Мой — немой

Сынмин на всё пошел бы ради своих братьев, поэтому он даже не думал, когда Блэйк предложил ему грязную работёнку. За год этой деятельности он ни разу не попался на глаза полицейским, но при этом он всячески был против того, чтобы его примеру следовали Хенджин и Джисон. Им он дал понять, что денег пока еще хватает, но, наверное, это были последние дни, когда он мог быть в этом уверен. Теперь вся надежда была только на Минхо и его план. Мужчина заметил, что младшему брату было как-то неспокойно. Он не писал, не таскал кота, да и телефон в руки не брал, пока Минхо пытался вернуть его деньги. Сынмин понял, что альфа соврал мальчику, но у него попросту не было другого выбора, и он даже немного, но всё-таки чувствовал, что был причастен к унылому настроению Джисона. — Когда у тебя в школе концерт? — пытаясь его отвлечь, поинтересовался Сынмин, садясь на кровать рядом. — Через две недели, — тихо ответил мальчик, переводя взгляд с часов на брата, — Ты придёшь? — Спрашиваешь ещё, — усмехнулся Сынмин, потрепав младшего по волосам, — Ты же только играешь? — А я разве способен на что-то другое? — грустно улыбнулся тот. — Но ты же пел раньше, — вспомнил мужчина. — Это было очень давно, хён. Я наверняка потерял эту способность, — отмахнулся Джисон. — Так ведь никогда не поздно научиться заново. — Я больше... не хочу, — признался омега. Сынмин приобнял брата, и тот положил голову ему на плечо, тоскливым взглядом окидывая его загипсованную руку. — Ты молодец, что заговорил. Я даже не поверил Хенни, когда он мне рассказал, — улыбаясь, добавил старший омега. — Мне самому ещё непривычно... Сынмин знал, что младший всегда начинал перебирать пальцы, чтобы успокоиться, когда эмоции начинали бить через край, и он уже, честно говоря, начал жалеть, что заставил Минхо поехать в Лансинг. Никакие деньги не могли быть дороже спокойствия Джисона. — Почему ты так сильно переживаешь? — поинтересовался омега, смотря на руки брата. — Потому что мне кажется, что сегодня точно произойдёт что-то непредвиденное, — не желая говорить о своих снах, скомкано ответил Джисон. — Ой, да не волнуйся ты так. Что может случиться? — отмахнулся Сынмин. — Да что угодно, ты сам это прекрасно понимаешь, — поджал губы омега, — А Хенджин с Феликсом уже вернулись? Чонин здесь? — Все на местах, — кивнул мужчина. — Только Минхо нет, — добавил мальчик, поглядывая на настенные часы, стрелки которых уже перевалили за десять вечера. — Он же работает. Может, сегодня день более загруженный? — притворно предположил Сынмин. — Ты не писал ему? — Не отвечает, был в сети где-то шесть часов назад. В следующую секунду по квартире раздалась трель звонка от входной двери, и старший омега тут же подскочил с кровати к выходу. Джисон сразу понял, что это не Минхо, ведь у него были ключи, но все же он пошел за братом в надежде узнать, кто же заявился к ним так поздно. На пороге стояли два офицера полиции. — Ян Чонин здесь проживает? — спросил один из мужчин, заглядывая за плечи омеги. — Может, вы хотя бы потрудитесь представиться, а то с чего я должен сразу отвечать на вопросы непойми кого? — возмутившись, сложил руки на груди Сынмин. Пока полицейские ознакамливали хозяина квартиры со своими документами, Джисон постучал в комнату Чонина. Он не успел ничего объяснить, так как тот услышал своё имя в разговоре полицейских, и тут же направился к Сынмину, чувствуя страх из-за того, что его ждёт. — Вы оформили микрозайм месяц назад. Вы в курсе, что срок уплаты уже истёк? — уточнил офицер у беты. — Как истёк? У меня же ещё неделя, — недоумевал Чонин. — Если бы вы внимательнее читали договор, то заметили бы поправку о том, что сорок пять дней даётся тем людям, которые в одно время с этим микрозаймом не оформляют ещё несколько таких же в других банках. На вашем счету таких кредитов уже четыре, — объяснил мужчина. — Но я не могу погасить его сейчас, — дрожащим голосом ответил парень. — У вас уже пошла просрочка на один день. Процент займа увеличился вдвое, и с каждым днём этот процент будет расти до тех пор, пока вы не погасите этот займ, иначе к вам нагрянут судебные приставы. Чонин растерялся. У него действительно не было этих трёх тысяч долларов, чтобы отдать их прямо сейчас, да и не у кого было занять такую сумму. Бета обернулся, и заметил не менее ошарашенных Сынмина и Джисона, которые были бы и рады помочь, но тоже не владели такими богатствами. — Что тут происходит? — раздался вопрос сзади, и полицейские перевели взгляд на парня в