, что новый сосед спустя десять минут обошел его на пару плиток. — Мой брат, кстати, тоже шаристый во всех этих рецептах красоты, — поделился парень, подойдя к контейнеру. «Сколько ему?» — Шестнадцать, — ответил альфа. «Он мой ровесник. Но мне 17 уже через две недели», — с улыбкой напечатал Джисон. — Тринадцатого февраля? — предположил Минхо, вспоминая, какой сегодня день недели. «Почти. Четырнадцатого» — поправил омега. — Теперь понятно, почему ты такой, — улыбнулся он, не спеша возвращаться к работе. Казалось бы, куда ещё красивее? Но вот теперь стало известно, что этот мальчишка был рождён в день всех влюбленных, в день, когда люди стремились в полной мере выразить свои чувства тем, кто стал или является смыслом их жизней. «Какой?» — слегка нахмурив брови, как прошлой ночью, поинтересовался Джисон. — Красивый как любовь и розовый как валентинка, — мгновенно нашел ответ Минхо. Щёки парня вспыхнули, наливаясь краской от смущения, а альфа держался на волосинке от того, чтобы не прижать Джисона к себе поближе. Чтобы не провести пальцами по этим щекам, потому что омега просто напросто не мог не вызвать такого желания. К нему хотелось прикоснуться, чтобы понять, что он настоящий, что перед глазами Минхо совсем не сказка, а живой человек, с открытыми ранами и ангельской внешностью. «Любовь не всегда бывает красивой» — вопреки приятному комплименту, возразил Джисон. — Я бы очень хотел доказать тебе обратное, настоящая любовь всегда красивая, — не сильно задумавшись над словами, пожал плечами Минхо. «А я бы очень хотел, чтобы мы поскорее закончили» — быстро ответил омега. — Я тебе уже так сильно надоел? — оперевшись о дверцу душевой, поинтересовался парень. «Ты меня сильно смущаешь, когда не занят делом» Минхо собирался сказать в свою защиту что-то еще, как вдруг почувствовал, что дверца позади него отодвинулась, и, не успев среагировать правильно, он просто провалился внутрь кабинки, стукнувшись головой о плитку на стене. Он заметил испуганное лицо Джисона, прекрасно понимая, как же он нелепо выглядел, и залился громким смехом, не спеша подниматься. «Тебе не больно?» — тут же настрочил мальчик. — Не, расслабься, — отмахнулся Минхо, — Нос целый, зубы на месте. Джисон заметно расслабился и протянул руку вперед, чтобы помочь парню подняться. На миг в голове альфы проскользнула идея, чтобы потянуть мальчика на себя, но тогда он тоже упадёт и ему наверняка будет больно. Минхо больше не отвлекался, стараясь выполнить больше работы, чем ему требовалось, чтобы Джисон остался не зол на него, и через сорок минут они успешно закончили. «Ты не против, если я сделаю глазирование завтра? Мне нужно разобраться с заданиями по матрицам, а вечером Хенни попросил меня покрасить ему корни» — уточнил омега, вытерев салфеткой плитку. — Да без проблем, — улыбнулся Минхо, откладывая шпатель. Джисон благодарно кивнул ему, а затем промыл контейнер и шпатели от остатков шпаклёвки. Уже собираясь уходить, он остановился в дверях, когда услышал вопрос Минхо. — У тебя с матрицами туго? «Я не особо понимаю метод Крамера с определителями» — признался джисон. — Могу помочь, — предложил альфа, вытирая руки полотенцем. Мальчишка кивнул и прошёл в свою комнату, жестом приглашая парня внутрь. Спальня Джисона и Сынмина почти ничем не отличалась от спальни Минхо и Феликса. Единственным отличием служили три виниловые пластинки и фотографии с каких-то концертов, что висели прямо над его кроватью. Одна пластинка была грязно-белого цвета с надписями «я думаю, что ты слишком много думаешь обо мне», а на второй альфа увидел фото неба с еле заметными перистыми облаками, на которой сбоку тонкими буквами было выведено слово «вертиго», о значении которого Минхо даже не догадывался. На обложке третьей пластинки было изображено лицо парня с ярко-зелёными глазами. Он понятия не имел, кому принадлежали эти альбомы, кто был изображён на последней пластинке, хотя лицо парня казалось ему смутно знакомым, будто бы он уже видел обложку этой пластинки, но все эти слова ему ни о чём не