Однорукий, три одноглазых и ведро Сильмариллов.

Маглор шел по бесконечным коридорам подземного комплекса, где в темноте пульсировали индикаторы и мерно гудели серверные стойки. Снаружи остались века одиноких скитаний вдоль побережья и рокот прибоя, который за столько лет успел проесть ему душу. Он целенаправленно нашел это место, где искусственный разум, рожденный из металла и кремния, был способен дотянуться до любой точки мироздания, и отвечал на поисковые запросы, воплощая ответы в духе и материи. Маглор не смыслил в кодах, но он чувствовал мощь этой машины. Эльф прикрыл глаза и произнес запрос, вложив в него всю тоску по всем, кто ушел за предел. Но решился попросить только одно: найти и вернуть Майтимо, брата. — Ошибка поискового запроса. Недостаточно данных. Маглор растерянно моргнул. Ну, что оно хочет? Какие... данные? — Он... он Перворожденный, эльда, воин и лидер... Стой, вот еще! Ищи того, кто был ранен.. кто лишился невозвратимой части себя, своего хроа. — сумбурно говорил Маглор, напряженно всматриваясь в мигание мониторов сверх-поисковика, надеясь увидеть найденым лишь одно знакомое лицо. Сверхкомпьютер отозвался басовитым гулом, по мониторам раструились бесконечные цифровые потоки данных... и пространство перед залом начало заполняться густой белой дымкой. Механизм захлебнулся металлическим кашлем, окутавшись холодным туманом. Маглор затаил дыхание, всматриваясь в марево. Когда из белизны показалась высокая фигура с копной рыжих волос, он забыл о машине. Маэдрос стоял, покачиваясь, и прижимал культю правой руки к груди. Маглор в два прыжка преодолел расстояние между ними и обхватил брата руками. — Кано! — голос Маэдроса прозвучал хрипло, словно он долго кричал в пустоту. Он не успел договорить, потому что за его спиной послышались шаги и тяжелое дыхание. Из тумана, щурясь от резкого света ламп, вышли еще трое. Один из них, в богатых одеждах, замер с неестественно прямой спиной. Его лицо казалось безупречным, но воздух слева от него заметно дрожал и искажался — магическая иллюзия удерживала видимость целой кожи там, где под ней скрывалось нечто ужасное. Трандуил холодно оглядел бетонные стены комплекса. — Я полагаю, это место далеко от лесных троп, — заметил он, и его голос эхом отразился от стен. — Как и почему нас сюда притащило? Рядом с ним стоял эльф в поношенной одежде, с головой, перемотаной потрепаным красным платком, скрывающий левую часть лица и пустую глазницу. Йорвет сжимал в руках лук, его единственный здоровый глаз лихорадочно оценивал обстановку. — Ловушка магов, — процедил он, поправляя край платка. — И нахиба, спрашивается? Четвертый пришелец, Эредин, не участвовал в разговоре. Он рухнул ничком, и лязг его доспехов эхом ударил по нервам. Под его кирасой расплывалось огромное пятно. Обычный стальной меч прошил его плоть, оставив глубокую рану в животе, из которой теперь толчками выходила кровь. Он тяжело хрипел, впиваясь пальцами в холодный пол. — Помоги ему, — Маэдрос отстранил брата, указывая на раненого. — Он уходит, Кано. Маглор мгновенно переключился, вспоминая древние навыки врачевания. Он опустился на пол рядом с Эредином и начал вскрывать походную аптечку, которую, из-за незаживающего ожога от Камня, почти всегда носил с собой. Пока он промывал рану и накладывал тугие повязки, Трандуил и Йорвет стояли поодаль, настороженно переглядываясь. Эредин вздрогнул всем телом и обмяк, проваливаясь в обморок, но умирать вроде не спешил. — Откачали, кажется, — выдохнул Маглор, вытирая окровавленные руки. — Поисковик сработал слишком буквально. Я просил о брате... я ввел как параметр поиска... невосполнимое увечье, когда машина требовала достаточных данных... И вот, оно выдало всех, кто подошел под описание. — Прекрасное начало для знакомства, — Йорвет присел на корточки, разглядывая бессознательного Эредина. — Значит, мы теперь в какой-то железной коробке. Кто-нибудь