почти такой же, как и у них, форме. — Ты достал деньги? — тут же спросил Сынмин. — Э... да. А что... — Чонин, сколько надо вернуть? — уточнил омега, перебивая Минхо. — Эй, нет, даже не... — начал бета. — Сколько? — настоял мужчина. — Три тысячи долларов, — ответил за Чонина офицер. — Нормально, если наличкой отдадим? Полицейский кивнул, и Сынмин попросил все еще стоящего на лестничной клетке альфу отсчитать нужную сумму и передать им. Минхо выполнил его просьбу, после чего Чонин дрожащей рукой поставил какую-то подпись и благодарно обхватил старшего омегу за шею. Минхо вообще не понял, что только что произошло. Почему полицейские извинились за столь поздний визит и, убрав деньги в папку, удалились вниз по лестнице? — Я всё верну, правда, — шмыгая, пообещал бета. — Перестань. Считай, что это наши с Хенни извинения перед тобой, — успокоил его Сынмин. Минхо улыбнулся. Ещё два конфликта были исчерпаны. Но его улыбка быстро сошла на нет, когда мимо обнимающихся Сынмина и Чонина пролетел Джисон, не обративший на него внимание. Альфа последовал за ним, но мальчик ясно дал понять, что не хочет с ним разговаривать, когда хлопнул дверью своей комнаты перед носом Минхо. Ясное дело, омега, увидев, как он достаёт деньги, которыми в итоге распорядился Сынмин, сразу понял, что парень его обманул, и всё-таки был совсем не на работе. — Малыш, давай поговорим, — стуча по двери, попросил Минхо. Джисон его проигнорировал, и тогда альфа вошел сам. Он обнял омегу со спины, но тот тут же попытался вырваться. — Тебе совсем не стыдно? — возмутился Джисон, с силой сбрасывая руки парня со своей талии. — Я обещал помочь твоему брату. К тому же, всё хорошо закончилось. Мы нашли вора и вернули деньги, — начал оправдываться Минхо. Джисон наконец осмотрел альфу с ног до головы, и удивился его прикиду. Чёрная рубашка с длинными рукавами, с погонами на плечах, нашивкой на одном из предплечий и на груди, буквально в облипку к телу Минхо, ещё и расстегнутая к шее из-за отсутствия пуговиц. Конечно, зачем они вообще нужны на костюме стриптизёра? Еле держащийся чуть ниже шеи галстук, немного узковатые для оригинальной формы чёрные брюки, обтягивающие мышцы на ногах парня. Всё это вызвало не только непонимание у омеги, но и мимолётные мысли о том, что Минхо и в этом всём был донельзя красивый. — Что на тебе надето? — растерянно спросил Джисон, потрогав галстук. — Мне нужна была форма копа для поимки вора. Однокурсник, вот, подогнал похожую форму стриптизёра. — Сними это, ужас, — пытаясь хоть как-то оторвать взгляд от альфы, попросил Джисон. Мальчик старался не думать о том, как ахуенно эта форма сидела на Минхо, очерчивая всё его тело. Он боролся с желанием наброситься на него и оставить несколько засосов на крепкой шее. Омега зажмурил глаза, а потом быстро помотал головой в разные стороны, надеясь отогнать эту картинку из своих мыслей, но резко открыл глаза обратно, когда услышал, как альфа начал раздеваться. — Да господи, Минхо, не здесь же! — взвизгнул Джисон. Парень принял его просьбу буквально. — Ты меня потом не впустишь, — буркнул Минхо. — Я и сейчас тебя не впускал. — Хватит дуться. Я ничего плохого не сделал, — застегнув рубашку обратно, фыркнул альфа. — То есть, соврать мне — ничего плохого? — возмущенно уточнил Джисон. — Я же не для себя это сделал. — Так, всё, уходи, я не хочу с тобой разговаривать, — отрезал омега, отстраняясь. Минхо недовольно цокнул, но всё же послушал Джисона и вышел из его комнаты. Он переоделся, освобождая своё тело от, как он уже успел её прозвать «блядской формы», но всё равно вернулся обратно, пытаясь поговорить с омегой, который, сидя за столом у себя в спальне, что-то писал в свой блокнот. Альфа смотрел на то, как тот старательно выводил буквы, обращая внимание только на листы, пока Минхо пытался догадаться, что же излагает на бумагу его мальчик. Ему никак не давало покоя то, что все записи были оформлены так, будто бы Джисон собирался отправлять их кому-то по почте. — А мне бы быть адресатом всех твоих длинных писем, — тихо напел Минхо только что придуманную строчку из несуществующей песни. Омега его не услышал, но он вдруг задумался о том, что надо бы превратить эти незамысловатые слова во что-то большее. Минхо знал, к кому обратиться в таком случае за помощью. Он бы, конечно, мог всё сделать сам, но на это потребуется больше времени, а заслужить прощение Джисона за счёт написанной только ему одному песни кажется не такой уж и плохой идеей. Lino осёл, ты спишь?

