Цена Учихи

Наступил день, которого Учихагакуре ждала с трепетом, а Наруто — с ужасом. Ровно через девять месяцев после той памятной свадьбы в резиденции раздался крик, от которого в горах проснулись даже самые ленивые змеи. Роды №1: Золотой Шторм В родовой палате творился форменный ад. Наруто, чей живот за эти месяцы стал просто огромным, метался по кровати, вцепляясь в простыни с такой силой, что те рвались в клочья. — САСКЕ! УБЛЮДОК! — орал Наруто на всю деревню. — Я ТЕБЯ УБЬЮ! Я ТЕБЯ В ПЕСОК ЗАКОПАЮ! БОЛЬШЕ НИКАКИХ КЛАНОВ! НИКАКОЙ ВОЗРОЖДАЕМОСТИ! А-А-А! В подсознании Курама выл, задрав морду к невидимой луне. Чакра Лиса бушевала так, что Орочимару, пытавшийся сохранять хладнокровие, начал всерьез опасаться за целостность здания. Стены начали трескаться от золотистого марева. — Саске-кун, держи его! — крикнул Орочимару, отбиваясь от случайного выброса чакры. — Мы не можем провести манипуляции, пока он выпускает покров! Саске, бледный как полотно и сам едва не теряющий сознание от криков мужа, активировал Мангэкё. Совместными усилиями они с Орочимару защелкнули на запястьях Наруто усиленные чакроподавители. Сияние померкло, и Наруто, обессиленный, но всё еще злющий, перешел к финальной стадии. Вторжение Цунаде В это время у ворот Учихагакуре раздался грохот. Цунаде, почувствовав через призывных слизней, что «процесс пошел», прилетела из Конохи быстрее, чем почтовый сокол. Она не стала ждать разрешений. — В СТОРОНУ, ЗМЕИНЫЕ ОГРЫЗКИ! — рявкнула она, впечатывая в землю двух охранников. — ТАМ МОЙ ПРАВНУК РОЖДАЕТСЯ! Пятая ворвалась в родовую прямо в тот момент, когда Орочимару принимал первого младенца. Наследники Учиха-Сенджу Спустя двенадцать часов мучительных схваток, криков и угроз стереть Учихагакуре с карты мира, в палате наконец раздался двойной плач. Первой на свет появилась девочка с золотистыми волосами и темными, как у Саске, глазами. Её назвали Аяме. Следом родился мальчик, как две капли воды похожий на Саске, но с дерзкой ухмылкой Наруто. Его нарекли Каваки. Саске, трясущимися руками принимая свертки, впервые в жизни выглядел абсолютно растерянным и... счастливым. Наруто, мокрый от пота и совершенно охрипший, лишь слабо буркнул: — Если ты... захочешь третьего... я скормлю тебя Кураме живьем... Роды №2: Змеиная выдержка Но стоило Цунаде выдохнуть и начать осмотр правнуков, как из соседнего крыла раздался приглушенный стон. Кабуто, который все эти двенадцать часов сопереживал Наруто, не выдержал солидарности. У него тоже отошли воды. Орочимару, даже не успев вымыть руки после первого пациента, метнулся к своему медику. Кабуто рожал тише, чем Наруто, но гораздо дольше и тяжелее. Его тело, перекроенное экспериментами, сопротивлялось до последнего. Спустя еще двенадцать часов, когда солнце уже начало садиться, в руках Орочимару оказался младенец. Мальчик с необычайно бледной кожей, серебристо-белыми волосами и пронзительными желтыми глазами. — Мицуки, — прошептал Кабуто, прежде чем провалиться в глубокий сон. Орочимару смотрел на ребенка с такой гордостью, будто это был его самый совершенный шедевр. Небесный и земной финал Пока в Учихагакуре пахло пеленками и медицинскими спиртами, мир менялся: На Земле: Акацуки официально перестали существовать. Обито, узнав, что Наруто теперь кормит близнецов, а Саске строит детские площадки, окончательно понял, что воевать не с кем. Деревня Учихагакуре стала центром новой, «семейной» политики. В Чистом Мире: Мадара Учиха, глядя на всё это через облака, демонстративно отвернулся и лег спать. Его цель «Вечного Цукуёми» проиграла «Вечному Подгузнику». У Кушины: В небесном поместье Узумаки стоял звон. Кушина, в неописуемом восторге от правнуков, одновременно пыталась задушить Итачи: — ВИДИШЬ?! ВИДИШЬ, КАКИЕ КРАСАВЦЫ?! — орала она, тряся несчастного гения за шиворот. — А ТЫ ХОТЕЛ ИХ ВСЕХ ВЫРЕЗАТЬ! ПОСМОТРИ, КАКАЯ АЯМЕ ЛАПОЧКА! А МИНАТО ОПЯТЬ В ОБМОРОКЕ! Минато действительно лежал рядом на облаке в глубоком шоке, бормоча: «Я — дедушка Каваки... Каваки Учиха... о боже». Деревня Учихагакуре праздновала. Саске и Орочимару добились своего: их кланы вернулись. А Наруто и Кабуто, лежа в соседних палатах, обменивались понимающими взглядами. Балаган закончился, началась жизнь. Самая масштабная и безумная жизнь в истории шиноби.