Мой — немой

Минхо был уверен в том, что ему никогда не снились кошмары. Ну, может, они и были, но не такие яркие, раз он просто забыл о них. Но сон, который он увидел сегодня ночью, точно оставил отпечаток в его памяти. Альфа пытался восстановить картинку того, что там было, когда он проснулся за несколько минут до будильника, но у него не получалось. Только присутствовало ощущение, будто он смотрел на какие-то жуткие фотографии, на которых была запечатлена чужая боль. Он не помнил лиц, лишь мельком лужи крови и чьи-то крики и мольбы о пощаде. Он даже не мог понять, женский там был голос или мужской, взрослый человек вопил, или ребенок. Все настолько смешалось в какую-то несуразную кашу. Когда альфа наконец огляделся по сторонам, то спокойно выдохнул. Джисон лежал рядом, укрывшись украденным одеялом почти с головой, но Минхо не злился на него, а наоборот, притянул замершего к себе омегу ближе. Он никогда до этого не просыпался раньше Джисона, и прямо сейчас очень жалел об этом, потому что во время сна его мальчик был таким расслабленным, домашним. От этих приятных мыслей его отвлекли голоса в соседней комнате, где был Сынмин, и, судя по второму голосу, Хенджин. Альфа не мог различить, о чём они говорили, но между их фразами он чётко пару раз услышал имя Джисона, поэтому оставаться в кровати он больше не мог. Минхо заглянул в соседнюю спальню, дверь в которую была открыта, и тут же встретился взглядом со старшим омегой, что тут же кивнул ему, приглашая войти. — У нас проблемы, — оповестил Сынмин. — Ты что, хочешь ему всё рассказать? — возмутился Хенджин, обращаясь к брату. Он всем своим видом давал понять, что недоволен и совсем не рад видеть альфу рядом. А Минхо и внимания на его писк не обратил, списывая эти глупые перепады настроения на беременность. — Он должен знать. — Об этом должны знать только близкие люди. Ты сам говорил, что он нам никто, — съязвил омега, смиряя Минхо надменным взглядом. — Если бы не он, я бы, может, и не выжил после недавних событий. Да и денег бы никаких у нас не было, — защитил парня Сынмин. — А не за чем было таскаться где попало! — взмахнул руками Хенджин, собираясь уходить из комнаты. Минхо остановился перед ним, не давая пройти дальше, но омега только небрежно его толкнул. Он не сдвинулся и на миллиметр, схватив Хенджина за талию, за что тут же получил по рукам. — Не смей меня касаться! — прошипели ему в лицо, а потом, положив руки на живот, Хенджин скрылся из спальни. — А я говорил, что из-за этого ребёнка ничего хорошего не случится, — вздохнул Сынмин, смотря вслед брату. Минхо стоял как вкопанный, не сводя глаз с покраснений на коже, которые оставил Хенджин. — Что с ним? — удивился альфа. — Возможно, он думал, что ты собираешься его ударить, — предположил мужчина. — Бред какой. Я бы никогда так не сделал, — поджал губы Минхо. — Теперь я в этом не сомневаюсь, — уже тише ответил Сынмин, а потом поднял болезненный взгляд на парня, — Тебе нужно кое-что знать. — Что-то с Джисоном? — догадался альфа. Омега кивнул, а у Минхо перед глазами появились картинки из недавнего страшного сна, и теперь он какого-то чёрта видел на них страдающего и молящего о помощи Джисона. — Минджу вот-вот выходит на свободу, — сказал Сынмин, — Сейчас его дело будут пересматривать. Речь зайдёт о нашей маме снова, и по-любому Джисона вызовут на допрос. И в этот раз к его словам полиция может отнестись вполне серьёзно, потому что теперь это не будет похоже на придуманный бред ребёнка. Но Минджу вряд ли поумнел за десять лет в тюрьме. Минхо не верил в совпадения, но его подсознание то и дело возвращало его к этому ужасному сну, и он молил о том, чтобы его мысли прямо сейчас замолчали, и желательно надолго, чтобы ему не казалось, что это всё взаимосвязано. — Я не знаю, что он задумал, но мне кажется, он постарается закончить то, что не смог сделать, лишь бы не сесть уже по-настоящему за убийство мамы, — нервно продолжил омега. — То есть, ты думаешь, что он снова захочет убить... Джисона? — уточнил альфа, запинаясь на последнем слове. — Да. Но я с Блэйком постараюсь выйти на него раньше, чем он успеет узнать, где мы живём, — сжал кулаки мужчина, — А пока не стоит говорить об этом Джисону, чтобы он не пугался раньше времени. И... чтобы не замолчал снова. Минхо смял ткань подола футболки, едва не срывая её с себя. Этот светлый ребенок спокойно спал за стеной, совсем не подозревая о том, что человек, который отнял у него маму, который едва не убил его, выходит из тюрьмы и, возможно, планирует его убийство снова. Альфа не хотел это принимать, потому что у них только все налаживалось: Джисон заговорил, наконец-то ему открылся, отдав свой блокнот, который, правда, он еще не читал. И здесь резко такая угроза. — Но сейчас мы должны не упускать малого из виду. Я поговорю с учителями и директором в его школе, чтобы они следили за тем, чтобы Джисон не уходил один. Нам нужно между собой распределиться, кто будет провожать его к школе и забирать, потому что автобус небезопасен. Минджу может найти Джисона, пока он будет идти на остановку или от неё. Надо сделать так, чтобы он чаще был дома, и чтобы здесь было как можно больше людей. — Я могу идти с ним до школы, да и домой мы сможем вместе ходить. Я буду сбегать со своих пар, уволюсь из бара, возьму удалёнку, — на ходу начал придумывать план альфа. — Будет подозрительно, если ты начнешь постоянно прогуливать пары, чтобы проводить его домой, — заметил Сынмин, — Можем решить это между нами и Хенджином. Будем как-то по очереди это делать, чтобы малой не догадался. — На вас полагаться нет смысла. Ты со сломанной рукой, а Хенджин думает только о своём ребёнке. Да и наверняка сам