говорили. Джисон заметил повышенный интерес к оформлению его кровати и пояснил: «Фото не мои. Я ни разу не был ни на одном концерте». Минхо уже собирался спросить, почему, но позже понял, что ответ и так лежал на поверхности. Скорее всего у Джисона просто не было денег, чтобы позволить себе билет на концерт, либо нужный ему исполнитель ни разу не играл своё шоу в их городе. А еще он удивился тому, что в комнате не было ни одной фотографии их мамы, хотя, наверное, Сынмин просто был против того, чтобы младший брат смотрел на снимки и снова погружался в воспоминания. Джисон достал тетрадь и учебник из шкафчика под столом, затем нашел нужное ему задание, и, ткнув пальчиком в него, выжидающе посмотрел на Минхо. Но альфа не спешил обращать внимание на матрицы — его взгляд вновь остановился на безупречном мальчишке перед ним, на его глазах, в которых снова поселилась печаль, на ещё слегка розоватых щечках, на его приоткрытых губах, и парню начало казаться, что и голос у него наверняка такой же нежный, который бы точно захотелось слушать бесконечно. Джисон отвернулся к телефону, чтобы поинтересоваться, когда они уже смогут приступить, и Минхо сразу же пришел в себя, уставившись в книгу. — Здесь всё просто, тебе нужно найти определитель главной матрицы, а потом менять столбцы по очереди от первого к третьему на значения после знака равенства в условии, — объяснил он, чем ещё больше озадачил Джисона. Мальчишка не решился сказать, что он не совсем понимает, что такое определитель и как его искать, но до Минхо все таки долшло, что он не сильно постарался в толковании. — Смотри, — указал он, переписывая систему уравнений в тетрадь. — От числа в первом столбце и первой строке мысленно проводишь линию до конца строки и столбца, это число пишешь перед прямой скобкой, а в неё помещаешь оставшиеся четыре числа, которые не попали под линию, видишь? Джисон удивился тому, как он не понял этого на уроках, ведь в пояснении парня выглядело все достаточно просто, если, конечно, не путаться в линиях. Он записал числа, а позже Минхо ему объяснил, что нужно делать с остальными строками и столбцами, как правильно умножать полученные числа, чтобы получить определитель, и Джисон почувствовал себя самым глупым человеком на свете, раз не понял какую-то возню с девятью числами ещё в школе. — А теперь, чтобы найти первое неизвестное, подставь в первый столбец матрицы значения после трёх знаков равенства в условии, — показывая пальцем на нужные числа, скомандовал Минхо. «А потом найти определитель из новой матрицы?» — предположил омега. — Да, и так три раза с тремя матрицами. Сейчас найдёшь определитель первой матрицы, поделишь его на определитель главной и найдёшь первое неизвестное. Парень наблюдал за тем, как старательно и аккуратно мальчик выводил цифры, думал по несколько раз о правильном числе, чтобы не ошибиться и не наделать помарок, и Минхо невольно вспомнил про свои тетради, в которых творился полный бардак. Через пару минут Джисон отдал ему на проверку первую матрицу, наблюдая за тем, как быстро глаза парня бегали по строчкам, и его сердце чуть ли не замерло, когда альфа остановился где-то на середине. — Ты здесь минус потерял, — сообщил Минхо, показывая на одну из скобок. Из-за этого минуса всё значение в итоге кардинально поменялось, и нужно было переделывать все вычисления заново. Джисон заметно потускнел, перечеркивая половину решения. — Ну ты чего, малыш? Все ведь ошибаются, — ласково проговорил Минхо, коснувшись пальцами чужой руки. Джисон вздрогнул. Только мама называла его так. Но Минхо, судя по всему, не придавал этому обращению большого значения. Альфа вообще казался ему хорошим, правда безответственным слегка, да и не сильно вообще этот человек задумывался над тем, чтобы сказать что-то. Да и мальчик уже забыл про это обращение, потому что ни брат, ни сестра, ни соседи так его не звали, а Минхо какого-то чёрта с первого раза попал в самое сердце. Он посмотрел в чужие глаза, и увидел маму, что так же добро ему улыбалась, подбадривая, когда у