знает, где здесь выход? * * * Они шли через лабиринт стерильных коридоров, где под потолком продолжали мигать тревожные огни. Шаги гулко отдавались от гладких стен, смешиваясь с тяжелым дыханием тех, кто шел позади. Бессознательного Эредина Маглор, Йорвет и Трандуил несли втроем на импровизированных носилках из его же плаща. Раненый король Дикой Охоты был бледен, его голова бессильно моталась в такт их движениям, но повязки на животе пока оставались сухими. Маэдрос замыкал шествие. Он шел сосредоточенно, перекинув через левое плечо тяжелый сверток. Это был второй плащ, его собственный, завязанный тугим узлом, внутри которого глухо лязгали снятые с Эредина латы. — И долго нам еще блуждать по этому чреву железного чудовища? — Йорвет перехватил край плаща поудобнее, стараясь не задеть луком стену. — Твой брат молчит так, будто ведет нас на плаху. — Кано просто пытается вспомнить дорогу, по которой пришел, — отозвался Маэдрос, не замедляя шага. — Здесь все двери на одно лицо, а воздух пахнет жженой медью. Трандуил хранил высокомерное молчание, лишь изредка поправляя магический полог, скрывающий его раны, когда тот начинал мерцать от напряжения. Он ступал так легко, словно под его ногами был не холодный металл, а лесной дерн, хотя пальцы его крепко сжимали тяжелую ткань плаща. — Потерпите, — Маглор, несущий передний край плаща, обернулся через плечо, сверяясь с каким-то только ему понятным ориентиром на стене. — Впереди должен быть грузовой лифт. Он вынесет нас на поверхность, подальше от этой гудящей горы. — Надеюсь, на поверхности есть солнце, — прохрипел Эредин, на мгновение приходя в сознание. — И хотя бы глоток воды, который не отдает металлом. Они миновали очередной поворот, и перед ними открылись широкие створки подъемника. Маэдрос первым вошел внутрь, сгрузив мешок с доспехами в угол, и протянул руку, помогая остальным затащить раненого на платформу. Маглор нажал на широкую панель, и лифт с тяжелым вздохом тронулся вверх, унося странную процессию прочь из глубин сверхкомпьютера. Лифт медленно полз между этажами, и в тесном пространстве запах крови смешался с ароматом озона. Трандуил, до этого смотревший прямо перед собой с ледяным безразличием, вдруг резко повернул голову. Его единственный здоровый глаз расширился, впиваясь в лицо Маэдроса, освещенное мертвенным светом ламп. Он перевел взгляд на пустой рукав, потом на Маглора, и его брови поползли вверх. Магия, скрывавшая ожоги на его щеке, на мгновение дрогнула, обнажив багровую плоть. — Маэдрос? — голос лесного короля прозвучал негромко, но в нем лязгнула сталь. — Старший сын Феанора? Я думал, ты давно развеялся пеплом по той огненной пропасти или, в лучшем случае, заперт в глубочайших подземельях Мандоса без права на выход. Маэдрос не удостоил лесного короля ответом. Трандуил же перевел взгляд на Маглора, и на его губах заиграла тонкая, язвительная усмешка. — Маглор? Последний певец, вечный бродяга прибоя? Так это ты, значит, брата требовал вернуть, но облажался в формулировках? Слишком долго слушал шум волн, раз забыл, как четко ставить задачи. А что же ты по берегу больше не бродишь, Кано? Песни кончились? Или по Камню перестал тосковать, раз сменил соленый ветер на этот склеп? Маглор остановился у самой панели управления лифтом. Он медленно повернулся к Трандуилу, и в его взгляде не было ни стыда, ни раскаяния, только бесконечная, выжженная веками усталость, сменившаяся странным торжеством. — Тосковал я, как положено, — ответил Маглор, и голос его был глубок, как океанская впадина. — Тысячи лет пел рыбам о своей потере, пока Арда менялась до неузнаваемости. А потом люди, эти суетливые короткоживущие создания, изобрели батискаф. Он полез во внутренний карман потрепанного дорожного плаща. Йорвет и Трандуил непроизвольно напряглись, но Маглор вытащил не оружие. На его ладони лежал предмет, завернутый в грубую замшу. Когда он