Двенадцать жизней

Пик Аньдин по ночам жил тише остальных, но полностью никогда не засыпал. Где-то ученики сортировали документы, кто-то считал поставки, кто-то готовил маршруты для младших учеников. Свет в окнах главного здания все еще горел. После разговора с Му Цинфаном настроение у Цинхуа стало… странным. Не хорошим, но и не таким отвратительным как обычно. Словно впервые за очень долгое время кто-то действительно посмотрел на него не как на бесполезное приложение к пику Аньдин, а как на человека. Это раздражало.. и слегка грело. Что тоже раздражало. — Ааааа… почему всё так сложно… Он рухнул лицом прямо на стол. На столе всё ещё валялись бумаги, отчёты, карты поставок, счета и две недопитые бутылки вина. Шан Цинхуа лениво посмотрел на них. Потом вспомнил слова Му Цинфана. — «Меньше пить»… пф. Он уже потянулся к бутылке, как вдруг по комнате резко ударил холод. Шан Цинхуа застыл. — …Бля. Ледяная демоническая энергия медленно расползлась по полу, а в следующий момент прямо перед ним появился Мобэй-цзюнь. Высокий, мрачный и явно не в настроении. Шан Цинхуа мгновенно сел ровно. — Ваше высочество! Вы сегодня как-то рано… Тишина..очень плохая тишина. Потом взгляд Мобэя скользнул по бутылкам и по самому Шан Цинхуа. — Ты исчез. Шан Цинхуа нервно усмехнулся. — Ну… был слегка занят… — Неделю. — …Ну да.. В следующую секунду бутылка рядом с ним покрылась льдом. Шан Цинхуа аж слегка подпрыгнул. — Ай! Ваше высочество, это вообще-то мой последний— — Ты игнорировал меня. — Я не игнорировал! Просто… отдыхал! — В борделе. Шан Цинхуа застыл. — … Мобэй-цзюнь медленно прищурился. — Ты воняешь алкоголем. Шан Цинхуа мысленно взвыл. «Да чтоб вас всех… почему все вокруг резко начали следить за моей жизнью?!» Мобэй-цзюнь резко схватил его за подбородок, заставляя поднять голову. — Ты стал наглым. — Нет-нет, вам кажется— — Кажется? Шан Цинхуа мгновенно затряс головой. — Не кажется. Но я просто… — Мг. Тишина снова повисла в комнате. Шан Цинхуа осторожно покосился на демона. Тот выглядел очень раздражённым, но… не настолько, чтобы убивать его прямо сейчас, а это уже был хороший знак. Наверное… Мобэй-цзюнь отпустил его лицо. — Конференция скоро начнётся. Шан Цинхуа наконец стал серьёзнее. — Я знаю. — Люди усилили охрану. — Тоже знаю. — Ты предупредил их? Шан Цинхуа замер буквально на секунду, но быстро выдохнул. — Я не настолько идиот. Сам не понимаю почему они вдруг начали усиливать охрану. Мобэй-цзюнь некоторое время молча смотрел на него. Будто пытался понять, врёт тот или нет, а потом холодно произнёс: — На этот раз ошибок быть не должно. У Шан Цинхуа неприятно сжалось внутри. Потому что он слишком хорошо знал, чем обычно заканчиваются слова «не должно быть ошибок». Особенно в прошлых жизнях. Он нервно отвёл взгляд. — Всё пройдёт как надо. — Ты звучишь неуверенно. «Потому что всё опять идёт по пизде.» Но вслух Шан Цинхуа лишь привычно улыбнулся: — Просто устал. Мобэй-цзюнь хмыкнул явно не поверил, но продолжать тему не стал. Вместо этого вдруг спросил: — Почему ты стал чаще пить? Шан Цинхуа нервно рассмеялся. — А почему люди вообще пьют? — Слабость. — Вообще-то обычно говорят «стресс». — Это одно и то же. — Возможно… Мобэй-цзюнь молча смотрел на него сверху вниз, а Шан Цинхуа внезапно подумал, что за все свои жизни эта картина почти никогда не менялась. Холодный демон, страх при виде его, приказы, насилие и он сам, вечно пытающийся выжить. Только вот… Почему-то именно сейчас всё ощущалось немного иначе. Может потому что впервые за долгое время он перестал воспринимать свою жизнь как что-то временное и это было страшно. Очень. — Ваше высочество. — Мг? Шан Цинхуа помолчал пару секунд, а потом осторожно спросил: — Если… что-то пойдёт не так на конференции… вы ведь не убьёте меня сразу? Повисла очень долгая тишина. Мобэй-цзюнь смотрел на него так, будто вопрос был максимально тупым, а потом спокойно ответил: — Зависит от того, насколько сильно ты облажаешься. — … — … Шан Цинхуа тяжело уронил голову на стол. Мобэй-цзюнь ещё несколько секунд смотрел на него сверху вниз. Шан Цинхуа всё так же лежал лицом на столе, морально умирая. — Ну вот. Сразу жить легче стало.. — Твоя жизнь меня не интересует. — Понятно.. Холод в комнате стал слабее. Похоже, его высочество уже собирался уходить. Шан Цинхуа слегка выдохнул. Не потому что боялся. Ну… не только поэтому. Просто каждый раз после таких разговоров внутри оставалось странное чувство. Очень странное.. особенно теперь. Потому что, к огромному сожалению Шан Цинхуа, память о прошлых жизнях никуда не делась. И иногда это было настоящим проклятием. Особенно когда он смотрел на Мобэй-цзюня и вспоминал вещи, которые сам демон даже не помнил и не мог себе представить. «Бля… лучше бы некоторые жизни вообще не существовали…» — О чём задумался? Шан Цинхуа аж вздрогнул. — Ни о чём, ваше высочество! Мобэй-цзюнь подозрительно прищурился, но, как ни странно, допрашивать дальше не стал. Вместо этого его взгляд снова скользнул по бутылкам. — Ты стал пить больше. — Ну… слегка… — Чем больше ты пьёшь, тем хуже работаешь. Шан Цинхуа нервно усмехнулся. — Ваше высочество, это звучит так, будто вы беспокоитесь обо мне. — Не льсти себе. — Я не смею… — Если ты сопьёшься и сдохнешь раньше времени, мне придётся искать нового человека. Шан Цинхуа замер, а потом вдруг тихо рассмеялся, как-то… устало. — Тогда не переживайте, ваше высочество. Я живучий. Мобэй-цзюнь некоторое время молча смотрел на него. Будто пытался понять, шутит тот или нет. А потом холодно бросил: — Не позорь Аньдин на конференции. И исчез. Ледяная энергия медленно растворилась в воздухе. Комната снова стала тихой. Шан Цинхуа ещё пару секунд сидел неподвижно, а потом медленно сполз на стол обратно. — Ааааа… как же я устал… Он покосился на бутылку рядом. Потом вспомнил Му Цинфана, Шэнь Цинцю, Мобэй-цзюня, конференцию, прошлые жизни, бездну, и своё отвратительное везение. После чего тяжело вздохнул. Эти жизни правда слишком выматывают. — …Ну ладно. Сегодня только две бутылки. Я же теперь «забочусь о здоровье».

