Мой — немой

Минхо снова проснулся в кровати один. Испуганный вчерашними событиями, он подорвался с места, но тут же со скулёжем свалился назад от жуткой боли в переносице. Сломанный нос еще давал о себе знать. Он начал кашлять, ощущая какой-то неведомой силы пожар у себя в глотке, на всю комнату, если не на всю квартиру. А потом он услышал какие-то крики из других комнат, после чего дверь в его собственную открылась со стуком о стену, и в проеме показался испуганный Джисон. Минхо снова попытался встать. Омега перехватил его, а потом спешно залил в рот какой-то горький противный сироп, от которого неприятно свело челюсть. Затем мальчик положил ладонь на его грудь, подталкивая обратно к подушке, и Минхо увидел его на запястьях тёмные синяки с желтоватой каёмкой. Пальцы Джисона по-прежнему дрожали, и альфа положил свою ладонь поверх его. — Тебе мама названивала. Я ответил ей и сказал, что ты спишь. Она попросила, чтобы ты ей перезвонил, — оповестил Феликс, о присутствии которого Минхо узнал только сейчас. Джисон отвлекся на какие-то таблетки на столе, но альфа по прежнему не сводил с него взгляда. Виды этих порезов на руках и лице его убивали. Он не хотел, но всё равно перед глазами проецировал картину, где его напуганный до смерти омега кричал, бил своего отца, а взамен за это получал удары напильником или канцелярским ножом. Джисон выглядел сосредоточено, пытаясь вспомнить, какие лекарства Минхо должен принять сразу, а какие позже, а затем развернулся, чтобы сбегать до кухни за рецептом, но альфа успел схватить его за руку. — Скажи что-нибудь, пожалуйста, — тихо попросил Минхо. Губа Джисона дрогнула. Он достал телефон из кармана худи и начал что-то печатать, пока альфа пытался верить, что омега просто отвечал кому-то на сообщение. Но его надежды рухнули, когда Джисон повернул экран к нему. «Позвони маме». — Нет-нет, ты ведь можешь это сказать... Омега отрицательно помотал головой, и, пока Минхо с трудом это переваривал, сбежал из его комнаты, прикрыв лицо рукой. Альфа смотрел ему вслед, а потом, превозмогая боль, встал и пошел за мальчиком, который оказался не в спальне, куда он направился изначально, а на кухне, сидящим на подоконнике. Джисон тихо плакал, оперевшись головой о стекло, а Минхо, ясное дело, не мог просто стоять и смотреть на это. Он прекрасно понимал, в чём причина: омега был всё ещё напуган произошедшим. Он остановился рядом и обнял Джисона, и тот по привычке сразу вцепился в него, пряча лицо в изгибе шеи. Минхо чувствовал, как тяжело его мальчик дышал, то и дело всхлипывая, и даже не представлял, что ему нужно было сказать, чтобы хоть немного успокоить омегу. Он гладил того по волосам, пытаясь унять чужую боль. — Малыш, нам нельзя сдаваться, — прервал тишину альфа, — Блэйк погиб за нас с тобой. Ради нашего блага. Чтобы мы могли жить и быть счастливыми друг с другом. И хотя бы поэтому нам надо оставаться сильными. Джисон поднял голову, смотря в родные глаза напротив, в которых он тоже видел отчаяние, и все больше понимал, что всё это было из-за него. — Я не говорю о том, что ты слаб, нет. Ты один из самых выносливых людей, которых я знаю. Нам просто нужно держаться вместе, просто понимать и поддерживать друг друга, чтобы не казалось, будто смерть Блэйка была напрасной, — добавил Минхо, осторожно вытирая слёзы с лица омеги, стараясь не задеть царапины. Альфе так больно было видеть все эти отметины на этом милом лице, так что он не сдержался, и, наклонившись, усыпал поцелуями каждый порез, даже самый мелкий. Джисон в ответ положил одну ладонь ему на лицо, а вторую — на шею, и поцеловал уже его искусанные губы, одной рукой вырисовывая точки и линии на загривке парня. Минхо на всю жизнь запомнил эти касания. Эти мягкие пальцы на своей коже. И ему правда было приятно от того, что у омеги всегда были способы сообщить о своей любви. Только он отдал бы всё на свете, чтобы услышать, как эти слова снова слетают с губ его мальчика. — И я тебя люблю, родной, — прошептал альфа. Их идиллию прервал Феликс, забежавший на кухню с телефоном Минхо, на экране которого маячил контект матери. Кивнув