боится Минджу, — сразу выразил свое несогласие Минхо, — Я справлюсь. — Не строй из себя героя и не сбрасывай меня и Хенни со счетов, — нахмурился мужчина, — У тебя вон как ебало разукрашено, тебя одним ударом вырубить можно. Я понимаю, что он для тебя весь твой смысл жизни, но не нужно всё взваливать на свои плечи, когда дело касается жизни человека. Мы все сделаем всё правильно, если будем действовать сообща. — Прости, я просто в ахуе с таких новостей, — проводя рукой по волосам, извинился альфа. — Только не дай ему понять, почему ты так обеспокоен. Не показывай этого или соври в крайнем случае. Это всё для его же блага, — дал наставления омега, шепча их прямо на ухо Минхо, потому что они оба услышали какой-то шорох. Альфа направился к двери и тут же увидел Джисона, что остановился рядом со своей комнатой. Омега наверняка не ожидал увидеть Минхо в спальне Сынмина. — Ты чего тут делаешь? — поинтересовался мальчик, заглядывая за его плечо. — О, ты уже проснулся? — единственный ответ, до которого додумался альфа. — Ну да, как видишь, — усмехнулся Джисон, замечая в комнате и самого Сынмина, — Так... чем вы тут занимались? — Да не ревнуй, — закатив глаза, ухмыльнулся старший омега, — Просто поблагодарил твоего супермена за то, что он нашёл наши деньги. И да, Минхо хочет тебе кое-что сказать. Альфа обернулся, с испугом смотря на Сынмина. Он не совсем понял, чего это он «хочет» сказать Джисону, но потом его осенило. — А, ну, ты ведь говорил, что мы мало времени проводим вместе, и я хочу предложить тебе отказаться от школьного автобуса, чтобы я мог провожать тебя до школы. Омега широко раскрыл глаза, смотря на своего парня, и Минхо не сразу понял, хорошо это или плохо, но успокоился, когда Джисон в молчаливом согласии обнял его. Он слабо улыбнулся, радуясь, что план начал работать, и омега ничего не заподозрил. Правда, сразу за этим в его голову закралась неприятная мысль, что он сам мог додуматься до этого раньше, и не для того, чтобы защитить Джисона, а действительно чтобы чаще быть рядом. Он же знал, как мальчик скучал, как он грустил и переживал, но какого-то чёрта всё равно ничего не сделал до нынешнего момента. Но сейчас должно было поменяться многое, и Минхо ни в коем случае не хотел допустить, чтобы с Джисоном что-то случилось. Если надо будет, он и собой пожертвует ради этого. Только жаль, что на него не сильно рассчитывали.

જ⁀➴

Джисон крепко держал альфу за руку, пытаясь не поскользнуться на тротуаре. Зима что-то совсем разбушевалась под конец своими перепадами температур: то было слишком тепло, что аж снег таял, образуя целые реки, то снова начинался мороз, из-за чего вся накопившаяся вода превращалась в лёд. Простыми словами — ужас. — Сколько у тебя уроков сегодня? — спросил Минхо, смотря под ноги. — Семь, и репетиция ещё. — Малыш, может, на такси доедем? Иначе мы себе скоро все ноги переломаем, — предложил альфа, чувствуя усилившуюся хватку на своем локте. — Не надо. Сейчас перейдем дорогу, там уже почищено. Смотри, — Джисон указал пальцем на противоположную сторону улицы, где действительно был только асфальт и тонкий слой снега. Когда светофор загорелся зелёным, Минхо, так и не отпуская руки омеги, перешел с ним авеню. — А что ты делаешь на репетициях? — поинтересовался он. — Играю на гитаре. У нас там что-то вроде группы, — начал рассказывать Джисон, смотря на свою руку в ладони альфы, — Там есть барабанщик, солист и гитаристка-солистка. — А для чего это вообще? — Скоро будет городской концерт-конкурс. Мы школу представляем. — А ты бы... не хотел начать петь снова? — осторожно спросил Минхо. — Не на публику. Это выше моих сил, — хватка омеги усилилась. — Почему? Ты ведь не пробовал. — Я боюсь, что, как в детстве, я начну искать в толпе зрителей мамин взгляд, — признался Джисон, слегка замедляя шаг. Минхо мысленно ударил себя по лбу. — Прости, котёнок, я сам должен был это понять, — поцеловав мальчика в висок, извинился альфа. — Об этом не так просто догадаться, всё в порядке, — вздохнул Джисон, пытаясь выдавить фальшивую улыбку, которую Минхо тут же разоблачил. — Не надевай эту маску, родной, — останавливаясь уже полностью, попросил альфа. — Ты ещё не начинал читать дневник? — поменял тему тот, не желая посреди улицы разрыдаться на плече своего парня. — Сегодня начну, — пообещал Минхо, чмокнув омегу в покрасневшую от холода щёку, — Ты давно его ведёшь? — У меня их было много. Я писал всё, о чем думал, после того, как чуть не оказался мёртвым. Именно этому дневнику где-то два месяца. — И где все твои старые дневники? — поинтересовался альфа. — Выбросил, но некоторые страницы из них сохранил. Если хочешь, то я отдам их тебе, — ответил Джисон, а потом вздрогнул от странного звука, что заполнил всю улицу, — Что это было? Прохожие тоже начали оглядываться, надеясь найти источник звука, но в их поле зрения попал только строительный кран, который перетаскивал стройматериалы для нового здания. — Это там, наверное, — кивая в сторону стройки, успокоил его Минхо. — Пойдём быстрее. Я, кажется, опаздываю, — попросил омега, боязливо поглядывая на дорогу. — Ты что, испугался? — уточнил альфа. Джисон не ответил, только ускорил шаг, желая поскорее скрыться в каком-нибудь здании. Он не поверил, что это звук шел из стройки. — Родной, если бы это было что-то серьёзное, кто-то бы увидел и позвал на помощь. Все хорошо, — пытался утешить его Минхо, не на шутку испугавшись, что мальчик ему не ответил. Он поспевал за Джисоном, не отпуская холодной руки, и страх омеги начал передаваться и ему. Они почти что бежали до школы. — Скажи что-нибудь, прошу тебя, — начал умолять альфа, положив обе ладони на щёки Джисона, когда они