***

Пик Байчжань оказался для Му Цинфана… почти отдыхом. После Цинцзина, Аньдина и бесконечных попыток разобраться в чужих психологических проблемах, здесь все выглядело подозрительно нормально. Слишком нормально. Ученики тренировались, кто-то дрался, орал, снова дрался. Все было так стабильно, что даже уютно. Му Цинфан шел по тренировочной площадке, наблюдая как двое учеников сцепились друг с другом прямо в грязи, пока остальные вокруг подбадривали их криками. — …ладно, возможно не настолько нормально. Рядом стоял Лю Цинге. Где-то неподалеку снова кто-то рухнул в грязь. Му Цинфан машинально отметил, что минимум половине учеников потом понадобятся мази. — В целом, — наконец произнес он, листая записи, — ваш пик оказался куда стабильнее остальных. Лю слегка кивнул. — Ученики Байчжаня становятся сильнейшими воинами секты. — Это заметно, но есть проблема. Лю нахмурился. — Какая? Му молча протянул ему лист. Лю посмотрел, потом еще раз, а потом очень долго молчал. — …это писал мой ученик? — Да. — Тут невозможно разобрать ни слова. — Именно. Му спокойно смотрел на него. — Ваши ученики ужасно пишут. Лю замолчал. — И читают, подозреваю, тоже не лучше. — … — Для воинов грамотность тоже важна. — … — Особенно если они должны читать отчеты, карты, трактаты и приказы, а не только махать мечом. Лю потер переносицу. — Я понял. — И еще, драки между учениками. — Это Байчжань. — Я заметил. Лю немного подумал. — Насчет письма… я обсудил это с Шэнь Цинцю. Му поднял взгляд. — С ним? — Его ученики хорошо обучены теории. Это была правда. Как бы Му ни относился к методам Цинцзина — знания у учеников там действительно были выдающиеся. Лю спокойно продолжил: — Возможно, он скоро даст ответ. Мы решили объединить некоторые занятия, чтобы закрыть пробелы наших пиков. Му слегка улыбнулся. — Это уже звучит как нормальное сотрудничество между пиками. И раз уж вы начали так хорошо общаться, то я попрошу вас, чтобы Шень шисюн почаще ко мне заходил. Лю ничего не ответил, но и отрицать не стал. Осмотр закончился на удивление спокойно. Без истерик, попыток сбежать, без двадцати бутылок алкоголя. После последних недель Му уже считал это огромным успехом. Покидая Байчжань, он устало потер переносицу и начал готовиться к посещению остальных 9 пиков.

***

Жизнь секты незаметно начала меняться. Не резко, без чуда, но достаточно, чтобы это начали замечать. На пике Цинцзин стало… тише. Не в плане шума — ученики все так же тренировались, спорили и носились по бамбуковым тропам, но исчезло то постоянное напряжение. Чувство, будто каждый младший ученик в любую секунду может стать новой жертвой для старших. Теперь драки чаще заканчивались обычными синяками, а не унижением. Му Цинфан действительно взялся за дело серьезно и, к удивлению всех, это работало. Даже Ло Бинхе изменился. Он стал спокойнее, все еще молчаливый, упрямый, но теперь хотя бы не смотрел на мир так, будто в любой момент готов возненавидеть его окончательно. Му Цинфан постепенно вытаскивал из него привычку терпеть все молча. — Ты не обязан быть удобным для всех вокруг, — говорил он ему во время очередного разговора. — Но и превращать себя в жертву тоже нельзя. Ло Бинхэ долго молчал тогда. А потом тихо спросил: — …если я начну сопротивляться, шицзунь разочаруется? Му Цинфан лишь устало подумал, что этот ребенок безнадежно привязан к человеку, который даже не замечает насколько сильно на него влияют собственные слова, но вслух сказал только: — Шэнь-шисюн ценит силу. Не думаю, что желание защитить себя его разочарует. И это, кажется, хотя бы немного, но действительно помогало. Сам Шень Цинцю продолжал посещать Му Цинфана. Регулярно.. почти..иногда..