него что-то не получалось. И прямо сейчас тот показался ему таким родным, что невольно захотелось прижаться к нему и всплакнуть на его крепком плече. Джисон упрекнул себя в том, что он такой слабый, что в каждой мелочи он видит маму, расстраивается, тем самым привлекая к себе внимание. Ему было стыдно, очень стыдно, особенно за свои эмоции перед новым соседом. «Извини, что побеспокоил. Я дальше сам, по калькулятору потом проверю» — быстро начеркал на полях омега, чувствуя подступающие слёзы. — Точно? Там ещё правило проверки есть, когда вместо неизвестных нужно подставить их значения — нахмурился Минхо. «Спасибо. Разберусь» — ответил Джисон, не поднимая взгляда на парня. Минхо неохотно кивнул, боясь сказать что-то лишнее, потому что не знал, как это может отразиться на омеге. Вдруг он снова ляпнет что-то обидное. Он коротко попрощался и ушел в свою комнату, где вместо того, чтобы писать план исследовательской работы, он уселся на кровать и прислушался к соседней стене, опасаясь услышать всхлипы или плач. Но все вроде бы было тихо. Минхо последовал совету Феликса и поискал в сети информацию о деле Кёнг Хан, наткнувшись на несколько роликов по этой теме. Вероятно, преступление действительно было очень громким. Он прочитал несколько статей о том, что отец Джисона был слишком замкнут в себе перед «пропажей» жены, что в последнее время у него резко менялось настроение, что он мог поднять руку на женщину, и в какой-то момент это стало её последней каплей. Кёнг подала на развод, а после этого пропала без вести. В статьях говорилось и о Джисоне — была даже запись допроса мальчишки, который, как заколдованный, твердил только одно: — Мама там, где кристаллы. Альфа изучил и запись допроса Минджу, отца Джисона, на котором мужчина уверял, что жена ему изменила и уехала со своим любовником в Бразилию, но на другом допросе, который был произведён ранее, старший Хан говорил, что не имеет ни малейшего понятия о том, где находится Кёнг. Минхо просмотрел множество репортажей о том, как поисковая группа исследовала все шахты в округе, и не смогла пройти только в одну, где невероятно сильно пахло бензином, и ни собаки, ни люди не могли её обойти. Возможно, остались ещё десятки или сотни шахт, которые не были осмотрены, но тела по-прежнему нигде не было. В одном из роликов говорилось о записке Кёнг, которую позже нашли в её банковской ячейке. В письме женщина утверждала, что если она умрёт, то это точно не несчастный случай и что её муж сходит с ума, а после просила уберечь детей. Детективы, судя по всему, не верили Джисону, который спустя несколько месяцев подробно рассказал о том, что случилось с мамой. Минджу утверждал, что ребёнок часто врёт и выдумывает, поэтому никто был не в праве, опираясь на показания его шестилетнего сына, обвинять его в пропаже жены. К тому же, нельзя было установить, что Кёнг была мертва, ведь тела не было, а орудия убийства у старшего Хана никакие не нашли. В статьях также указывалось, что Сынмин и Хенджин верили брату. Они знали, что младшенький не станет ничего выдумывать, чтобы обвинить во всём папу, потому что каждого в семье парень любил одинаково и ничего не знал о ссорах и драках родителей. Когда омеге стукнуло семь, судом было установлено оставить всех троих детей Минджу, и тогда Джисон снова высказался о том, что он сотворил с его матерью. Мужчине, видимо, было трудно увернуться от новых допросов, поэтому он решил также бесследно избавиться и от сына. Сынмин и Хенджин, которым на то время было по 14, услышали скулёж брата среди ночи. Они вдвоём выглянули в окно, отрываясь от просмотра фильма, и ужаснулись от увиденного — Минджу тащил связанного Джисона к багажнику своей машины. В одном из репортажей даже показали запись звонка Сынмина в 911. Голос его дрожал от страха, было слышно, как рядом в панике рыдал Хенджин, и как оператор семь минут отказывался высылать помощь, потому что просто не понимал, куда надо ехать, раз по словам мальчишки, Минджу в неизвестном направлении повёз ребёнка. Но благодаря номерам