остановились у ворот. — Мне страшно, — прошептал омега, смотря прямо в глаза парня. — Почему? — спросил Минхо, чувствуя пальцами чужие слёзы. — Ты же уйдёшь сейчас, — хныкнул Джисон, вцепившись обеими руками за куртку альфы. — Малыш... — начал Минхо, пытаясь что-то придумать, — Слушай, я же здесь совсем недалеко, хочешь, я к тебе на перерыве прибегу? — Позвони кому-нибудь, не иди один... Минхо был не в силах возразить. Точно не сейчас, когда его мальчик находился в таком состоянии. Он тут же позвонил Чанбину, который так же, как и он, должен быть в университете через пятнадцать минут, и, ссылаясь на то, что он потом всё объяснит, попросил его подобрать и подвезти. — Может, тебе домой поехать? — спросил Минхо, когда Джисон перестал плакать. — Нет, всё нормально, — отказался омега, уже нежнее обнимая его. — Звони и пиши, если что, хорошо? — попросил альфа, укладывая голову Джисона на свое плечо, — Я всегда рядом, ради тебя. Не забывай об этом. — Я тебя очень сильно люблю, — благодарно прошептал Джисон. Минхо поцеловал его в лоб, бережно заправляя мешающие волосы мальчику за ухо, и тот, вроде как, немного расслабился, подставляясь под нежные касания. — И я тебя, малыш, — ответил он перед тем, как накрыть губы омеги поцелуем. Джисон робко ответил, смущаясь того, что его парень целовал его у всей школы на виду. Омега понимал, что это станет чуть ли не главной темой для обсуждений на ближайшую неделю как минимум. А Минхо было по барабану. Он был уверен в своих действиях отвлечь Джисона хоть как-то. Но тут ему пришло сообщение, что Чанбин ждал его напротив школы, и Минхо пришлось отстраниться. — Я пойду, за мной уже приехали, — попрощался он, напоследок целуя омегу в щёчку, — Я тебя заберу, родной, не уходи только. Джисон помахал ему в ответ, слабо улыбаясь, и в этот раз его улыбка была правда настоящей. Минхо понял это и улыбнулся в ответ, подмигивая. Он пытался не думать о плохом, хотел верить, что альфа вернётся за ним после репетиции, но, наверное, переживать за каждого, кого он любит — это теперь его неизбежная участь, от которой он никогда не сможет избавиться.

જ⁀➴

Чанбин зашел с Минхо в аудиторию прямо под звонок, и оба были несказанно рады, что противная преподавательница по финансам ещё не присутствовала за кафедрой. Альфы как обычно пошли занимать места где-то в ебенях кабинета, и очень удивились, когда обнаружили там старосту. — А чего это ты тут? — усмехнулся Чанбин, тыкая ее пальцем в щеку. — Лапы убери, у меня парень строитель, — шлепнула его по руке Соха. — И что он мне сделает? — посмеялся альфа, усаживаясь рядом. — В цемент закатает, — пригрозила она. — И на кране повесит, — добавил Минхо. — Это правда, — согласилась Соха, а потом зевнула, прикрывая рот, — Не выспалась что-то, вот и спряталась тут от этой мымры. — Да она все равно опять будет трындеть со своими любимыми Джошуа и Юнхо, так что спи наздоровье. Только Соха прилегла на парту, её телефон завибрировал. Вздохнув, она взяла телефон и спустилась по ступенькам, чтобы не так сильно было слышно галдеж других студентов. Чанбин же принялся допрашивать Минхо о том, зачем ему нужно было, чтобы его забрали из школы. Альфа молчал, не зная, с чего начать, но оба парня тут же забыли про свой разговор, когда недалеко от них кто-то упал прямо на ступеньки. — Соха! Соха! — позвал омегу Чанбин, пока Минхо поднимал её на руки, пытаясь растормошить, — Бегом в медпункт! Все, кто был в аудитории в этот момент, обернулись на суматоху, но с трудом что-либо поняли. Минхо пулей спустился вниз, едва не толкнув преподавательницу, которая даже не успела ничего спросить. Чанбин подобрал телефон подруги, который закатился под соседнюю парту. Из динамиков было слышно, как ее мама надрывисто звала ее. — Соха, кажется, упала в обморок. Миссис Ким, что вы ей сказали? — обеспокоенно уточнил альфа, пытаясь нагнать Минхо. — Я скоро буду, — вместо ответа ответила женщина и сбросила вызов. Из-за датчика на распознавания лица Чанбин не мог разблокировать телефон Сохи, чтобы перезвонить её маме и узнать, что случилось. Омега, вроде бы, уже начала приходить в себя— Минхо почувствовал, как она крепко вцепилась в него, чтобы не упасть. — Хера ты там возишься, дверь открой! — выругался Минхо, подбегая к медпункту. Чанбин перегнал его и распахнул дверь, судорожно объясняя медсёстрам, что случилось, пока Минхо укладывал Соху на свободную кушетку. Миссис Бан поднесла к носу девушки нашатырь, и та окончательно открыла глаза, отворачиваясь в другую сторону от противного запаха. — Лана, моя девочка... — еле слышно всхлипнула омега, давая волю слезам. — Что с ней? — уточнил Чанбин. — Её школьный... ав-автобус попа-ал в ава-арию-ю, — проскулила она, прижимаясь к другу, — Би-ин, её больше нет. — Чёрт, детка, мне так... жаль, — ответил альфа, поглаживая Соху по волосам. Минхо, слушая их, совсем не понимал, что происходит. Он без понятия, кто такая Лана, и почему Соха была так расстроена тем, что её больше нет, но альфа предположил, что эта девушка наверняка была значимым лицом для омеги, раз она так отреагировала на новость о её смерти. Он ещё раз более внятно объяснил медсестре, что случилось в аудитории, пока Соха уже в голос рыдала на плече Чанбина, который вообще не знал, что надо делать в такой ситуации. Через несколько минут ей позвонила мама, и альфы проводили подругу к выходу из корпуса. Чанбин приобнял женщину, когда заметил застывшие слёзы в её глазах. — Примите мои соболезнования. Сил вам, — тихо сказал он, когда мама Сохи уже прощалась с ними. Как только их машина отъехала, Минхо тут же повернулся к Чанбину. — Кто такая Лана? — Сестра Сохи, — вздохнул альфа, — Ей пятнадцать всего было. Вот