по настроению. То есть — уже огромный прогресс, но в остальном… Му все больше убеждался, если однажды ситуация станет критической, Шэнь Цинцю без колебаний снова пожертвует собой. Слишком спокойно и привычно он говорил о смерти. Будто это не конец, а просто очередное неудобство. Поэтому Му пытался хоть как-то удерживать его состояние стабильным. Лекарства от бессонницы, кошмаров, настои для меридианов, мази для плеча, поврежденного мечом Лю Цингэ. Правда, с последним были проблемы. Потому что Шэнь Цинцю категорически не позволял нормально осматривать рану. Каждый раз все заканчивалось одинаково. — Мне нужно проверить как заживает плечо. — Не нужно. — Шэнь-шисюн. — Все уже зажило. — Я даже не осмотрел— — Вот именно. После чего тот спокойно уходил, будто разговор окончен. Му Цинфан уже начинал понимать, почему остальные лекари старались избегать Цинцзина. А еще неожиданно начал меняться Байчжань. Сначала — совсем незаметно. Просто ученики Цинцзина начали появляться там чаще. Поначалу это выглядело почти комично. Худые, аккуратные ученики Шэнь Цинцю с идеально ровными свитками в руках стояли посреди тренировочного поля Байчжаня так, будто их вот-вот сожрут, а ученики Лю Цингэ смотрели на них так, словно не понимали, зачем человеку вообще уметь писать больше двух предложений подряд. Первые совместные занятия закончились катастрофой. — Это иероглиф или ты так чернила пролил? — А это удар мечом или ты случайно упал?! — Ты вообще держать кисть умеешь?! — А ты думать головой?! После чего половина Байчжаня полезла драться, а половина Цинцзина начала орать в ответ. Лю Цингэ тогда молча стоял посреди этого хаоса. Шэнь Цинцю рядом лишь лениво обмахивался веером. — Поздравляю, Лю-шиди. Кажется, твои ученики впервые услышали слово «грамотность». — А твои впервые узнали, что мечом можно не только красиво махать. После чего один ученик Байчжаня случайно сломал стол, а ученик Цинцзина тут же начал орать, что это был дорогой стол. На что Шэнь Цинцю абсолютно спокойно заметил: — Вот видишь. Мои хотя бы понимают ценность вещей. — Потому что не умеют драться. — Зато умеют считать. — Бесполезный навык. — Для твоего пика — возможно. Лю Цингэ тогда очень захотел его ударить, но рядом стояли ученики. Поэтому пришлось терпеть. И это, к огромному удивлению всей секты…работало. Потому что постепенно ученики Байчжаня начали хотя бы нормально писать отчеты, перестали смотреть на книги как на личное оскорбление, а ученики Цинцзина наконец поняли, что меч нужен не только как украшение к форме. Даже сами пики начали меняться. На Байчжане стало чуть меньше бессмысленных драк. На Цинцзине — чуть больше нормальных тренировок и что самое странное… Шэнь Цинцю и Лю Цингэ действительно начали хорошо общаться. Не орали, не дрались каждые пять минут, иногда даже пили чай вместе после занятий. Хотя со стороны это все еще выглядело так, будто они в любой момент могут начать убивать друг друга. Особенно потому, что их «нормальное общение» звучало примерно так: — Твои ученики сегодня снова перепутали трактат с меню. — А твои проиграли девочке с моего пика. — Ей было двенадцать! — И что? — … Но даже это уже было огромным прогрессом и именно поэтому следующий визит Юэ Цинъюаня ощущался особенно тяжелым. Потому что Шэнь Цинцю уже начал привыкать к тому, что люди рядом с ним наконец перестали вести себя странно. Лю Цингэ приходил почти регулярно. Му Цинфан таскал лекарства. Даже остальные лорды теперь хотя бы пытались разговаривать с ним нормально. Но Юэ Цинъюань… Юэ Цинъюань продолжал приходить с таким видом, будто вот-вот скажет что-то важное и каждый раз — не говорил. В то утро все было точно так же. Они сидели в тишине, а чай