соседу в знак благодарности, альфа принял вызов, параллельно прижимая Джисона к себе еще сильнее. — Что случилось? — Ты должен приехать домой, — приказала Арам дрогнувшим голосом. — Зачем? — закатив глаза, спросил Минхо. — У нас горе... Омега в его руках напрягся вместе с ним. — Твой отец покончил жизнь самоубийством! Сначала Минхо показалось, что это какой-то гадский розыгрыш, но его мать никогда не плакала просто так. Джисон же вздрогнул, услышав этот отчаянный возглас, и взял парня за руку, когда почувствовал, как тому резко стало не по себе. — Что именно он сделал? — уточнил альфа. — Выпил антифри, — ответила Арам. — Может, антифриз? — Да-да, кажется, он, — согласилась она, — Так ты приедешь? — Конечно приеду, мам, — не раздумывая, ответил Минхо, ловя на себе одобрительный взгляд омеги, — Хёк сейчас с тобой? — Да. Но у него вчера погиб какой-то друг, и он не впускает меня в комнату. Я что-то боюсь за него. Приезжай скорее, пожалуйста. — Я прямо сейчас вызову такси. Подожди пару часов, — попросил альфа. Арам, шмыгнув, сказала, что очень ждёт его, и Минхо сбросил вызов, сразу повернувшись к Джисону. — Я тебя одного не хочу оставлять. Поедешь со мной? Омега кивнул и, спрыгнув с подоконника, шустро направился в свою комнату, чтобы собрать вещи — очевидно, они поехали в Рапидс не на один день. Минхо по-быстрому объяснил Феликсу, почему ему так много и долго названивали, а потом столкнулся в коридоре с Сынмином, которому сообщил, что заберет Джисона с собой, на что тот согласился. — Как там Хенджин? — поинтересовался альфа, заказывая такси. — Сам не свой, — вздыхая, ответил мужчина, — Ликса к себе не подпускает, меня не слушает, хотя знает, что он ему нужен сейчас, но всё равно ломается. Джисона даже видеть не хочет. — Почему? — удивился Минхо. — Не знаю, у него в голове, видимо, что-то щелкнуло. Он думает, что виноват в выкидыше именно Сони. Якобы, если бы он никуда не ушёл, то ничего бы не случилось, — объяснил Сынмин, — А тебя он ненавидит за то, что из-за тебя ему пришлось объясняться Ликсу. — Ну пиздец приоритеты расставил! — возмутился альфа, — Ему не ребенок нужен, а психологическая помо... Он не успел договорить, потому что к ним подошел уже собранный Джисон. — Как ты себя чувствуешь? — переключился на брата мужчина, приобнимая его за плечи. Омега жестами ответил Сынмину, и тот сник, хоть брат и «сказал», что с ним всё было нормально. Он просто знал, что второй раз вытащить его из такого состояния будет почти невозможно, хотя всё же на один процент мужчина был уверен, что Минхо смог бы как-то это исправить. Старший омега не успел ничего ответить, потому что альфа его перебил, оповестив о том, что такси уже подъехало. Сынмин только быстро сбегал до кухни и отдал брату какой-то конверт, после чего они попрощались. Минхо поначалу молчал, до сих пор пытаясь осознать новость, что его папа попрощался с жизнью, причем неизвестно из-за чего. Вот, вроде бы, тендер недавно выиграл, денег немерено, и вообще, он никогда не был ничьей жертвой, наоборот, сам мог заставить любого упасть перед ним на колени. Не уж-то совесть замучила, и он понял, как много плохого он сделал? А потом, вместо того, чтобы загладить свою вину или исправить ошибки, он решил выпить антифриз? И зачем он выбрал такую мучительную смерть? Почему не спрыгнул с крыши своего же двадцатипятиэтажного офиса? Почему не выстрелил себе в голову? Зачем он решил выжечь себя изнутри? Ему не было жаль отца. Он его толком и не любил. Возможно, это неправильно, ведь Юджун до последнего дня жизни спонсировал его, но Минхо не мог заставить себя полюбить человека, который за всю жизнь не дал ему ни капли внимания. Этот человек не хотел видеть возле себя детей, он хотел только деньги и власть, которой у него было в излишке. Поэтому с каждой секундой размышлений альфа больше убеждался в том, что самоубийство было подстроено. А Джисон немигающим взглядом пялился в письмо, которое ему отдал старший брат. — Что там? — поинтересовался Минхо. Омега отдал ему листок и опустился головой на его колени, обнимая за поясницу. Минхо помог ему устроиться, а