же... — Авария на автобусе? — уточнил Минхо, чувствуя, как внутри всё похолодело от ужаса, — В какой школе она училась? — В той, из которой я тебя забирал сегодня. Минхо наскоро достал телефон из кармана худи, пока шел за другом обратно в корпус, и открыл новостную ленту. На первой же странице висел пост о том, что на одном из авеню города за несколько минут до начала учебного дня школьный автобус попал в аварию, в ходе которой неправ оказался водитель внедорожника, что подрезал путь автобусу, перевернув его. Оба водителя погибли на месте, а вместе с ними ещё семеро детей. Трое школьников были в тяжёлом состоянии. Остальные оказались травмированы. — Это автобус, на котором Джисон сегодня мог поехать в школу, — еле как находя силы это признать, проговорил Минхо. Интересно, а если бы не новость о том, что Минджу возвращается из тюрьмы, альфа бы всё равно проводил Джисона до школы? Минхо не мог успокоиться, думая только о том, что его мальчик мог погибнуть в этом автобусе, если бы не все то, что сегодня рассказал ему Сынмин. Да чёрта с два бы он додумался до того, чтобы дойти до школы Джисона вместе. — Ты спас его, — ответил Чанбин, положив руку ему на плечо. — Нет, — горько возразил Минхо, — Я его чуть не убил. Он даже не попрощался с друзьями, когда убежал посередине пары из университета, чтобы встретить омегу. Минхо было по барабану, что он бежал на красный, подвергая опасности не только себя, но и других людей. Его разумом двигала тревога и страх за другого человека. Он не обращал внимание и на то, что кричали ему водители машин, как косо на него поглядывали прохожие и дети во дворе школы — он несся, словно ураган, желая поскорее увидеть своего мальчика, который ещё и какого-то чёрта не отвечал на сообщения. Альфа не знал, в каком кабинете у Джисона был урок, не знал, как выглядели его друзья, и ужаснулся ещё больше, когда понял, что он опоздал. Охранник школы, видимо, увидел что-то подозрительное в его действиях, поэтому перегородил дорогу. — Что вам нужно? — поинтересовался мужчина. Минхо рвано дышал, не способный заставить себя и слово сказать. Паника охватила его настолько, что он даже в мыслях не мог понять, как ему выразить то, что ему нужно было произнести. Охранника это только сильнее насторожило, и он попросил альфу присесть на скамейку возле входа. — Джисон... Мне нужен Хан Джисон, — все таки ответил Минхо, давясь воздухом. Он еще раз откашлялся, чувствуя, как в уголках глаз начали скапливаться слёзы. — Который омега? — уточнил охранник, получив нетерпеливый кивок, — Его уже забрали. Что? — Кто? — вскрикнул Минхо. Он больше всего боялся услышать эти слова. Не успокаивало даже то, что Сынмин, вроде бы как, поговорил с руководством школы, чтобы они отдавали Джисона только близким родственникам, и, собственно, ему. Но только не Минджу и подозрительным личностям. Конечно, директор школы и учителя знали, что здесь учился сын реального убийцы. Они даже были удивлены поведением Джисона, ведь до поступления у многих закрадывались догадки, что мальчик, возможно, окажется таким же жестоким, как и его отец. Но все были удивлены омегой. Другие дети в нём души не чаяли, знали, что он никогда никого не обидит. Джисон таскался с подобными ему тихонями — учениками, которые не очень горели желанием общаться с большими компаниями, или стеснялись себя. Он учился в классе коррекции до шестого класса, и одним из первых, с кем он подружился, была Лана, которая с раннего возраста страдала дислексией. В основном они общались о том, как прошёл её день и как ей было жалко свою сестру, которая взвалила на свои плечи роль строгой старосты, и которая уже успела несколько раз пожалеть о том, что сделала такой выбор. Учителя очень хорошо постарались в воспитании детей в этой школе, поэтому такие, как Джисон и Лана, никогда не получали насмешек или издёвок. Многие наоборот старались подружиться с ними, но эти двое все равно оказались для них слишком сложными в плане общения. Но ни косых взглядов, ни глупых шуток, все равно не было. Всех восемнадцать человек из этого класса знал каждый, кто работал в этой школе, будь это преподаватель, дежурный или уборщик. Каждый был знаком с печальными историями этих детей, поэтому им не составило труда прислушаться к Сынмину, чтобы уберечь своего ученика, пусть он уже несколько лет учился в обычном классе. — А вы кем ему приходитесь? — уточнил охранник. — Я его... альфа, — сбивчиво ответил Минхо, — Кто его забрал? Он чувствовал, что если прямо сейчас он не услышит ответ на свой вопрос, то начнёт рвать и метать, разнесет всю школу, и изобьёт этого охранника, который будто специально оттягивал момент. — Господин Ким про вас говорил, — кивнул мужчина, — Его забрал Блэйк. Минхо едва ли не упал, когда услышал, кому Сынмин доверил своего брата. Альфа прекрасно помнил, кем тот являлся Джисону, но доверие к этому человеку всё равно отчего-то не поднималось. Ему стало только страшнее от того, что он услышал, поэтому, даже не поблагодарив охранника за информацию, альфа выбежал из школы, со всех ног несясь домой, чтобы убедиться в том, что с омегой было всё в порядке, и чтобы начистить Блэйку морду, если останутся силы. Правильно говорят, что человек, испытывая небывалый страх, мог сделать невозможное. Минхо добежал до дома за считанные минуты на высочайшей для прогульщика физкультуры скорости, стараясь не обращаться внимания на то, что ему хотелось выплюнуть лёгкие. Он огляделся, заметил ботинки и куртку Джисона, и тихо выдохнул, понимая, что его мальчик дома. Альфа прижался спиной к стене, прикладывая ладони к покрасневшим от жара щекам, когда вдруг услышал знакомый голос. — ...