След в глазах твоих

Счастье длилось недолго. До следующего утра. Как бы Тэхену не хотелось, чтобы Чонгук обращал больше на него внимания, теперь альфа вообще уходил ни свет, ни заря, а приходил уже с наступлением темноты, когда омега уже засыпал, как бы не пытался держаться. Они ни разу не пересекались. Казалось, будто Тэхен живёт один в доме. И что самое обидное — не было дел по дому, которые нужно было выполнить, а небольшой котелок со свежей и готовой едой каждое утро стоял на столе. Так что омега голодным не был, но сделать приятно для Чонгука тоже не мог. Почему? ДА ПОТОМУ ЧТО В ДОМЕ НЕ БЫЛО ПРОДУКТОВ. Даже дохлой мыши или паука в углу. Пусто настолько, словно в этом доме никто не живёт. Тэхен тяжело и громко вздыхает, в очередной раз облазив все закрома дома и пару пристроек на территории. Снова ничего. Он чувствовал себя заложником. Вот только его мучили молчанием и игнорированием, а не физическим насилием. Психологически всегда труднее выдерживать такое. Воздух с шумом выходит через нос, пока руки снова сжимаются в кулаки. Немыслимо просто. Взгляд пробегает по слегка примятой постели на кровати альфы. В воздухе ещё ощущается почти невидимый шлейф земляники, который к концу дня окончательно выветривается. — Только попробуй быть с другим. Обоих закопаю. Дверь, ведущая в комнату Чонгука, громко хлопает за спиной. Через несколько мгновений Тэхен выходит на улицу через небольшую калитку и направляется куда глаза глядят. Впервые за столько дней он решил наконец выбраться за территорию дома вожака, чтобы свежим взглядом посмотреть, где он оказался, и кто его окружает. Да и развеяться не помешает. Постоянно окружающий запах сосновой хвои заставлял думать и злиться, вместо того, чтобы наконец расслабиться. Поселение явно было больше, чем то, где омега раньше жил. Дома выглядели иначе, внутри они были из дерева, но снаружи стены были выкрашены в белый. Если среди людей не принято было возводить заборы, то здесь у каждого был невысокий заборчик. Из-за этого улицы выглядели более опрятно и свежо. — Интересно, здесь все волки? Или среди них есть тоже люди… Сложно понять, ведь они ничем не отличаются, кроме скрытой стороны в виде облика животного. Глядя на то, как на лицах некоторых были улыбки, Тэхен начинал задумываться о том, действительно ли люди, на которых есть проклятие, будут так радоваться жизни. Или всё, что он слышал ранее — было только для запугивания? Кажется, нужно теперь пересмотреть своё отношение к этому вопросу, но только вряд ли сегодня. Сейчас хочется просто сменить обстановку, может быть, попытаться с кем-то заговорить. Омега скучал по родителям. Он так резко покинул их, что теперь жалеет, что не провёл больше времени с ними, пока оно было. Грусть сменилась лёгким раздражением. Так было всегда, когда Тэхен начинал думать о вожаке. За день запах из дома выветривался, поэтому часто к концу дня омега чувствовал внутреннее беспокойство пуще прежнего. И то, что альфа не пытался проявить внимание или поговорить — только больше расшатывало внутреннее равновесие. Хотя, если признаться честно, с момента появления в его жизни волка, равновесие и вовсе отсутствовало. Тэхен чувствовал, как его постоянно тянуло к тому, кто фактически был незнакомцем для него. Но объяснение этому он найти не мог. Разве что одна мысль была — хотелось влепить пощечину за то, что альфа, который взял ответственность, в итоге так трусливо сбегает. — Действительно, как щенок… Юнги был прав. Горькая улыбка мелькает на губах, но вскоре сменяется настоящей. Сбоку раздаются слишком громкие перешёптывания, которые привлекают внимание. Взгляд цепляется за две рыжие макушки, выглядывающие с интересом из-за заборчика. — Кто это? Ты знаешь, Инни? — Не знаю, Бинни. Он… — маленький альфочка принюхивается так громко, что слышит даже Тэхен. — Омега. — Это не тот омега, что должен помочь вожаку? — Я не знаю. Пошли сами спросим. Ни от кого не дождёшься тут ответов. Альфы кряхтят, слезая, видимо, с табуреток, и исчезают на время с глаз. Тэхен даже остановился, чтобы посмотреть, что они будут делать дальше, прыская от смеха и умиления. Детей он всегда любил. Этим было семь-восемь зим максимум. — Детвора! — из окна дома высовывается омега с такими же рыжими волосами, как у детей. — Вы что делаете? Тэхен не видит лиц, но определенно догадывается, как альфы сейчас строят невинные выражения, будто они просто друг с другом играют. Папа смотрит на своих детей строго. — Мы — ничего! Просто идём, чтобы сорвать немного… эээээ… смородины. — Да, смородины! — поддакивает второй. Омега исчезает из окна. За калиткой слышится копошение. — Давай быстрее… Он уйдёт