движение машины отследили, и группа захвата остановила мужчину, когда он поднимал топор над связанным ребёнком. С тех пор Джисон не проронил ни слова. Только написал о том, что перед тем, как замахнуться, папа сказал: — Ты умрёшь в муках за свой никому не нужный галдёж. Всех детей отдали на попечительство бабушке и дедушке по материнской линии, а Минджу отделался сроком на десять лет, который вот-вот должен был кончиться. Минхо устало потер виски, откладывая телефон подальше. Прямо сейчас через стену от него находился человек, который был вынужден пройти через ад, который сейчас находил в себе силы на то, чтобы радоваться простым вещам, чтобы поднимать настроение людям вокруг, чтобы помогать им. Он искренне считал Джисона самым сильным и смелым человеком из всех, кого он когда-либо встречал. Омега точно не заслуживал такой жизни. Да никто не заслуживал, в принципе, и Минхо в этот момент так сильно возненавидел судьбу за то, что она жестоко обошлась с этим солнечным мальчиком. Ему впервые в жизни было так больно от несправедливости, так обидно за совершенно чужого ему человека, что он захотел попробовать всё исправить. Джисону вот-вот стукнет семнадцать, да у него ещё всё впереди! И тут он понял, что время, проведенное здесь, можно было использовать, чтобы повернуть жизнь этого мальчишки в лучшую сторону. Только он пока не особо понимал, с чего следовало начать.

જ⁀➴

Минхо вышел из комнаты, собираясь шлепать на свою новую рабочую смену, но заметил, что в ванной была приоткрыта дверь. Заглянув внутрь, он увидел Хенджина, что сидел на низкой табуретке, пока Джисон, словно пчёлка, возился сзади над его волосами, покрывая корни краской. Бо́льшая часть головы парня уже была замотана в фольгу. На очередном взмахе прядями Джисон скривился и помахал у лица свободной рукой. — Ой, да ладно, из лотка твоего кота и похуже воняет, — посмеялся Хенджин, — В следующий раз краску сам купишь, я не понимаю, где надо читать, чтобы понять, что она без аммиака. Омега недовольно закатил глаза и взял в руки коробку, тыкнув на надпись в самом низу, где было чётко написано, что краска содержит аммиак. — Ладно, твоя взяла, — сдался Хенджин, беззлобно фыркая. Джисон завернул последнюю прядь в фольгу и жестом показал парню, что он уже может вставать. Тот приподнялся и заключил брата в объятия, целуя в мягкую щёку. — Спасибо, родной, — поблагодарил его парень. Джисон прильнул к Хенджину в ответ, утыкаясь носом в чужой висок, и боднулся. — И я тебя очень люблю, солнышко, — хихикнул омега. Минхо не решился подойти к ним, чтобы попрощаться. По дороге до остановки он вновь пытался размышлять над тем, что бы такого сделать для Джисона, чтобы он хотя бы на день отвлёкся от мыслей о маме. Он шел и пинал снег под ногами, совсем не замечая, что находилось впереди, и быстро об этом пожалел, когда больно врезался лбом в стену остановки. Минхо поднял голову, зажмурив глаза от неприятного ощущения, но тут же оживился, заметив знакомую афишу. На ней была напечатана обложка одной из пластинок, что висела на стене над кроватью Джисона. Та самая, с изображением фотографии какого-то парня. Альфа пригляделся. На афише было несколько предложений, написанных мелким шрифтом, рассказывающих об альбоме, и одно крупным, которое гласило о том, что исполнитель Идэн презентовал своё новое шоу с презентацией нового альбома «Будущего нет» четырнадцатого февраля. Минхо радостно взвизгнул и хлопнул в ладони, чем привлек внимание других людей на остановке. Решение его задачи только что нашлось само собой. — На концертах, говоришь, ни разу не был? — вспомнил слова омеги Минхо, — Этот ты точно на всю жизнь запомнишь. Разблокировав телефон, он мигом заказал два билета, предположив, что Джисон побоится идти один. Он рассчитывал на то, что парень сам решит, кому отдать второй билет, и альфа, пораскинув мозгами, поставил на то, что Джисон сделает свой выбор в пользу Хенджина. Они казались особенно близкими. А ещё надо бы послушать треки этого Идэна, интересно же, чем он так зацепил мальчишку.