потом заправил прядь уже бледно-розовых волос Джисону за ухо. Когда он опустил руку, мальчик быстро перехватил ее, положив на свою щёку, и приластился, как котёнок. Альфа погладил его по щеке, стараясь не задеть царапины, а затем приступил к чтению. «Джисон, я догадываюсь, как всё закончится, поэтому пишу тебе это письмо. Сынмо не верит мне, но я знаю, что Минджу захочет поступить с тобой так же, как он поступил с Кенг. Я был ребёнком, когда твой батя всё это проворачивал, но я верю тебе. Я знаю, что ты прав, и никогда не врал о смерти Кенг. Минджу— монстр и чудовище. Он ненавидел меня и родителей, потому что всё внимание уделялось мне. Ему было 15, когда я родился, но он вел себя так, будто бы ему пять. Наверное, ты уже догадался, что я родной брат твоего отца. Он был слишком молод, когда встретил твою маму, груб и настойчив, и я уверен, что он просто хотел подчинить себе кого-то, чтобы хоть кто-то плясал вокруг его дудки, потому что родители не обращали на него никакого внимания. Когда ты появился, он даже немного изменился, но не надолго. Его хватило, кажется, на пару недель. А потом он стал думать, что ты — это я, потому что Кенг предпочла ему ребенка. И потом всё стало ещё хуже. Ну, ты сам знаешь, чем история в итоге закончилось. Суд запретил мне и моим родителям видеться с тобой. Мои предки погибли два года назад. Мама умерла от рака, а папа не выдержал такой потери. Но они всегда хотели с тобой видеться. Они скучали по тебе, пусть ты, наверное, не помнишь их. Минджу стал нашим проклятьем и наказанием, только не известно за что. Я знаю, что родители всегда хотели помочь тебе, поэтому, когда их не стало, я решил, что должен помочь за них. Выйти на тебя оказалось довольно сложно, но у меня получилось, и я решил начать действовать через Сынмина. Я притворился его коллегой и предложил левый заработок на железке. Извини за такое, но, знаешь, на войне все методы хороши. Для Сынмина у меня отдельные извинения. За ворованный металл не дают столько денег. Я договорился с некоторыми людьми на этом металлоприёмнике, чтобы они передавали мои деньги ему. Даже у тебя есть своя банковская ячейка, в которой лежит десять тысяч долларов. Это часть от продажи дома моих предков. Сам я универ бросил, как только папы не стало, начал работать, хоть и нечестно. Воровал даже. А потом стал толкать наркотики. Я знаю, что Сынмин бы на это не пошёл, у него есть вы, но лично мне уже терять было нечего. Я был уверен, что родители мною гордились. Ты прости, что я так грубо с тобой говорил, тогда, в больнице. Был на диких эмоциях после разговора и драки с твоим возлюбленным. И если вдруг это читает ещё и Минхо, то ты тоже прости. Ну, за те обвинения. Мне просто было страшно за племяша, который и так пережил кучу всего неприятного. Минхека я правда люблю. И буду любить до последних дней. Это к слову. Потому что я не такой уж бесчувственный мудозвон, каким вы меня видите. Я ощущаю, что скоро что-то произойдет. Возможно, это мой конец. Это странно, но это так. Я буду очень рад, если я ошибусь, но пишу это письмо на всякий случай, если вдруг мои догадки подтвердятся. Джисон, я желаю тебе счастья, потому что ты как никто другой заслуживаешь этого. И я верю в то, что Минхо тебе это обеспечит. Не вздумай сомневаться в этом. Я все узнаю. С надеждой на лучшее. Блэйк». Минхо стало стыдно перед этим человеком за свои слова. Если бы он только мог отмотать время назад и извиниться перед ним, он бы без раздумий это сделал. Блэйк словно ангел-хранитель старался оберегать Джисона, и в нужный момент он оказался рядом, отдавая свою жизнь. Оказывается, он и свою прожил не очень-то и счастливо. Видимо, его радостью был один только Минхек. И характер у него такой был явно не из вредности. Но Минхо пугала история Минджу, который превратился в чудовище по такой глупой причине. Он вспомнил, что его брат тоже поддавался этому чувству: сначала он ревновал родителей к нему, а потом его к Джисону. Всё это было так похоже. У него в голове потихоньку начали крутиться шестеренки. Он на секунду вернулся к своему кошмарному сну, где видел чужие