давно остыл. Юэ Цинъюань несколько раз открывал рот. Закрывал, потом снова пытался что-то сказать и снова замолкал. Шэнь Цинцю с каждой минутой выглядел все холоднее. Наконец Юэ тихо произнес: — Цинцю… я… И снова тишина. Шэнь Цинцю медленно поставил чашку на стол. — Если шисюн снова пришел сюда молчать, то лучше не тратить время друг друга. Юэ Цинъюань заметно вздрогнул. — Я просто… — Просто что? Тишина снова повисла между ними. Шэнь Цинцю чувствовал как внутри медленно начинает закипать раздражение. Нет. Даже не раздражение, что-то хуже. Потому что это повторялось снова и снова. Этот взгляд, вина, эти попытки что-то сказать и вечное молчание в конце, будто над ним просто издевались. — Если вам нечего сказать, тогда уходите. — Сяо-Цзю— — Я устал слушать это ваше «Сяо-Цзю». Имя этого лорда Цинцю. Постарайтесь наконец-то запомнить это. Воздух вокруг дрогнул, слегка, но Юэ Цинъюань мгновенно это почувствовал. Ци в комнате стала тяжелее. Шэнь Цинцю этого почти не заметил, только раздраженно прикрыл глаза рукой. — …Уходите. Юэ Цинъюань побледнел, будто хотел остаться и что-то сказать, но в итоге снова ничего не смог и все же ушел. А дверь за ним закрылась с тихим стуком. Шэнь Цинцю несколько секунд сидел неподвижно, а потом резко сжал переносицу. Дыхание стало тяжелее, внутри снова появилось то отвратительное знакомое чувство. — Да чтоб вас всех… Минут через двадцать Шэнь Цинцю всё же удалось немного успокоить Ци. Не полностью, но хотя бы настолько, чтобы перестать чувствовать это мерзкое давление внутри груди. Он уже почти вернулся к свиткам, когда снаружи снова послышались шаги. На этот раз — тяжелее. А потом дверь открылась уже привычно без стука. Шэнь Цинцю даже голову не поднял. — Лю-шиди, если вы тоже пришли помолчать, то этот шисюн сегодня не в настроении. Лю Цингэ вошёл внутрь и почти сразу нахмурился. Остатки нестабильной Ци всё ещё ощущались слишком явно. Да и после того, как он увидел грустно уходящего Юэ Цинъюаня…сложить одно с другим было не трудно. Но говорить об этом прямо он, конечно же , не стал. Вместо этого совершенно спокойно произнес: — Совместные занятия закончились. Шэнь Цинцю лениво перевернул страницу свитка. — Мг. — Теперь очередь твоих учеников тренироваться на Байчжане. — И? — Хочу, чтобы ты тоже пришёл. Шэнь Цинцю наконец поднял взгляд. — Лю-шиди, у этого шисюна вообще-то есть дела. — Отложишь. — Как грубо. — Это важно. — Настолько важно, что глава Байчжаня лично пришёл за мной? — Да. Шэнь Цинцю подозрительно прищурился. — Что-то случилось? — Нет. — Тогда зачем я там нужен? Лю Цингэ пару секунд молчал, а потом совершенно невозмутимо выдал: — Чтобы наблюдать. Шэнь Цинцю чуть не усмехнулся. — За учениками? — За тренировками. — Лю-шиди, вы ужасно врёте. — А ты ужасно выглядишь. Повисла тишина. Шэнь Цинцю медленно закрыл свитки и очень внимательно посмотрел на него. Лю Цингэ взгляд не отвёл. — … — … В итоге Шэнь Цинцю устало выдохнул. — Пф. Ладно. Раз глава Байчжаня лично пришёл просить моего присутствия, этот шисюн так и быть окажет милость. — Не льсти себе. — Какая неблагодарность. Когда они прибыли на Байчжань, ученики уже ждали начала тренировки. И стоило им увидеть вместе Шэнь Цинцю и Лю Цингэ… Как атмосфера резко стала напряжённой. Потому что раньше появление этих двоих вместе обычно заканчивалось разрушенной площадкой, выбитыми стенами или очередной дракой уровня «почему пик всё ещё стоит», но сегодня всё выглядело… относительно мирно. Ученики Цинцзина стояли чуть в стороне, а ученики Байчжаня уже разминались. Кто-то нервно косился на Шэнь Цинцю, кто-то — на Лю Цингэ, а кто-то сразу на обоих, словно ожидая стихийного бедствия. Шэнь Цинцю лениво