Чёрный орден / The Black Order

1935 год. Утро в Чёрном ордене начиналось с запаха кофе, дезинфекции и чьей-то нервной молитвы. Лим Минхо ненавидел утро. Не потому, что не высыпался — он спал ровно по шесть часов, ложась в полночь и вставая в шесть, как часы. А потому, что утро означало необходимость выходить из комнаты. А выходить из комнаты означало сталкиваться с людьми. А люди, как известно, были надоедливыми, шумными и слишком часто дышали в его сторону. Но последние пару лет он обнаружил, что есть один человек, чьё присутствие по утрам не бесило. Даже Фень бесил, но терпеть его можно. Хью Чен стоял у окна в общем коридоре их этажа и курил. Сигарета тлела между длинными пальцами, выпуская тонкие струйки вишнёвого дыма. Чен курил с такой лёгкостью, будто это был не вредный табак, а какой-то изысканный ритуал. Затягивался глубоко, задерживал дым в лёгких на пару секунд, выпускал медленно — и тогда дым, смешиваясь с серым утренним светом, превращался в почти эфемерное облако. — Зачем ты куришь? — спросил Минхо, подходя ближе. — Это убивает лёгкие. — Всё убивает лёгкие, — Чен повернул голову, и янтарные глаза блеснули в луче света. — Мрак убивает быстрее. А вишнёвый дым хотя бы приятно пахнет. Он затушил сигарету о подоконник и спрятал окурок в маленькую металлическую коробочку — всегда носил с собой, никогда не бросал где попало. — Ты сегодня рано, — заметил Чен. — Ты тоже, — ответил Минхо. Чен усмехнулся. — Я вообще не ложился. Всю ночь разбирал отчёт по вчерашнему заданию. — Глупо. — Экономно. Зато сегодня вечером лягу в девять и просплю до утра. Минхо не нашёлся, что ответить. Он вообще редко находился, когда дело касалось Чена. С ним было легко молчать. Не как с Шоном, который бесконечно трещал и требовал реакции. И не как с Карой, которая вечно задавала вопросы о самочувствии. С Ченом можно было просто стоять рядом, смотреть в окно на серое митавское небо и не чувствовать неловкости. Это пугало Минхо. Но он старался об этом не думать. Они познакомились на лекциях, пять лет назад. Тогда Минхо был колючим девятнадцатилетним недотрогой, который не давал никому к себе прикоснуться. Чен был на год старше, но выглядел моложе — хрупкий, светлый, с вечной полуулыбкой, которая сначала раздражала. А потом их поставили в пару на совместных тренировках. Тьма и свет. Идеальное сочетание, как говорили инструкторы. Минхо тогда взбесился и чуть не послал всех к чёрту. Но Чен подошёл к нему после первой же тренировки и сказал: «Слушай, я знаю, что ты не любишь, когда тебя трогают. Я тоже не в восторге от чужих прикосновений. Давай договоримся — я буду трогать тебя только в бою. И только если это необходимо. Идет?» Минхо тогда подумал: «Наглый». Но кивнул. И вот уже пять лет они работают вместе. Минхо перестал считать Чена «белоручкой» после того, как увидел, как тот за три секунды вылечил бойцу раздробленную ключицу. Чен перестал называть Минхо «мистер Колючка» после того, как тот прикрыл его от Мрака, рискуя собой. Минхо не любил анализировать чувства. Но если бы его спросили, что он испытывает к Чену, он бы ответил: «Доверие». И это было странно, потому что Минхо не доверял никому. Кроме Шона — и то после долгих лет. А Чену он доверился быстрее. Намного быстрее. Может, потому что Чен никогда не лез с расспросами. Никогда не пытался «исцелить» его душу или залезть в прошлое. Он был просто рядом. И этого оказалось достаточно. Чен потянулся, хрустнув шеей. — Сегодня у нас что? — спросил он. — Патруль? Или опять эти странные убийства? — Убийства, — ответил Минхо. — Кара сказала, что в восточном квартале нашли ещё одного. Та же картина — тело высушено, символ на груди. Он говорил без эмоций, как докладывал всегда. Но Чен знал его достаточно, чтобы услышать напряжение в голосе. — Думаешь, это