и только ты причина этому. И тут же двинулся на кухню. — Только из-за одного тебя всё это происходит. Строишь из себя бедного-несчастного. Да ты такой же урод, как и твой отец. Будь уверен в том, что я уничтожу тебя раньше, чем ты попробуешь убить моего брата, — прошипел Минхёк, напирая на Джисона. Минхо, увидев картину, где его мальчик с мокрыми от слёз щеками, испугом во взгляде, и с дрожащими от страха пальцами, пытался закрыть лицо руками, боясь того, что альфа не выдержит и начнёт его избивать, тут же ринулся к нему, закрывая его от взора младшего брата. Джисон мгновенно вцепился в его толстовку, бесшумно всхлипывая, и Минхо понять не мог, что сподвигло Минхёка на такие угрозы. И что он вообще здесь забыл. — Не бойся, родной, я рядом, — успокоил он Джисона, целуя в копну розовых волос. — Да нихуя он тебе не родной! — воскликнул Минхёк, пытаясь оттащить брата от омеги. Но Минхо не сдвинулся ни на шаг, крепче прижимая к себе трясущегося от страха Джисона. — Зачем ты пришёл? — спросил он, поднимая злобный взгляд на альфу. — Чтобы кое-что, блять, прояснить, — сжал челюсть Минхёк, — Какого хуя ты так печёшься о нём? Вот он я, такой же пиздюк. Если тебе так хотелось о ком-то позаботиться, то чего же ты про меня не вспомнил? Почему тебя никогда нет рядом? И тебе после всего этого хватает совести пиздеть на Блэйка, который в отличие от тебя стал для меня самым близким человеком? — Ты несёшь какой-то бред. Я не хочу тебя слушать. Вали отсюда, — махнул рукой Минхо, не обращая внимание на то, что его брат тоже вот-вот заплачет. Его волновал только Джисон, перед которым ему было ужасно стыдно за чужие слова. — Чем он лучше меня? — кивая на омегу, возмутился тот, — Что мне надо сделать, чтобы тебе хотя бы было не похуй на меня? Отсосать тебе, как это умело делает твой малыш? Внутри Минхо что-то сломалось. Он так сильно возненавидел своего брата в этот момент, что хотел убить его на месте. В одно мгновение он отпустил Джисона, а потом замахнулся на Минхёка, но омега успел схватить его за кулак. — Пожалуйста, не надо! — крикнул тот, — Не трогай его! Минхо прекрасно знал, чем Джисон лучше Минхёка, понимал, что брату ничего не надо делать, чтобы хотя бы на йоту стать ближе к нему. Он вновь прижал омегу к себе, невесомо поцеловал его в лоб, пока тот тихо плакал, желая провалиться сквозь землю, потому что ему было ужасно стыдно за то, что он отнял у альфы брата. Но только сам Минхо так не думал совершенно. — Ты бы никогда не поступил, как он, окажись ты на его месте, и у тебя хватает совести спрашивать, чем Джисон лучше тебя? — прорычал он, убивая Минхёка взглядом, — Твои проблемы — нихуя по сравнению с его проблемами. Ты всё берёшь из ниоткуда, и, да, я знаю про твои попытки свести счёты с жизнью, я знаю, что родители выгнали тебя из дома. И правильно сделали, потому что я бы поступил с тобой так же, ведь ты ебаный... — Нет, так нельзя говорить, Минхо! Очнись, это твой родной человек! — воскликнул Джисон, не веря своим ушам. — Пошёл вон отсюда. Не хочу тебя ни видеть, ни слышать, — не обращая внимания на слова омеги, отрезал Минхо. — Я уйду, но тебе теперь всю жизнь будет стыдно за то, что ты променял родных на левых, — делая ударение на последнем слове, дрожащим голосом сообщил Минхёк, — Будь уверен в том, что ты видишь меня в последний раз. Альфа удалился из кухни, а потом, обувшись, хлопнул дверью. — Ему некуда идти, — прошептал Джисон, — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — Пытаюсь уберечь тебя от него, — выдохнул Минхо, — Что он тебе наговорил? Омега проигнорировал вопрос, чувствуя, как к горлу снова начал подкатывать ком, когда он вспомнил всё, что ему в лицо выплюнул Минхёк, который явился в квартиру после того, как Блэйк и Сынмин куда-то уехали. — Что бы он тебе не сказал, как бы не оскорбил, просто знай, что он не прав и выдумывает всё на ходу. Ты не заслужил такого отношения, малыш, прости меня, — поджал губы альфа, осторожно беря его за подбородок, — Я люблю тебя. Ты замечательный. Ты моё единственное спасение, котёнок. Ты даже представить себе не можешь, как много ты значишь для меня, и как я тобой дорожу. Он вытер слёзы с любимых щёк, сцеловывая их. — Ты делаешь меня счастливым, стоит тебе только появиться в поле моего зрения, — промурлыкал Минхо, оставив лёгкий поцелуй на чужих губах, — Я так счастлив тому, что ты не оттолкнул меня однажды и доверился, мальчик мой, это самое лучшее, что могло со мной произойти. Правда. Джисон поднял брови «домиком», приоткрывая губы и с невероятной теплотой и ярчайшим блеском в глазах смотря на парня перед собой. Он знал, что альфа его не обманывал. — Ты невероятный, Джисон. Самый настоящий мальчик-сказка, и я обещаю, что сделаю всё для того, чтобы тебя никто не расстраивал, сладкий, — прошептал Минхо, касаясь носа омеги своим. — Спасибо, родной, — тихо ответил Джисон, — Прости, я совершенно не знаю, что сказать. Я... поражён твоими словами. — Мне бо́льшего и не надо, — улыбнувшись, убедил его альфа. Он приподнял Джисона, цепляя его ноги за свою талию, и тот поцеловал его в висок, обнимая за шею. Они вернулись в спальню и завалились на кровать. — О чём задумался? — поинтересовался Минхо, пытаясь повернуться так, чтобы видеть лицо омеги. — Ты помнишь, как что-то громко бахнуло, когда ты провожал меня в школу? — с неожиданной грустью в голосе спросил мальчик и, дождавшись кивка, продолжил, — Это был не кран, это мой школьный автобус попал в аварию. — Знаю, котик, — вздохнул альфа, убирая волосы с лица Джисона, — Там погибла сестра моей старосты. — Как её звали? — уточнил тот. — Лана. Джисон сжал его руку. — Помнишь, когда я приходил на день открытых дверей, со мной была девочка невысокого