осмотрел площадку и сел. — Ну и? — Мг? — Лю-шиди так срочно притащил меня сюда ради этого? Лю Цингэ спокойно достал свой меч. — Нет. Шэнь Цинцю подозрительно приподнял бровь, а потом Лю Цингэ посмотрел прямо на него и абсолютно спокойно сказал: — Я вызываю тебя на поединок. На площадке мгновенно стало тихо. Ученики уставились на них так, будто только что услышали смертный приговор. Шэнь Цинцю аж слегка завис. — … — … — Ты серьёзно? — Да. — Лю-шиди, прошло всего несколько дней с тех пор как Му-шиди снова угрожал мне лечением. — Значит, тебе полезно размяться. Шэнь Цинцю медленно раскрыл веер и вдруг тихо усмехнулся. Это действительно звучало лучше, чем снова сидеть одному со своими мыслями. — Пф. Ладно. Он поднялся. — Но если глава Байчжаня проиграет, не смей потом обвинять этого шисюна. Глаза Лю Цингэ опасно сузились. — Попробуй сначала победить. И уже в следующую секунду воздух взорвался Ци. Ученики шарахнулись назад почти одновременно. Меч Лю Цингэ ударил первым. Быстро, жестко и без малейших колебаний. Но веер Шэнь Цинцю тут же увёл удар в сторону. Резкий поток ветра разошёлся по площадке. Камень под ногами треснул. — Шисю-юнь… они же не собираются драться всерьёз?.. — Замолчи и смотри!! Потому что это было…красиво. По-настоящему красиво. Также как и в прошлый раз Лю Цингэ атаковал прямо и мощно, словно раскалывал пространство каждым движением. Шэнь Цинцю двигался наоборот —легко, плавно, почти насмешливо. Будто не сражался, а танцевал между ударами. И впервые за весь день… на его лице наконец появилась настоящая эмоция. Живая, почти счастливая улыбка. Поединок закончился привычно. То есть победой Лю Цингэ, хотя правильнее было бы сказать —очередным очень красивым поражением Шэнь Цинцю. Потому что в какой-то момент Лю Цингэ всё же сумел прорваться через защиту веера и резким движением выбил меч из его руки. Сюя упал в сторону с тихим звоном, а острие меча Лю Цингэ остановилось в нескольких цунях от горла Шэнь Цинцю. На площадке стояла такая тишина, будто ученики забыли как дышать. Шэнь Цинцю пару секунд смотрел на меч перед собой, а потом совершенно спокойно выдохнул: — Пф. Опять. Лю Цингэ убрал меч. — Ты слишком отвлекаешься. — А Лю-шиди слишком любит пользоваться чужой невнимательностью. — Это называется победа. Шэнь Цинцю фыркнул, поднимая свой меч. — Какая грубая трактовка искусства боя. Но выглядел он…подозрительно спокойным. Даже расслабленным, будто за последние полчаса из него действительно выбили всё то раздражение, которое копилось после разговора с Юэ Цинъюанем. Лю Цингэ это тоже заметил и потому ничего не сказал. Только молча сел рядом у края тренировочной площадки. Шэнь Цинцю посмотрел на него так, будто хотел прокомментировать эту наглость, но в итоге просто сел рядом. Ученики Байчжаня: «……» Ученики Цинцзина: «……» Их лорды только что чуть не разнесли половину площадки, а теперь сидели рядом так спокойно, будто это был обычный разговор за чаем. Лю Цингэ первым нарушил тишину: — Чего встали? Ученики мгновенно вздрогнули. — Продолжайте тренировку. И хаос снова ожил. Ученики Байчжаня тут же бросились спарринговаться. Цинцзиновские — заметно организованнее выстроились в пары. Хотя некоторые всё ещё продолжали украдкой смотреть на своих лордов. Особенно Нин Инъин. — Шизун… вы в порядке?.. Шэнь Цинцю лениво махнул веером. — Разве этот шизун выглядит плохо? Мин Фань рядом тяжело вздохнул. — Шизун, вы буквально только что пробили стену павильона. — Это был Лю-шиди. — Вы швырнули в него половину площадки. — … Ло Бинхэ, стоявший чуть поодаль, тихо улыбнулся. И выглядел действительно… спокойно. Без привычного болезненного напряжения рядом с Шэнь Цинцю. Му Цинфан бы сейчас