Binni

черт, ты не еще сдох?

Binni

первый в моей

жизни экземпляр

не тонущего говна.

Lino значит, не спишь.

Binni

ты думаешь, я во

сне тебя материть

не смогу?

чё тебе надо?

Lino твоя способность играть на гитаре.

Binni

в половину

одиннадцатого ночи?

Lino я не виноват, что обижульки джисона происходят в это время.

Binni

да когда ж ты

отстанешь от ребёнка?

Lino да блять, не называй его так, я не педофил.

Binni

гамадрил. чё

надо делать?

Lino пердеть и бегать. стихоплёта включил. мне твоя способность рифмовать все про все нужна, чтобы написать песню джисону. и ещё сыграешь всё это под окнами сегодня ночью.

Binni

а можно кое-что

уточнить?

Lino валяй, пока я добрый.

Binni

ты ебанулся?

я после одиннадцати

не смогу вернуться в

кампус.

Lino у нас заночуешь. с чонином поспишь, тебе же не в первой)

Binni

сукин ты сын.

я в деле.

Минхо победно хлопнул в ладони, хотя он и так знал, что Чанбин его выручит в любое время. Он быстро собрался, но только перед выходом из квартиры понял, что им по сути некуда было идти, чтобы написать песню. Из общаги их не выпустят, а в квартире всё будет слышно. Пока на улице альфа пытался понять, куда им податься, такси высадило Чанбина у его дома. — Ну и куда мы теперь? — спросил тот, переминаясь с ноги на ногу от холода. — А прям в подъезд, — не придумав ничего лучше, ответил Минхо. — Нас же выгонят за шум, — с сомнением хмыкнул альфа. — Значит, убежим на другой этаж, — пожал плечами Минхо, думая только о песне, а не о своем комфорте. Они зашли внутрь и присели на подоконник второго этажа. Чанбин в ожидании уставился на парня перед собой. — А ты в какой жанр хочешь? — Подъездное брынчание в двенадцать ночи, — усмехнулся Минхо. — Тебе извиниться перед ним надо? — уточнил тот, хотя по сообщениям ранее и так все понял. — Ну, типа да. — Тогда утонченный романтизм. Обычно это лирика, в которой отражается плачевное состояние главного героя, и много описаний природы, которые подходят под это состояние, — предложил Чанбин, наигрывая какую-то очень грустную мелодию. — Нет-нет-нет, завывать я тут не собираюсь, — сразу отверг эту идею альфа, а потом задумался,— А хотя, природа, говоришь? Минхо посмотрел в окно и зацепился за небольшую лужу на мокром асфальте, в которую капала талая вода с сосульки на крыше дома. Картина, конечно, так себе, хоть тема и про уныние. Он поднял голову, обращая внимание на небо, звёзд на котором почти не было видно из-за облаков. — Облака вдоль по небу... — задумчиво промычал Минхо. — Нехотя смотрят в лужу, — дополнил Чанбин. — Неплохо, — альфа тут же занес эти строчки в заметки на телефоне, — Мне теперь строчку придумать, отталкиваясь от «лужи»? — Попробуй, — кивнул друг, медленно перебирая струны гитары. — Мы вдвоём, и, казалось, нам никто не нужен, — напел Минхо. Чанбин попытался распеть эти две строчки, но получилось как-то не очень, будто бы там было что-то лишнее, или, наоборот, чего-то не хватало. — Вкинь что-нибудь во вторую строчку, она короткая. — Облака вдоль по небу нехотя смотрят в лужу. Мы вдвоём, и, казалось, нам больше никто не нужен, — выдал альфа, удивляясь сам себе. — Неплохо для тупого тебя. У малого может закрасться мысль, что писал не ты, — усмехнулся Чанбин. — Ну так ещё не вечер, — продолжил Минхо, — У меня есть ты, у тебя, вроде бы, как есть я. — Узнаю дебила, — рассмеялся друг, — Теперь точно понятно, что такую очевидную чушь мог выдумать только ты. — И у нас