роста, с тёмными волосами? Минхо задумался, а потом кивнул, вспомнив эту самую девочку, взглянув на которую, он первым же делом подумал, что она была очень похожа на Соху. Он не желал осознавать, что омега был вынужден пережить ещё одну смерть наверняка не небезразличного ему человека, и альфа проклинал злодейку-судьбу, что так любила издеваться над его милым мальчиком. — Ох, малыш, это и была Лана? — Да. Хотя мы не были с ней близкими друзьями, просто... иногда проводили время вместе после окончания класса коррекции, я успел к ней привыкнуть, — печально вздохнул Джисон. Минхо слушал, что омега рассказывал о Лане. Как они познакомились, заканчивая последней встречей, о которой они вдвоём никогда бы не подумали. Альфа узнал о том, что бета редко говорила, что в основном болтала, когда её переполняли эмоции, а Джисону просто нравилось наблюдать за тем, как она расцветает, когда даже с ошибками, но лепечет о чем-то, что ей нравится. Он даже немного расслабился, когда понял, что они были, грубо говоря, простыми знакомыми. Они не гуляли вместе, не ходили друг к другу в гости, только изредка дарили подарки на дни рождения и рождество. Лана была слишком замкнутой, а Джисон просто не знал, как подобрать к ней ключ. Минхо узнал и о том, что младшая сестра Сохи подверглась жестокому избиению от соседа, на чей участок девочка случайно закинула мяч, пока играла в своём дворе. С тех пор у Ланы развилась дислексия, и бета стала бояться людей. Он хоть и не был знаком с ней, но чувствовал жалость к ребенку, который так же, как и Джисон, не заслужил всех этих ужасов жизни в столь раннем возрасте. — Я не хочу идти на похороны, — признался омега, пытаясь унять нескончаемые слёзы, — Я знаю, что она бы меня не простила за это, но, Минхо, мне так страшно. — Я могу пойти с тобой, — предложил Минхо, поглаживая его по талии. — Нет, давай ты лучше пойдёшь со мной на кладбище, но уже после того, как её уже похоронят? — Хорошо, родной, мы обязательно сходим, — пообещал альфа. Джисон вспоминал обо всём, что его связывало с Ланой, и он ещё больше расстроился, что этой славной девочки больше не было в живых, причем из-за чужой ошибки. Люди ведь не должны гибнуть из-за того, что кому-то захотелось поставить себя выше их, сделав что-то, что никакой другой человек в здравом уме никогда бы не совершил. Омега не хотел думать о том, что он мог быть в этом автобусе, что Хенджин сейчас бы истошно бился в истерике, а его держал за руки Сынмин, который бы старался не показывать своих эмоций, но его бы тоже внутри съедало чувство вины и скорби. Минхо бы не находил себе места, рвался бы в больницу, точно бы узнал о смерти Джисона одним из первых, и наверняка бы возненавидел себя за то, что никак не смог предотвратить такую скоропостижную смерть любимого человека. Но всё было не так. Хенджин на работе узнавал новости из жизни своей клиентки, как её парень сделал ей предложение, Сынмин о чем-то договаривался с Блэйком, а Минхо лежал рядом и целовал того, за кого он будет готов умереть в любой момент, если это потребуется. Джисон был уверен в этом. И от этого ему было страшно. Он не хотел стать причиной чьей-либо смерти, но тревожное чувство то и дело продолжало накатывать, давая понять, что на кладбище в скором времени он окажется не только для того, чтобы попрощаться с Ланой. Омега устало прикрыл глаза. Они еще не успели высохнуть от слёз, но этот день вытянул из него столько сил и энергии, что он почти заснул, когда стрелка часов приблизилась к шести. Минхо медленно водил пальцами по его спине, пока Джисон не забрался на него, кладя голову на крепкую грудь. Омега слышал, как билось чужое сердце, как шумно тот дышал, но это совсем не мешало ему потихоньку засыпать, но вот звонок Юнги альфе все таки заставил его отказаться от идеи подремать в объятиях парня. — Где тебя черти носят? — возмутился бета. Минхо не сразу понял, в чем дело, а потом вспомнил, что у него, вообще-то, сегодня была смена, а его работодатель — он же папа Юнги — наверняка был не доволен его отсутствием. Так альфа ещё и не предупредил, что собрался бросать работу. — Я не выйду. И завтра тоже. Я увольняюсь, — сообщил он, хотя и понимал, что это точно добром не закончится. — Чё за подстава, Ли Минхо? Ты место чуть ли не на коленях просил, я тебе, как хороший друг, его с отцом кое-как выделил, а теперь ты просто решил съебать? — начал злиться Юнги. — Ну, прости. Но ты же знаешь, в каком я сейчас положении. У меня нет выбора, — с сожалением ответил Минхо. — Блять, ты не можешь так просто взять и свалить. Ты должен отработать ещё две недели, — напомнил бета, по голосу разочаровавшись в однокурснике, за которого он так впрягался перед папой. — Ни в одном законе это не прописано. Я не был устроен к вам официально. Если тебя это обрадует, я могу вернуть аванс, — сдался альфа. — Да ты... да пошёл ты, кидалово, блять. — Мне правда жаль, что так получ... — попытался хоть как-то загладить вину Минхо, но друг уже сбросил вызов. — Зачем тебе увольняться? — поинтересовался Джисон, когда альфа отложил телефон на стол. — Чтобы чаще быть с тобой. Я возьму какую-нибудь удалёнку, — без подробностей ответил Минхо, отводя взгляд, чтобы мальчик не понял, что не всё здесь так просто. — Минхо, ты не должен жертвовать друзьями ради меня, — ответил омега, чувствуя себя виноватым в ссоре парней. — Ты плохо знаешь Юнги. Он перебесится, и уже завтра всё будет хорошо. Не переживай, — успокоил его альфа, — К тому же, я правда больше не хочу оставлять тебя на ночь одного. Ты же не спишь совсем из-за меня. Они оба вздрогнули, когда услышали какой-то грохот, и повернулись на звук, замечая Кокоса, который спихнул