страдания, лужу крови, порезы. Кровь — Блэйк, порезы — Джисон, страдания от боли — отец. Письмо Блэйка с историей Минджу, действия которого были похожи на действия Минхека. Альфа не хотел верить в то, что его младший брат мог подстроить самоубийство отца из-за ревности. Хотя, Юджун ведь совсем недавно выиграл тендер, с которого ему перепало аж четыре тысячи долларов. Что, если Минхеку ничего не досталось? Это вполне вероятно, ведь отец выгнал его младшего из дома. Теперь Минхо жалел, что взял Джисона с собой. Мало ли, что Минхеку придет в голову. Тем более, он уже угрожал ему. Альфа опустил взгляд на своего мальчика, который, похоже, ждал, когда он вновь обратит на него внимание. Омега протянул ему телефон с открытыми заметками. «Я бы никогда не пожелал смерти Блэйку, хоть у вас с ним были ужасные отношения. Я не доверял ему, и мне теперь так стыдно за это, ведь он жертвовал многим ради меня, а я даже не хотел с ним разговаривать». — Малыш, я тоже чувствую себя виноватым. Но если он решился на такой поступок, я не думаю, что он думал о нас плохо перед тем, как сделать этот шаг, — высказался Минхо, получив в ответ неуверенный кивок. «Я боюсь у тебя это спрашивать, но я правда не понимаю, что ты чувствуешь по поводу новости о своём папе», — следом написал Джисон, виновато отводя взгляд. — Я не любил его, — напомнил альфа, — что я могу чувствовать? Мне больше жаль маму, которой реально больно. И... если честно, я не верю в то, что это суицид. «Думаешь, это намеренное убийство? Кому это нужно?» — удивился тот. — У Хека есть мотив, — поделился догадкой Минхо, — Поэтому, прошу тебя, никуда от меня не отходи. И если я скажу, что тебе пора домой, то ты поедешь домой, договорились? «Это не Минхек. Я не верю. Он бы не сделал этого» — Котёнок, я прожил с ним почти всю жизнь, и я знаю, на что он способен. К тому же, вчера погиб его парень, который защитил нас, и он точно будет пытаться заставить нас почувствовать себя виноватыми. Джисон вздохнул, убирая телефон, а потом привстал и положил голову альфе на грудь, не желая дальше спорить. Он грелся в руках Минхо, пока тот пытался не сорваться и не позвонить брату, чтобы выяснить все прямо сейчас.

જ⁀➴

Минхо только за полчаса до приезда сообщил маме, что приедет не один. Арам не долго рассматривала Джисона. В конце концов, сейчас не он был её главной проблемой. Поэтому, усадив обоих за стол, она начала пересказывать, что и как произошло. С ее слов, вчера вечером она поругалась с мужем из-за Минхека. Она требовала, чтобы Юджун позвонил младшему сыну, извинился перед ним и позвал домой, но тот был непоколебим и, в очередной раз отвесив ей пощёчину, закрылся в своём кабинете с несколькими бутылками алкоголя. Как там оказался антифриз — никому не понятно. Арам, вернувшись в спальню, позвонила Минхеку, сама извинилась за Юджуна и пригласила домой. Младший сын очень переживал за Блэйка, ему была нужна чья-то поддержка и компания, поэтому он принял предложение и приехал домой. Они много разговаривали, Арам долго извинялась перед ним, и он простил её. Но она начала переживать за мужа, когда поняла, что Юджун не выходил из комнаты уже несколько часов. Она звонила Минхо, чтобы он позвонил папе, ну, вдруг ему бы он ответил, но старший сын не брал трубку. Кабинет мужа был закрыт изнутри. Арам никак не могла туда попасть, поэтому по совету Минхека позвонила в 911. Приехавшие офицеры выломали дверь и нашли тело Юджуна в его кресле. На столе стоял стакан, на дне которого осталось немного антифриза, а уже под самим столом стояла целая канистра с этой ярко-зелёной жидкостью. — А обыск в доме был? — поинтересовался Минхо. — Да, но ничего такого не нашли, — покачала головой женщина. — Мам, разве у него были причины для суицида? — высказал сомнение альфа, смотря ей в глаза. — И ты туда же, — взмахнула рукой она, — Сначала полиция меня подозревает, а теперь еще и родной сын! — Я тебя ни в чём не обвинял, не сочиняй. Я задал совершенно другой вопрос, — включил ответную враждебность Минхо, — Почему полиция думает, что это подстроила ты? — Потому что мы с ним поругались накануне его