не обычный Мрак? — спросил Чен. — А ты думаешь? Чен пожал плечами. — Обычный Мрак не оставляет символов. Они не умеют рисовать. Это либо кто-то очень умный, либо... кто-то, кто использует Мрака как инструмент. Минхо кивнул. Именно эта мысль не давала ему спать последние три ночи. Они спустились в столовую. Орден преобразился за те годы, что Минхо здесь работал. Теперь это было не просто здание, а целый комплекс — шесть этажей над землёй и два под землёй, с тренировочными залами, лабораториями, медицинским крылом и даже небольшой библиотекой, которую Кара называла «самым пыльным местом на планете». Столовая находилась на втором этаже. Светлая комната с большими окнами, выходящими во внутренний двор. Здесь пахло свежим хлебом, жареным беконом и почему-то хлоркой — после того, как пришли волонтёры, столовую начали мыть с таким остервенением, что у Минхо щипало в носу. Они взяли подносы. Минхо — овсянку без сахара и чёрный чай. Чен — яичницу с беконом, тосты с джемом и кофе с молоком. — Ты когда-нибудь ешь нормальную еду? — спросил Чен, глядя на овсянку Минхо. — Нормальную — это что? — Ну, например, с сахаром. Или с маслом. Или хотя бы с солью. — Овсянка полезна. — Овсянка — это скучно, — Чен откусил от тоста, и джем выступил на уголке губ. Он быстренько слизал его, чуть прикрывая рот, даже не заметив, но Минхо заметил. И почему-то запомнил. Они сели за свой обычный столик — у окна, подальше от остальных. Чен придвинул стул близко — так, что их локти почти касались. Минхо не отодвинулся. Привык. — О, смотрите, кто проснулся! — раздался звонкий голос. Шон Фень появился из ниоткуда, как всегда. Светло-голубые волосы, небрежно зачёсанные назад, голубые глаза, сияющие, будто он только что выиграл в лотерею. За ним, чуть поодаль, шла Кара Миллс — её красные волосы сегодня были убраны в высокий хвост, зелёные глаза смотрели устало, но цепко. — Фень, — Минхо кивнул. — Минхо! — Шон уселся напротив, положил локти на стол. — Чен! Как спалось? — Лучше, чем тебе судя по кругам под глазами, — ответил Чен. — Обидно, но справедливо, — Шон почесал затылок. — Вчера было задание в порту. Мрак-отшельник, думали, что мелкий, а оказался среднего уровня. Кара, подтверди. Кара села рядом с Шоном, поставив перед собой чашку с травяным чаем. — Подтверждаю, — сказала она. — Шон получил удар по голове и теперь, наверное, стал ещё глупее, чем был. — Я не могу стать глупее, — парировал Шон. — Это физически невозможно, потому что я и так на пределе. Кара закатила глаза, но беззлобно. С Карой Миллс они познакомились тоже давно. Ещё до Чена, когда Минхо только пришёл в Орден. Она была главным лекарем даже тогда, хотя выглядела на свои двадцать четыре молодо. Кара была строгой, справедливой и умела слушать. Не лезла с советами, если её не просили. И никогда не задавала вопросов, на которые не хотелось отвечать. Из-за этого Минхо её... уважал. Он не говорил «дружил», потому что дружба — это про Шона. С Карой у них были ровные, рабочие отношения, иногда с налётом тёплого цинизма. — Кстати, о заданиях, — Кара отпила чай. — Капитан Рид просил передать, что сегодня в девять утра у него в кабинете совещание по убийствам в восточном квартале. — Опять эти убийства, — вздохнул Шон. — Это уже четвёртый труп за две недели. — Пятый, — поправил Минхо. — Этой ночью нашли ещё одного. Все замолчали. Пятое тело за две недели. Для Митавы, небольшого города, где Мрак появлялся раз в месяц-два, это был всплеск. И странный всплеск — не типичные нападения, а аккуратные, почти хирургические убийства. Жертвы — все маги средней силы, все — бывшие или действующие сотрудники Ордена. И на каждой груди — символ, выжженный чем-то горячим. — Я видела эти символы, — тихо сказала Кара. — Это не магия Мрака. Это что-то другое. Руническое, древнее. Я