задницей дневник со стула, располагаясь удобнее. Кот с полуприкрытыми глазами уставился на Джисона, который не совсем понял, такого, мягко говоря, наезда, но по тому, как Кокос вилял хвостом в разные стороны, мальчик понял, что кот раздражён и, скорее всего, именно тем, что с появлением Минхо в квартире, омега стал уделять меньше внимания своему пушистому другу. Джисон не мог вынести этого взгляда, поэтому сразу же взял кота на руки, освободившись из рук альфы, который уделил внимание дневнику. Ещё раз взглянув на омегу, чтобы получить от него одобрительный кивок, Минхо открыл блокнот на первой странице, откинувшись спиной на стену. Джисон устроился рядом, поглаживая кота по спинке, пока тот точил коготки о тонкую ткань его лонгслива. Мальчик, если честно, не очень хотел быть рядом с альфой, пока тот читал его дневник, но он заставил себя остаться, смотря куда угодно, только не на страницы. «Однажды я одам этот дневник кому-то из своих близких. Возможно, Сынмо. Или Хенни. Это точно будет тот человек, которому я бы доверил своё сердце и жизнь». Именно эта надпись красовалась на развороте обложки блокнота с прочным переплётом, как у книги. Минхо поднял взгляд на омегу, что сидел рядом и улыбался коту, и поднял уголок губ, в очередной раз осознавая и радуясь мысли, что он действительно был в отношениях с Джисоном. Он медленно перевернул страницу и увидел первое письмо. «Дорогой...» Омега, видимо, не задумывался раньше времени над тем, кому он собирался отдать этот дневник, поэтому и поставил многоточие. «Иногда мне кажется, что я всем надоел. Я чувствую вину перед Хенни и Сынмо. Я не могу быть уверен в этом, но я думаю, что они хотя бы раз задумывались о том, что если бы наша мама не влюбилась в Минджу, то она бы была жива сейчас. Да, не было бы меня, но они бы не чувствовали той боли от потери дорогого человека, потому что они бы просто не знали меня, а мама с ними была всегда. Но они все равно любят меня, и я готов всю жизнь благодарить их за то, что они меня не бросили, за то, что спасли мне жизнь, хоть и чаще всего я уверен в том, что я должен был умереть. У них было бы меньше забот, если бы не было меня, они были бы ближе друг к другу. Но мама наверняка гордится ими за то, что они не обозлились на меня и сохранили мою жизнь. Я знаю, что она оберегает нас. Я читал её записку из банковской ячейки. Она хотела только того, чтобы с нами всё было хорошо. Мама прекрасно воспитала Сынмина и Хенджина. Надеюсь, что я хоть немного похож на них, хоть и прожил рядом с мамой всего шесть лет.» Минхо задумался о том, что, несмотря ни на что, первенцы Кенг правда выполнили долг своей матери: с её младшим сыном всё в порядке, на нём не было шрамов, не было следов побоев, он действительно жил в любви и заботе, и ему стало ясно, почему Джисон так отреагировал на его ссору с Минхёком. Альфа перевернул следующую страницу, на новое письмо. «Я боюсь помогать Хенни на кухне. Когда я вижу нож, меня атакуют мысли о том, что я могу запросто вонзить его в кого угодно. Даже в себя. В этом же нет ничего сложного. Убить человека — проще простого. Можно перерезать ему сонную артерию, и он не жилец. Нож легко проходит сквозь кожу человека, если знать куда бить. Я могу быть убийцей. И я не знаю, как объяснить Хенни это, я не знаю, как сказать ему о том, почему я так шарахаюсь обыкновенных ножей. Больше всего меня пугает то, что во мне заложен ген убийцы, ведь Минджу запросто смог убить маму. Ему было все равно на её истошные крики, на то, что я просил не делать этого. Он наслаждался тем, что она страдала. Я не хочу принимать то, что я являюсь его сыном. И я тоже могу быть опасен для людей. Я боюсь, что однажды просто не сдержусь и захочу увидеть, как страдает человек от боли, которую причиняю ему я. Я ненавижу себя за это. Я не должен об этом думать, я не убийца, я люблю Хенджина, Сынмина, и я не должен отнимать чью-либо жизнь. Я не такой урод, как Минджу. Меня с ним связывает только кровь, больше ничего. Я видел убийство. Я сам чуть не стал жертвой убийцы. Я же не убийца? Я никогда не убью.» Минхо не на шутку напугала эта запись. Он не мог представить, чтобы милый невинный мальчик вонзал кухонный нож в человека, наблюдая за тем, как тот мучительно умирает. Он бросил короткий взгляд на Джисона, который играл с котом, и перелистнул страницу. «Мне больно от кошмаров. Я вижу смерть во сне с тех пор, как сам чуть не оказался в её руках. Но дело в том, что я вижу не свою смерть. Я вижу, как Хенджин входит в мою комнату, целует меня в щёку, просит прощения за всё и идёт открывать окно. Я просто наблюдаю за этим, на секунду отворачиваюсь — и его нигде нет. Я в страхе зову его, потом смотрю в окно и вижу только рисунок его тела на асфальте. Сынмин погибает под тяжестью металла. Я слабо вижу картинку, но понимаю, что его заваливает какими-то стройматериалами, балками, брикетами.» «У него в рабочей форме вшит мамин кулон, который я подарил ей на день рождения. Она его толком не носила, потому что я сделал его сам, и выглядит он нелепо, но я заметил,что когда мама надевала его из-за того, что я обижался, она не ругалась с папой. Мне показалось, что это, вроде как, оберег, какой-то талисман, поэтому я вшил его в его одежду, правда Сынмин об этом до сих пор не знает.» Минхо вспомнил о случае, где Джисон нашел Хенджина за шторами, когда тот собирался принять таблетки, а потом еще один, когда Сынмин действительно чуть не погиб из-за груды тяжёлого металла. Интуиция? «Хенджина изнасиловали, и я не мог никак помочь. Мной начал управлять страх за него, и я не придумал ничего лучше, кроме как поджечь комнату. Кайман отделался очень легко, но я знаю, что его жизнь всё