смерти. Офицеры думают, что из-за этого я решила от него избавиться. Избавиться от своего мужа! Им самим не смешно? — снова срываясь на плач, ответила Арам. Минхо подошел к ней и приобнял, пытаясь успокоить. Теперь он ещё больше был уверен в том, что в смерти отца был виновен его брат. А Джисон с подозрением наблюдал за ними со стороны. Арам казалась ему фальшивкой, нарисованной куклой и блистательной актрисой. Омега будто бы подсознательно понимал, что Минхек был не виноват, а вот она наверняка что-то знала. Он решил не зацикливаться на этих мыслях и услужливо убрать грязную посуду со стола, чтобы женщина не стеснялась его компании и, возможно, рассказала сыну что-то еще. Но, дойдя до гарнитура, он слегка поскользнулся на чем-то мокром на кафеле возле раковины. — Малыш, осторожнее, — Минхо тут же оказался рядом. Джисон опустил тарелки в раковину и пальцем указал на капли непонятной зеленой субстанции на полу, в которой альфа с замешательством узнал антифриз. Минхо открыл дверцу ящика под раковиной, замечая мусорное ведро, за которым стояла канистра. — Был обыск и офицеры не заметили вот это? — скептически спросил альфа, отодвигая мусорку. Джисон увидел там ещё и несколько упаковок от различных антидепрессантов и обезболивающих, и все они казались ему идеальными ингредиентами к коктейлю смерти. — Мам, что это значит? — нахмурился Минхо, замечая эти же упаковки. — Можешь увести своего омегу в комнату? Разговор не для лишних ушей, — попросила Арам. Альфа взял Джисона за руку и повел в сторону спальни, в которой он раньше жил. А омега нервничал. Он хотел подслушать объяснения Арам. Это всё происходило не просто так, и он не был слепым, прекрасно понимал, что Минхо хотела обвести вокруг пальца его же мать. Вдруг ей взбрендило выставить старшего сына виноватым в смерти мужа? — Отдохни пока здесь после дороги, ладно? — предложил альфа, открыв дверь. Джисон с опаской посмотрел в сторону кухни, где маячила Арам, а потом перевел взволнованный взгляд на своего парня. — Ты не хочешь оставаться один? — предположил Минхо. «Внимательно прислушивайся к её словам. Она что-то знает» — предупредил омега. — Хорошо, малыш, я буду. Расслабься, — пообещал тот, целуя его в лоб. Джисон коротко кивнул и зашел в комнату, а Минхо спешно вернулся к маме, которая начала причитать, как её и Минхека затаскали по допросам, и, скорее всего, самому Минхо тоже придётся пройти через это. — Они безжалостные. Кучу раз спрашивали одно и то же разными формулировками. Хек кричал на них, чуть стол им там не сломал, меня они до истерики довели. Никакого профессионализма! — жаловалась Арам, вытирая слёзы салфетками, — Просто, понимаешь, довели уже. Я поэтому накидала себе таблеток в этот антифри, тоже хотела покончить со всем этим, но Хек меня остановил. Только не говори с ним об этом, он и так очень подавлен. Минхо едва уловил тот факт, что мама тоже хотела совершить суицид после давления от полиции. Она снова неправильно произнесла этот чертов «антифриз», но её слёзы не казались ему наигранными. Арам вернулась к прошлому вечеру, от слова до слова пересказала ссору с Юджуном, но в просьбе Минхо посмотреть камеры в доме она отказала, сказав, что они четыре дня назад вышли из строя, и только завтра придёт мастер, чтобы их починить. Джисон тем временем, прижавшись к двери, мог слышать только ее скулёж. Слова он толком разобрать не мог, и очень удивился, когда женщина продолжала говорить, а дверь в его комнату открылась. Омега отошел, решив, что это Минхо вернулся. Но нет. В комнате появился Минхек, который, судя по лицу, не ожидал, что старший брат притащит сюжа Джисона. — Красивый макияж, — намекая на царапины, усмехнулся альфа, — Эффектно смотрится на твоём смазливом личике. Он прошел мимо и открыл шкаф Минхо, доставая и с верхней полки бутылку рома. Было странно, что Минхек хранил алкоголь здесь, хотя, возможно, он просто прятал его от родителей, с возможностью спихнуть вину на старшего брата — комната же была его. — Чё молчишь? Язык проглотил? — хмыкнул парень, отпив из горлышка. Альфа был весь помятый, будто постарел лет на пять после