какая-никакая химия! — выкрикнул альфа, спрыгивая с подоконника. — Ещё тупее, ю-хууу! — подыграл Чанбин. После этого дверь одной из квартир резко открылась, и из нее вышла пожилая женщина лет семидесяти, которая стрельнула в парней таким взглядом, будто желала, чтобы они сгорели заживо в этом подъезде. — Совсем с ума посходили? Ночь на дворе, а они орут! — взвизгнула она, активно жестикулируя одной рукой. — Уже уходим, милейшая, — поднимаясь на этаж вышел, пропел Минхо. — Вы из какой квартиры? — А вам зачем? — уточнил Чанбин. — Под дверь вам насру утром, — выплюнула соседка. Минхо на это только разразился смехом и ускорился, улетая из поля зрения старухи на четвертый этаж. — Ах, какой у вас разносторонне развитый подъезд. Здесь песню пишут, там бабка срёт, загляденье просто! — театрально восхитился друг, усевшись на новый подоконник. — Не завидуй, — подмигнул альфа, а потом снова задумался над текстом, — Я что-то застрял на последней строчке. — Ну давай так, о чем он тебе....э-э...писал? Где вы часто проводите время? Чем он занимается? — Он вообще-то снова заговорил, — сообщил Минхо, — Мы о многом говорили. Он скучает, когда я на работе. А, вот недавно он мне сказал, что надеется помочь Сынмину с ремонтом из-за его перелома. И этот ремонт точно ляжет на плечи Джисона. — Так, теперь думай, как это положить на строчки, а погодой в этот раз займусь я. Чанбин задумался, а потом снова начал что-то наигрывать, надеясь, что слова появятся, как только начнет звучать музыка. — Солнце после работы махом за горизонт, — напевал он, играя будто бы какую-то походную мелодию, которые обычно звучали ночью среди большой группы у костра. — Мы планируем сделать прелестный ремонт, — в той же манере распелся Минхо, — Если это не счастье, тогда я с ним не знаком. — Воу-воу, а теперь снова тупи, а то тебя реально не узнать. — У меня есть то, что есть. Не хочу мечтать о другом, — не отвлекался Минхо. Такая простая строчка. Как и сказал Чанбин «очевидно тупая», но альфа действительно думал именно так. Да, настолько примитивно, но в этом и вся правда. Ему действительно хватало того, что он имел. — Теперь припев, — скомандовал Минхо, намекая другу, что здесь мелодия должна слегка поменяться. Чанбин старался придать какое-то новое звучание тому обычному, что он уже создал, до тех пор, пока Минхо всё-таки не согласился с ним, приступая к исполнению первой строчки припева. — А мне бы быть адресатом всех твоих длинных писем, — пел альфа, едва ли не подпрыгивая от того, как ему нравилось то, что он делает. — Ты ведь говорил, что Сынмин и Хенджин были против ваших отношений. Попробуй это тоже внести, — предложил друг. — Но счастливое завтра не только от нас зависит! — чуть ли не крикнул Минхо, но тут же прикрыл рот рукой, чтобы снова не помешать соседям. Он вновь прокручивает в памяти тот вечер, когда он шел домой с омегой и как они танцевали под окнами неизвестного им дома. — Мы шагаем вдвоём по этой скользкой планете. Слишком взрослые, чтобы любить как дети, — напел альфа. — Красиво, — признал Чанбин, — Давай всё заново. Минхо смотрел в экран телефона, вспоминая первые строчки, и начал петь, пока его друг брынчал на гитаре, временами останавливаясь, чтобы записать самое необходимое для того, чтобы ему удалось воспроизвести ту же мелодию. Минхо весь светится, когда пел это. На его губах то и дело плясала улыбка, а в мыслях были только предположения о том, как его мальчик сможет отреагировать