расплакался от счастья. Некоторое время они просто молча наблюдали за учениками, а потом Шэнь Цинцю вдруг лениво произнес: — Кого возьмешь на конференцию? — Основных учеников. — Очень информативно. — А ты? Шэнь Цинцю прикрыл глаза веером. — Ло Бинхэ. Лю Цингэ слегка нахмурился. — Всё-таки берешь Ло Бинхэ. — А что? Лю-шиди тоже верит слухам? — Нет. — Тогда к чему этот взгляд? Лю Цингэ ненадолго замолчал. Перед глазами слишком живо всплывали бездна, кровь, прошлые жизни и слишком спокойное лицо Шэнь Цинцю перед смертью. Но вслух он сказал лишь: — Просто будь внимательнее. У тебя способные ученики, но не стоит ради них в случае чего идти на жертвы. Шэнь Цинцю усмехнулся. — Это звучит почти как забота. — Не выдумывай. — Пф. Некоторое время снова было тихо. Пока Шэнь Цинцю вдруг не заметил: — Кстати, твои ученики действительно стали лучше писать. — А твои — меньше падают после первого удара. — Какая честь. — Это комплимент. Шэнь Цинцю даже слегка завис. А потом подозрительно покосился на него. — Лю-шиди, тебя случайно не подменили? — Ты слишком много пьешь. — А, вот теперь узнаю главу Байчжаня. Лю Цингэ тихо фыркнул и это тоже было странно. Потому что раньше их разговоры обычно заканчивались лишь оскорблениями, драками или разрушением чего-нибудь дорогого. А сейчас… они просто сидели рядом, обсуждали учеников, конференцию, тренировки. Будто нормальные люди, что пугало окружающих даже больше. Через некоторое время Лю Цингэ вдруг спокойно произнес: — Му-шиди просил передать. — Мг? — Чтобы ты чаще приходил на осмотры. Шэнь Цинцю моментально скривился. — Даже здесь он меня достал. — Он прав. — Предательство. — Ты опять выглядишь как человек, который не спал неделю. — Инедия существует не просто так. — А Му-шиди существует чтобы бесить тебя лекарствами. Шэнь Цинцю тихо усмехнулся.

***

Секта постепенно привыкала к новой системе Му Цинфана, ученики стали реже калечить друг друга, а пиковые лорды наконец перестали каждый день ожидать очередную катастрофу. И, к огромному облегчению Му Цинфана на других пиках было гораздо спокойнее чем на Цинцзине. Да, проблем хватало везде. На одном пике ученики жили под постоянным давлением ожиданий, на другом боялись собственного наставника, на третьем вообще считали отдых признаком слабости. Но хотя бы никто не воспринимал самоубийство как «вполне разумное решение ситуации». Уже достижение. После Цинцзина Му Цинфан начал ценить очень странные вещи. Например, обычную тревожность, подростковую агрессию или учеников, которые хотя бы хотели жить. С Юэ Цинъюанем дела шли хуже. Точнее — никак. Он правда пытался и Му это видел. Несколько раз глава секты приходил к Шэнь Цинцю явно с намерением наконец рассказать правду и каждый раз возвращался ни с чем. Иногда после этого Шэнь Цинцю еще несколько дней был особенно раздражительным. Иногда — наоборот слишком тихим. Му Цинфан уже начинал понимать, насколько глубоко вся эта история пустила корни, но хотя бы Юэ больше не убегал от темы полностью. Для него это уже был прогресс, пусть и жалкий. А потом начала приближаться конференция Союза Бессмертных. И вот тогда напряжение вернулось снова. Из-за этого Му Цинфан буквально удвоил усилия. Особенно с Ло Бинхэ. И… неожиданно это действительно дало результат. Привязанность мальчика к Шэнь Цинцю стала слабее. Не исчезла полностью, но перестала быть болезненной одержимостью. Теперь он чаще общался с другими учениками, реже смотрел на шицзуня так, будто от одного его взгляда зависит вся жизнь. И однажды во время очередной беседы Му Цинфан вдруг услышал: — …вообще-то я начал встречаться с Нин-шицзе. Му Цинфан тогда даже замер. — …что? Ло Бинхэ слегка смутился. — Мы много