показала нашим артефакторам — никто не опознал. — Значит, нам нужен кто-то, кто разбирается в древних рунах, — заметил Чен. — У нас есть такие? — Только Элиан Вэнс, — ответил Шон с лёгкой гримасой. — Новый глава разведки. Он из Лондона, приехал месяц назад. Говорят, большой специалист по древностям. — И большой любитель строить глазки, — добавила Кара. — Ты бы видела, как он смотрел на меня вчера в коридоре. Будто я — экспонат в музее. — Он на всех так смотрит, — отмахнулся Шон. — На меня тоже. Но я то сексуальный кравчик. На эти слова Кара закатила глаза, но улыбнулась. Минхо ничего не сказал, так как редко обращал ввнимание на шутки друга, но внутри шевельнулось что-то неприятное насчёт тех убийств. Элиан Вэнс. Он видел его пару раз — высокий, пепельные волосы, вежливая улыбка. Ничего особенного. Но что-то в этом человеке было... скользкое. Как рыба, которую не удержать в руках. Чен, заметив его молчание, легонько коснулся плеча Минхо локтем. — Ты в порядке? — Да, — ответил Минхо. — Просто думаю. Они доели завтрак в тишине. Шон успел стащить у Чена кусочек тоста, а Чен сделал вид, что не заметил, но он специально отодвинул тарелку ближе к Шону. Кара закончила чай и ушла в медкрыло — перед совещанием нужно было проверить анализы тканей с последнего трупа. В девять они собрались в кабинете капитана Рида. Кабинет находился на пятом этаже, в конце длинного коридора, где висели портреты бывших глав Ордена. Рид не любил украшений, поэтому в кабинете было голо — стол, три стула, карта Митавы на стене и запах табака. Сам капитан сидел за столом, листая какие-то бумаги. — Садитесь, — сказал он, не поднимая головы. Минхо сел. Чен — рядом. Шон пристроился на подоконнике. Рид был всё тем же — коренастый, рыжий, с квадратной челюстью. Только морщин прибавилось. И седины волосах стало больше. — Вы все знаете, зачем я вас позвал, — начал он, наконец поднимая глаза. — Пять трупов за две недели. Все — наши люди. И у нас нет ни одной зацепки, кроме этих чёртовых символов. — Мы нашли что-то новое? — спросил Минхо. — И да. И нет. — Рид отодвинул бумаги. — Кара подтвердила, что тела высушены не Мраком. Это что-то другое. Похоже на некромантию, но не совсем. И символы... — он поморщился, — я пригласил специалиста, который может их расшифровать. В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошёл Элиан Вэнс. Улыбка у него была вежливой, но какой-то... расчётливой, что ли. Серые глаза скользнули по комнате, задержались на Чене чуть дольше, чем следовало, и вернулись к Риду. — Доброе утро, капитан. Доброе утро, коллеги, — сказал он певучим голосом. — Рад познакомиться лично. Минхо молчал. Чен кивнул. Шон махнул рукой. Элиан подошёл к столу, разложил на нём несколько фотографий — крупные планы символов на груди жертв. — Я изучил эти знаки, — начал он, указывая длинным пальцем на рисунок. — Это не современная руника и не магия Мрака. Это древний язык, который использовали в двенадцатом веке... для закрепления демонических контрактов. — Демонических контрактов? — переспросил Чен. — Вы хотите сказать, кто-то заключает договоры с демонами? — Хуже, — Элиан посмотрел на него. — Кто-то пытается управлять демонами. Подчинять их своей воле. А эти символы — печати подчинения. Минхо почувствовал, как внутри тьма дёрнулась — резко, как от удара током. Подчинять демонов. Это напомнило ему кое-что. Кое-что, о чём он старался не думать последние годы. Кое-кого, кто пропал много лет назад, оставив после себя пустой дом, кровавые пятна на полу и книги о «чистой Тьме». Минхо сжал кулаки под столом. «Спокойно, — сказал он себе». Но где-то глубоко, там, где ворочалась его демоническая сила, зажглась красная лампочка тревоги. И она не собиралась гаснуть. Конец главы 1. (мой тгк: https://t.me/Vanilla_sadist81)