на такой подарок. Наверняка он с Чанбином побеспокоят ещё несколько десятков соседей, во всё горло исполняя свою песню для Джисона, но это последнее, о чём он думал перед тем, как полностью заучить текст и выйти из дома. — За час справились, — заметил альфа, садясь на спинку скамейки. — И чего расселся? — спросил Минхо, пихая того в колено, — Пойдём дальше, так нас видно не будет. Чанбин, что-то недовольно проворчав, пошел за ним вслед. Минхо расположился недалеко от мусорных баков. — Я, конечно, знал, что ты тот еще мусор, но давай ты потом выбросишься? — Это самое удачное расположение, здесь нас будет хорошо слышно и видно, — утвердил альфа. Пока Чанбин снова начал отпускать второсортные шуточки о том, что его друга точно в детстве пытались выбросить, Минхо позвонил Сынмину и попросил его подвести Джисона к окну. Так как дома Минхо не было, он был уверен, что Джисон ещё не спал. Он наблюдал за окном, а потом увидел, как Сынмин отодвинул шторы, и как младший омега с недоверием на посматривал на брата. А потом мужчина указал пальцем на Минхо и Чанбина, заметив их, и выключил в комнате свет, чтобы лучше видеть то, что творилось на улице, и приоткрыл окно. — Ты что там делаешь? — крикнул Джисон, стуча по раме. А Минхо только улыбнулся ему, давая рукой команду, что уже можно начинать. Чанбин надеялся, что его игру было слышно не только тут поблизости, но и на уровне третьего этажа, откуда за ним и Минхо наблюдали омеги. — Облака вдоль по небу нехотя смотрят в лужу. Мы вдвоём и, казалось, нам больше никто не нужен, — альфа пел это так налегке, будто бы он лежал где-то в середине ромашкового поля, смотря на звёзды над собой, — У меня есть ты, у тебя, вроде бы как, есть я. И у нас какая никакая химия. Чанбин старался не засмеяться в голос, потому что эти строчки, на его взгляд, были очень глупые. Из-за такого простого набора слов. Но, наверное, в этом и была уникальность песни — до такого бреда попросту никто никогда не смог бы додуматься. Минхо же смотрел только на своего мальчика, который одними губами говорил «дурак», но альфа совсем на него не обижался, потому что был согласен. Да какой нормальный человек ночью сорвётся, вытащит друга в свой подъезд, чтобы придумать песню для своего возлюбленного? Он понимал, что ни для кого другого он бы не пошёл на такие изощрения, чтобы попросить прощения, но с Джисоном иначе было нельзя. Его надо любить красиво. — Солнце после работы махом за горизонт. Мы планируем сделать прелестный ремонт, — Джисон улыбался, пока Сынмин смеялся над словам о ремонте, понимая, что он даже Минхо умудрился мозг проесть с этой дурацкой комнатой, — Если это не счастье, тогда я с ним не знаком. У меня есть то, что есть, не хочу мечтать о другом. Чанбин снова подавил смешок. А Минхо в очередной раз осознал, как он любит этого мальчишку, который, смущённо улыбаясь, с таким восхищением смотрел на своего парня, не понимая, почему такое, как говорят в народе «жигало», вообще обратило внимание на такого забитого тихоню. — А мне бы быть адресатом всех твоих длинных писем. Но счастливое завтра не только от нас зависит. Джисон сразу понял, о каких письмах идёт речь, а Минхо еще слишком мало знал, чтобы понять, что эти письма и так принадлежали ему. — Мы шагаем вдвоём по этой скользкой планете. Слишком взрослые, чтобы любить как дети. Альфа повторил припев, прикрыв глаза, потому что от сильного ветра они начали слезиться, а вот Джисон по ту сторону окна