сейчас… Калитка наконец открывается, и дети бросаются к Тэхену. Но успевают сделать только несколько шагов, после чего рыжеволосый омега хватает их за воротники. — Стоять на месте, щенки. За смородиной они собрались. Закончился сезон уже. Кого обмануть пытаетесь? Меня? Волчата хныкают и пытаются вырваться. — Ну, пааап, там омега вожака. Мы хотели познакомиться. — А он сам хотел с вами познакомиться? Если бы хотел — подошёл бы ближе. Может, вы отвлекаете его от важных дел? Дети грустнеют и опускают покорно головы вниз. Омега поднимает взгляд на Тэхена и смущённо улыбается. — Вы извините моих альф. Когда любопытство берёт верх — ничего не в силах остановить их. — Всё в порядке, —поднимает уголки губ в ответ. — Думаю, я сам виноват, потому что решил остановиться рядом. — Заходите домой. И не смейте без меня открывать калитку, — строгий голос заставляет детей последовать указанию как можно быстрее. — Ещё раз извините. Откланявшись, омега возвращается домой. Альфочки тем временем уже снова оказались на своих табуретках возле заборчика. — Вы красивый, Тэхен! — детский громкий голосок разнёсся по всей улице, вызывая смущение. — Не удивительно, что Чонгук выбрал вас! Эх, мне бы такого омегу, когда вырасту… Тэхен только смеётся со слов и томных вздохов волчат вслед, сдвинувшись с места. Мысли снова возвращаются к альфе. Радость от забавной встречи смывается волной негодования, а следом и обидой. — Вот только сам Чонгук не рад своему выбору…Иначе он бы иначе вёл себя…  — тихо расстроенно вздыхает омега, направляясь к выходу из поселения в сторону леса. Живой шум поселения остаётся где-то за спиной, впереди перед глазами вырисовывается залитая солнцем и зеленью полянка. Тэхен присаживается под небольшим деревом в его тени и шумно выдыхает, опуская тяжёлые плечи. Интересно то, что жители смотрели без какого-то отвращения или ненависти, в то время как в человеческом поселении взгляды обычно были наполнены страхом и покорностью. Здесь всё ощущалось из-за этого слегка… нереальным. Хотя, что более нереально из этого: свободные люди или то, что волк выбрал себе омегу из человеческого вида. Тэхен шарит руками по земле вокруг, цепляя пальцами травинки и мелкие веточки, пытаясь отвлечься. Пока не попадает на что-то необычное. Омега переводит взгляд вниз и видит мелкие кустики с земляникой, скрытые под травой. Брови взлетают от удивления вверх, пока пальцы осторожно срывают несколько ягод. Земляника кисловатой сладостью тает на языке, вызывая непроизвольные слёзы. Почему он выбрал меня? Зачем, если я ему не нужен? Я мог бы сейчас есть папины вареники с вишнями и абрикосами, а не сидеть посреди леса в полном одиночестве. Обида давит на грудь, заставляя слегка задыхаться. Капли, срывающиеся с ресниц, оставляют влажные следы на щеках. Пусть этого альфу Чон Чонгука в лесу кабан забьёт. Он достоин именно такого наказания. Ещё несколько ягод оказываются во рту. Злости больше нет, пришло смирение с ситуацией, вместо неё пришло огорчение, давящее изнутри на рёбра. Он ведь был хорошим омегой, если закрыть глаза на скверный характер. По дому умел управляться, с хозяйством и землёй тоже работает. Даже с альфой пару раз был, который научил постельным фокусам, что помогают больше приносить удовольствия. Он подготовленный к семейной жизни, поэтому это не стало слишком большой неожиданностью. Просто омега не предвидел, что всё именно так быстро произойдёт. Но его просто игнорировали. Оставили дома как растение, которое только нуждается в еде и воде, ничего не требуя взамен. Можно было бы обрадоваться… но Тэхену от этого было горько. Всхлипы даже нет нужды сдерживать, всё равно никто не услышит и не увидит. Для всех он был чужаком и даже если на него обратят внимание, то вряд ли кто-то обеспокоится в чём дело. Жасмин сгоревшими цветами оседает в горле, отражая отчаяние, что вызывает новый поток слёз. Такой жалкий и ненужный. Перед глазами появляется расплывчатое рыжее пятно, и омеге приходится проморгаться, чтобы сфокусировать взгляд. Большой волк склоняет голову в сторону, точно как собака, порождая неожиданный приступ смеха у Тэхена. Забавно. У омеги даже нет сил, чтобы испугаться, ему ведь некуда бежать, даже если его собрались прямо здесь съесть. Но волк уходит куда-то в сторону, исчезая за деревом, возле которого сидел Тэхен. А через несколько мгновений спустя рядом на траву присаживается… молодой омега с копной рыжих волос. — Тэхен, что случилось? Тебя кто-то обидел? Почему ты плачешь? — волк озадаченно рассматривает лицо и тело на признаки ушибов или ещё каких-то следов. — Почему… откуда ты знаешь моё имя? Сначала дети, теперь ты… — омега шмыгает