откинул край ткани, лифт залило нестерпимым, чистым белым светом, который, казалось, прошивал насквозь даже бетонные стены. — Свой Камень я достал, — просто сказал Маглор. — Ну, не с первого погружения, пришлось повозиться с глубиной и давлением, но он у меня. Океан больше не владеет тем, что принадлежит моему роду. Майтимо помрачнел и отвернулся. Йорвет прикрыл глаз рукой, выругавшись, а Трандуил застыл, завороженно глядя на первозданный свет Сильмарилла. Для него, рожденного в другую эпоху, Камень, созданный Феанаро, был лишь легендой из песен, величайшим сокровищем, о котором спорили боги, но никак не личной трагедией. — Так вот ты какой, истинный свет, — прошептал Трандуил, подавшись вперед. — Значит, легенды не врали. Он действительно горит ярче всех звезд, даже в этой железной дыре. — Я пришел сюда ради брата, — отрезал Маглор, пряча Камень обратно в складки плаща. — А Камень... Камень просто помогает мне освещать дорогу в этих чертовых коридорах. Лифт дернулся и замер. Створки медленно поползли в стороны, открывая вид на ночную Арду будущего: небо, затянутое дымкой мегаполисов, и холодные огни рекламных щитов, мерцающие вдали над вырубками, оставшимися от древних лесов. Маглор первым шагнул на бетонную площадку, жестом приглашая следовать за собой остальных. Маглор уверенно вел их по бетонной эстакаде, прочь от гудящего здания. Йорвет, покрепче перехватив край плаща, на котором они несли Эредина, искоса поглядел на раненого короля. На бледном лице предводителя Охоты застыла маска отрешенного страдания, но он все еще дышал, пусть и тяжело. — Никогда не думал, — хрипло произнес Йорвет, обращаясь скорее к самому себе, — что силы мироздания утащат меня незнамо куда за компанию с самим Королем Охоты. И по какой причине? Из-за общей одноглазости? Он горько усмехнулся. Вид искалеченного Эредина, который в его мире был воплощением неотвратимого ужаса, вызывал у Йорвета странное, тягучее чувство досады. Он перевел взгляд на Трандуила, который шел рядом с королевским достоинством, даже несмотря на то, что тащил на себе чужое тело. Йорвет прищурил свой единственный глаз, внимательно изучая безупречный профиль лесного владыки. Ему было тошно от этой стерильной красоты, которая так явно выбивалась из их компании. — А у тебя, стесняюсь спросить, какой части тела не хватает? — Йорвет оглядел Трандуила с ног до головы. — Руки, ноги на месте, вижу. Лицо вроде бы ок... Ой, мля, да ладно?! — сеидхе поперхнулся, и его взгляд красноречиво скользнул ниже пояса Трандуила. «Если снаружи все так идеально, значит, изъян спрятан там, где его не принято показывать?» — читалась в его прищуреном глазу невысказанная мысль. Трандуил замер. Его губы сжались в тонкую линию, а в глазах полыхнул холодный гнев. Он понял, на недостачу чего именно намекает этот оборванец в красном платке. Ни слова не говоря, он резко выдохнул, и магический полог, который он удерживал веками с помощью воли и чар, рассыпался искрами. Иллюзия исчезла. Левая сторона лица Трандуила преобразилась: кожа потемнела, сморщилась и обнажила глубокие каверны, оставленные древним драконьим пламенем. Там, где только что была гладкая щека, теперь зияла пустота, а глазница была выжжена до самого костного основания. Йорвет замер, его сарказм мгновенно увял. Он смотрел на Трандуила и видел в этом ужасающем ожоге отражение собственной судьбы, собственных шрамов, скрытых под красной тканью. Он словно смотрелся в зеркало, которое показывало не его самого, а ту же самую боль, только древнюю и не зажившую. — Ладно, — тихо выдохнул Йорвет, и в его голосе теперь не было ни капли насмешки, только глухое признание. — Вопрос снят. Мы действительно в одной лодке. Маэдрос, наблюдавший за этой сценой со стороны, лишь поудобнее перехватил мешок с доспехами. Он привык к уродству войны и знал, что иногда шрамы или увечье — наименьшая из утрат, что может постичь эльда.