последней встречи с Джисоном. — Или ты снова замолчал? Из-за чего, интересно? От боли? — продолжал Минхек, — А отчего же тебе, блять, больно? Ты живой, хахаль твой вон, тоже. Сказка, а не жизнь. Он пьяно улыбался, видимо, придя сюда уже нетрезвым. Омега сжался. Мало ли, что в голове у пьяного подростка, который за один вечер пережил две смерти? Взгляд у альфы был стеклянный, но на ресницах виднелись проступающие слёзы. — А знаешь, кому сейчас хуже всех на свете? — задал риторический вопрос тот, смотря на содержимое бутылки, — Мне. Прикинь, у меня парень взял и прыгнул под пулю за какого-то пиздюка, который нихуя о нём не знал. Вот же пиздец, правда? Минхек начал приближаться к Джисону, а тот попятился назад. Омега понимал, как ему больно. Его близкого человека тоже убили нечестно. Но ведь сам мальчик был в этом не виноват. Он ведь ничего не сделал, верно же? — Это ты должен был умереть! Только, сука, ты! — неожиданно вскрикнул альфа, всплескивая руками. Бутылка полетела в сторону стола и разбилась вдребезги. Мягкий ковролин на полу пропитался крепким ромом, а Джисон от страха вжался в панорамное окно, не зная, чего он в эту секунду боялся больше: разгневанного Минхека или возможность выпасть на улицу. — Заставил всех носиться за тобой, как за драгоценностью. Да ты нахуй никому теперь не сдался. Ты должен гнить в земле, ты должен был истекать кровью и умирать в муках! Я найду тех копов, которые остановили твоего отца десять лет назад. Я, блять, отомщу им за то, что ты до сих пор ходишь по этой земле! — продолжал свою гневную тираду тот, тряся испуганного мальчика за плечи, — Считай теперь каждый вздох до своей смерти, сучка. Минхо ворвался в комнату и с силой оттащил брата от Джисона, заставив его завалиться на кровать. Омега не понял, когда начал плакать, просто в какой-то момент ощутил слёзы на лице. Он не мог расслышать, что Минхо кричал Минхеку, только видел, как Арам встала перед старшим сыном, не давая ему ударить младшего, а затем Минхо выгнал их двоих из комнаты, запираясь изнутри. Джисон стоял, как вкопанный, всё ещё вжимаясь в окно, пока альфа не вернулся к нему и не поднял на руки, унося к кровати. — Тише, родной, он того не стоит. Он просто пьяный придурок, который несёт хуйню, — сказал Минхо, становясь на колени возле кровати. Парень в который раз за последние сутки вытер слёзы с нежной кожи лица мальчика, оставил мягкие поцелуи под своими касаниями, и это, как обычно, сработало: омега успокоился, утягивая альфу с собой на кровать. — Я тебя очень люблю, сладкий. Не слушай его, он сам не знает, что пиздит, — шептал Минхо, когда Джисон по привычке устроился на его груди, хотя места на кровати было намного больше, чем на кроватях коммуналки. Он вздрогнул, почувствовав чужие теплые руки под своей футболкой. Омега потянулся, коснувшись губами лба Минхо, и, не разрывая поцелуй, коленями зажал его бёдра, слегка царапая кожу на груди альфы. Минхо показалось, что его мальчику жарко, потому что на его лице проступил пот, и он стянул с Джисона кофту, оставляя его в одной только белой футболке. — Я подумал, тебе жарко, — оправдался он, когда омега разорвал поцелуй. Альфа увидел выступивший на щеках мальчика румянец и неожиданно перевернулся, подминая Джисона под себя. Он клялся, что омега был до невозможности прекрасен. Его хотелось зацеловать так, чтобы у обоих горели губы. — Ты пиздец какой красивый, — вырвалось у него перед тем, как он засосал кожу на шее перед собой. С губ Джисона сорвался тихий стон. Такой тихий, что Минхо подумал, что ему показалось. — Тебе не нравится? — уточнил альфа, смотря на алеющую отметину возле кадыка омеги. Мальчик достал телефон из заднего кармана джинс и написал, что сейчас не лучшее время для этого, и тот, согласившись, опустился к лицу Джисона, легко поцеловав его в кончик носа. Омега снова смущённо улыбнулся, отвернувшись в сторону, чтобы не сталкиваться с влюблённым взглядом, а альфа, пользуясь этим, поцеловал его уже за ушком, пощекотав носом шею. — Ты мне очень дорог, — прошептал Минхо, а потом пообещал, — и ты будешь в безопасности. Не сомневайся в этом.