времени проводили вместе после тренировок и… как-то так получилось. Му Цинфан смотрел на него несколько секунд, а потом впервые за долгое время почувствовал настоящее облегчение. Потому что это было нормально. Просто по-человечески нормально. Подросток, которому нравится девушка. Не одержимость, болезненная зависимость или разрушительная фиксация. Просто первая влюбленность. И в тот момент Му Цинфан впервые подумал, что, возможно… возможно в этот раз у них действительно получится избежать того будущего. Отношения в секте тоже медленно, но заметно сдвигались. Сначала это замечали только ученики, потом — старейшины и только потом — сами лорды. Лю Цинге и Шень Цинцю стали… реже конфликтовать. Не то чтобы они вдруг стали друзьями, но исчезло привычное напряжение. Теперь их «разговор» на собраниях больше не начинался с резкого: — Пик Цинцзин опять несет ерунду. И не заканчивался холодным: — Байчжань слишком импульсивен. Теперь это выглядело почти… нормально. — По этому вопросу я предлагаю изменить маршрут патруля, — спокойно говорил Лю Цингэ. Шэнь Цинцю лениво поднимал взгляд: — Поддерживаю, но твоя формулировка снова ужасна. — Это не важно. — Это важно, если ты представляешь секту. И всё. Без вспышек, взаимных язвительных выпадов каждые пять секунд, драк. И самое странное — никто уже не реагировал на это как на чудо. Просто привыкли, хотя иногда старые привычки все еще всплывали. — Шэнь-шисюн, — начинал кто-то из старейшин. — Пф, — автоматически отвечал он. Но даже это «пф» уже звучало не как вызов, а как усталое согласие на существование мира. Даже отношения между пиковыми лордами постепенно стали… нормальными. Настолько нормальными, насколько это вообще было возможно после всего услышанного. Они больше не смотрели на Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа как на пустое место. Не игнорировали их слова и не списывали всё на «характер». Ци Цинци теперь хотя бы пыталась разговаривать с ними без вечного раздражения. Вэй Цинвэй больше не шутил настолько жестко. Му Цинфан почти поселился между пиками. А Лю Цингэ… Лю Цингэ вообще стал слишком часто появляться на Цинцзине и что самое страшное — Шэнь Цинцю к этому привык. Юэ Цинъюань всё ещё пытался что-то сказать и всё ещё не мог. Но теперь хотя бы остальные понимали, почему. Люди перестали ждать катастрофу каждый день и это уже считалось успехом. Время после этого почему-то полетело слишком быстро. Будто секта Цанцюн впервые за долгое время действительно начала жить спокойно. Пики постепенно менялись. На Цинцзине ученики стали заметно дружнее. Мин Фань наконец перестал смотреть на Ло Бинхэ так, будто мечтал лично столкнуть его в пропасть. Нин Инъин больше не бегала между ними с паникой в глазах, а сам Ло Бинхэ…стал спокойнее, сильнее, обычнее.. Му Цинфан на этом фоне буквально готов был молиться. На Байчжане тоже стало спокойнее. Ну… настолько, насколько вообще мог быть спокойным пик Лю Цингэ. Ученики начали меньше устраивать драки без причины. Некоторые даже добровольно брали книги, что уже считалось чудом уровня вознесения. А совместные занятия с Цинцзином неожиданно действительно прижились. Хотя Вэй Цинвэй до сих пор утверждал, что видеть учеников Байчжаня с кистями в руках — это зрелище страшнее демонов. Секта медленно менялась. Очень медленно, будто все пытались не спугнуть это странное ощущение нормальности. И какое-то время…казалось, что всё действительно может получиться, что они правда смогут избежать того будущего, что все наконец-то станет иначе. Но проблема была в том… что конференция союза бессмертных уже приближалась. Слишком быстро. И до дня, когда Ло бинхе должен был упасть в бездну оставались считанные дни.