плакал совсем не от холода. — Чё застыл? Бегом домой! — громко скомандовал Сынмин, заметив, что Минхо перестал шевелиться. Из других окон на них смотрели другие люди. Кто-то возмущался шуму, кто-то думал о том, как это всё романтично, кто-то пытался понять, кому было посвящено это несанкционированное выступление, а альфа, услышав, что ему прокричал мужчина, со всех рванул к дому, чтобы поскорее оказаться рядом с мальчиком. Чанбин на радостях поскакал за ним, почти вприпрыжку, и даже не знал, отчего он был счастлив больше: от того, что он помог другу, или от того, что судьба снова свела его с Чонином. В коридоре они столкнулись с Феликсом и Хенджином, которые тоже наблюдали за этим концертом из окна комнаты Феликса и Минхо. У омеги стояли слёзы в глазах, а альфа с невероятным восхищением похлопал его по плечу. — Вот это ты дал жару! — воскликнул он. Только Минхо собрался поблагодарить друга за уделённое внимание, как за его спиной он заметил покрасневшего от смущения и слёз Джисона. Альфа вмиг забыл и про Феликса, и про Хенджина, и направился к омеге, который тут же прыгнул в его объятия. Мальчик так сильно прижимался к Минхо, пряча лицо в его шее, что он не особо понимал, как на это реагировать. Вроде бы и приятно было от того, что ему удалось порадовать Джисона, а вроде бы тревожно, потому что омега так близко все принял к сердцу, что не смог сдержать слёз. — Тише, малыш. Всё же хорошо, — прошептал ему на ухо Минхо, перебирая его розовые волосы, — Я только хотел извиниться. — Ты мог просто сказать, — хрипло ответил тот. — Нет, ты стоишь гораздо большего. Омега поднял голову, встречаясь с ним взглядом. Минхо вытер слёзы с чужих щёк и мягко поцеловал одну из них. Губы Джисона несильно дрогнули, пока он пытался что-то сказать. — Ты... п-правда так думаешь? — Интересный ты такой у меня, — беззлобно посмялся альфа, — Конечно, правда. Ты же для меня не просто какой-то прохожий левый или сосед по коммуналке. Ты моё всё. И ради тебя я буду готов не просто песню в полночь под окном горланить. Джисон не сдержал улыбку сквозь слёзы, не веря в то, что он услышал. — Я так тебя люблю, — единственное, что смог в итоге сказать он. — И я тебя, родной, — ответил Минхо перед тем, как омега дотянулся до его губ. Поцелуй получился мокрым от слёз и долгим от переизбытка эмоций. И Джисону уже было плевать, что на них все жители квартиры пялились. Ему теперь вообще не было разницы на то, что они там думали. Он просто знал, что должен был хоть как-то показать свои чувства сейчас, чтобы Минхо понял, что он для него важен, что он любим, что он нужен. А альфе для того, чтобы всё это осознать, многого не надо, он и по взгляду своего мальчика мог запросто это понять. — Там на столе моё сердце ждёт, пока его отнесут в тепло, — очень тихо, почти шёпотом напел Джисон, взяв Минхо за руку, — Оно уже и так всё изранено. Надеюсь, хоть ты сбережёшь его. Альфа воспринял эти слова буквально. Наверное, в такие эмоциональные моменты он не способен был мыслить, не видя никакого подтекста, но такое мышление его прямо сейчас и спасло. Он обратил внимание на стол в комнате омеги, дверь в которую была открыта, и увидел тот самый блокнот. — Теперь он твой, — добавил Джисон, — Мне он больше не нужен, потому что ты, как и хотел, стал адресатом этих писем. Минхо прижал омегу ближе, не зная, что ему на это ответить, но одно он понимал точно: он сделал все правильно, раз его мальчик полностью доверился ему.