равно подарком не окажется. Я очень виноват перед Сынмином, Хенни, и соседями, но я не мог поступить иначе. Братья меня понимают, хоть и знают, что я опасен, что не отдаю себе отчёт, когда мне очень страшно.» «В нашей квартире появился Чонин. У него очень печальная история, которая в очередной раз подтверждает то, что большинство альф не заслуживают права на жизнь. Нельзя так поступать с живыми людьми, у которых есть чувства. Я бы ни за что не пошёл на такую подлость, хоть я и не богат. Чонин вынужден зарабатывать деньги самым изощрённым способом. Его услуги заканчиваются ужасно для него, он получает увечья, которые я стараюсь излечить. Некоторые клиенты относятся к нему, как к кукле, которой можно порезать лицо. Я очень хочу, чтобы с ним все было хорошо, и я надеюсь, что он чувствует мою поддержку и заботу. Хочу, чтобы его любили. Он стоит самого лучшего, как и Хенни с Сынмо.» Минхо стал уверен в том, что омега никогда не сможет никого убить, когда прочитал эту запись. Он вспомнил свой первый день коммуналке, когда услышал, как кто-то плакал, но тогда мало что мог разглядеть. Это оказался Чонин, и, скорее всего, Джисон тогда обрабатывал царапины, полученные от клиента. «Сынмин погибает в машине. Там было ещё три человека, но из них я знаю только Гильзера. Они скрывались от полиции. Один из неизвестных погибает от пули. Сынмин умирает под завалами металла, когда машина переворачивается. Второй неизвестный умирает в горящей машине.» — Малыш, это был я и Минхёк? — догадался Минхо. — Читай, — коротко ответил омега, даже не посмотрев на него. «Я видел одного из погибших в машине. Он поселился у нас, в комнате с Феликсом. Я почти не видел его лица во сне, но я уверен, что это он. Его зовут Минхо, он альфа, и он кажется мне отстранённым. Видимо, ему противно от всех нас. Он так смотрел на меня, будто я кусок мяса. Если бы я мог что-то сказать, я бы точно возмутился, потому что так разглядывать человека невежливо.» — Детка, я смотрел на тебя так, потому что не верил, что ты реален. Я понимаю, что это было некрасиво, прости меня. — Всё в порядке, просто читай дальше, — отозвался Джисон, играясь с подушечками кота. «Снова тот сон. Мне страшно, я устал видеть это. Минхо ушел на работу в ночь, и я немного беспокоюсь о нём, хоть он мне никто. На часах почти четыре утра, наверное, он скоро должен вернуться. Да, всё будет хорошо, мне не о чем переживать». «У Минхо взгляд как у мамы. Он смотрит на меня с теплотой и восхищением в глазах. Надеюсь, мне не кажется. Мне хочется сблизиться с ним, но я боюсь привязаться, потому что мне страшно от того, что сон может стать реальностью. У него мягкие руки и улыбка очень красивая. Это, наверное, так неправильно, но мне хочется его обнимать. Мне кажется, он такое любит, хоть и выглядит неподступным.» «Минхо едва не поцеловал меня, а я не был против. Если бы Сынмин не вышел из ванной вовремя, я бы узнал, какие губы у альф на вкус. Он кажется мне всё более замечательным, и меня тянет к нему. Но я боюсь видеть его смерть в своих снах, поэтому пытаюсь не подпускать его. Он может погибнуть из-за меня». Минхо окончательно понял, почему Джисон так сильно боялся его отпускать. Почему так беспокоился о каждой его смене, почему его буквально бросало в жар от осознания того, что альфа не будет ночевать дома. — Почему ты никогда не рассказывал об этих снах? — поинтересовался Минхо, откладывая дневник. — Я не хотел тебя пугать, да и сам... боялся, — признался Джисон, — В ту ночь, когда ты поехал за Сынмином, сон был немного другим. Я доставал тебя из машины, а потом ты погиб у меня на руках. Я не верил в это, срывал плёнку, но мне заламывали руки. А ты за несколько минут до своего последнего вздоха говорил, какой красивый у меня голос. У Джисона возникли слёзы в глазах, когда он вспомнил тот страшный кошмар. Он не писал об этом сне в дневник — это было самое страшное воспоминание для него за последнее время, и он не смог найти в себе силы, чтобы бы выложить это даже на страницы. Минхо обнял мальчика, по привычке кладя одну ладонь на его щёку, чтобы смахивать его слёзы, и проклял себя за то, что раньше он так халатно относился к просьбам своего омеги никуда не уходить. — И Сынмин тогда умер. И Минхёк. Только Блэйк остался в живых. Ему было очень больно за смерть твоего брата. А я верил, верил в то, что с тобой всё будет хорошо, что мы обязательно всё переживём, что ты пойдёшь на поправку, — скулил Джисон, прильнув к альфе так близко, насколько это было возможно, потому что чувствовать парня сейчас хотелось как никогда, — Но ты кашлял кровью, с трудом говорил, что любишь меня, а потом откинул голову и отпустил мою руку. — Родной, всё ведь в порядке. Ну что ты так плачешь? — ласково спросил Минхо. — Мне было так страшно. Я не понимал, что это сон. Когда я увидел тебя, я будто бы заново родился. Я так боялся за то, что я потерял тебя, — продолжил Джисон, крепко обнимая альфу, который сам едва ли не дал волю слезам. — Я теперь от тебя ни на шаг, слышишь? — успокоил его Минхо, сцеловывая очередную слезинку, — Всё будет хорошо. Я рядом, и я никогда больше не поеду туда, куда ты меня не отпустишь. Ты больше не будешь бояться, котёнок, только не плачь. Джисон чувствовал нежные губы парня на своём лице, и приластился, как кот, к его рукам. Но, наверное, что бы Минхо не говорил, омега всегда будет бояться за его жизнь. Всегда будет переживать, потому что эти воспоминания вряд ли куда-то денутся, а чувство тревоги, что иногда подавляло радость, только больше говорило о том, что ничего еще не закончилось. Что-то внутри подсказывало, что дальше будет только хуже, но они с Минхо должны все выстоять. Ведь выстоят?