носом и вытирает пальцами слёзы, стараясь немного привести себя в порядок. — Как это? Ты не знаешь? — искреннее недопонимание отражается на лице напротив. — Чего не знаю? — Тебя и твоё имя знает вся стая. От удивления Тэхен открывает рот, но ничего не говорит, только хлопает ресницами. А следом озадаченно хмурит брови. — Это как? Почему? — Тебе Чонгук не сказал разве? Ты ведь его омега. Он должен был ввести тебя в курс дела и вообще рассказать больше о нас. Вряд ли ты много знаешь… — волк многозначительно замолкает, задумываясь на мгновение, — правды. К горлу снова подкатывает истерика, а из глаз скатывается пара слезинок. Смягчившийся было жасмин опять горчит и раздирает горло. Омега напротив только слегка морщится и шмыгает носом, но это скорее от переживания и непонимания, нежели от неприязни. — Эй-эй. Это из-за него ты расстроен? Он тебе что-то сделал? На губах Тэхена мельком проскакивает невесёлая улыбка, когда он поднимает глаза. — Он ничего вообще не сделал. Я словно не существую для него. Я… — омега сжимает кулаки, снова вспыхивая внутри, словно фитилёк. — Я ненавижу его! Он… он… — слова даются с трудом из-за нового приступа слёз, но его не подгоняют, дают высказаться.  — Зачем он выбрал меня, если я не нужен ему? Даже не разговаривает со мной с момента, как мы только оказались здесь. — Вы не говорили?.. Вообще, что ли? — Он только недовольно носом воротил, когда я сказал, что буду жить в его доме, если я его омега. И это было в первый день. А после того я даже дома не вижу его никогда. Я же навязался, получается… — из-за истерики некоторые слова глотаются, но суть в общем ясна. — Ты всё правильно сделал. Его постоянно нужно подталкивать к решениям, но это уже слишком, — волк начал негодовать, что отразилось в его пряном пачули. — Кто так ведёт себя с омегой… — Вот именно! Я вообще не понимаю зачем волку человеческий омега… Это злой умысел какой-то? Вы потом хотите меня сжечь? Или как оленёнка схватите в лесу и съедите? Фантазия разыгралась так, что даже волк оторопел, явно не ожидавший такого. — Я, конечно, знал, что люди не очень хорошего о нас мнения… Но чтобы настолько… — Тогда зачем я ему?! Чтобы немного успокоить разыгравшуюся истерику Тэхена, волк выпускает успокаивающие феромоны, продолжая говорить более мягко. Дышать стало легче. — Тут такое дело… Влажный взгляд, полный внимания, говорил о готовности слушать. Волк вздохнул и перевёл глаза в сторону, откуда он пришёл. — Шаман, которого ты знаешь, сказал Чонгуку, что ему пора семью заводить. Духи сообщили, что пришло время. Вот только как ты успел заметить… Чонгук не из тех, кто быстро соглашается. И он отрицал и брыкался, как молодая кобыла. И духи… они разгневались. А от того закрыли ему возможность чувствовать и говорить со своим волком. Это значит… — … что он не может обращаться? — Тэхен даже не заметил, как его поглотил разговор, а глаза высохли. — Точно, — кивает омега. — Поэтому Чонгуку пришлось покориться воле духов. И так шаман передал их слова, что нужно искать особенного омегу. Того, кто способен вернуть волку его истинную сущность. — Но почему именно человек? — У духов свои цели. Главное то, что они никогда не заставляли делать то, что способно причинить нам вред. Всё во благо стаи и каждого её члена, — волк мягко улыбается с долей мудрости. Тэхен задумывается. Ветерок несёт тёплый воздух и путается в волосах с парой сухих листьев. Вот истинная причина того, почему он так относится ко мне. Его заставили сделать это. Потом ещё и я навязался. Кажется, он даже видеть меня не хочет. Но между нами ведь есть какая-то связь… Я чувствую это… Он, кажется, тоже… Вопросы, вопросы. И никаких ответов. Видя зависшего омегу, волк нежно сжимает плечо, пытаясь выразить поддержку. — Не стоит накручивать себя. Не знаю, что именно в твоей голове. Но лучше спроси обо всём его сам. — А ты откуда об этом знаешь? — Тэхен облегчённо вздыхает, ощущая тепло от касания. — Я? Ах точно, тебе ведь никто ни о чём не рассказывал. Я муж Юнги, которого ты его встречал раньше, Чимин. Юнги правая лапа Чонгука, а оттого то, что знает он — знаю я. — Рад, что хотя бы ты мне прояснил картину, Чимин, — благодарная улыбка заиграла на губах омеги. Шум летнего леса на некоторое время поглощает возникшую тишину между ними. Каждый думал о своём, но в запахах больше не было горечи. Тэхен, кажется, наконец понял в каком направлении ему двигаться, чтобы завоевать внимание своего волка. И злость здесь явно не помощник. Почему свой? Духи ведь не могут ошибаться. — Тебя проводить до дома? — Чимин мягко улыбается, поднимаясь на ноги и подхватывая свою сумку с земли. Ответом служит мелкий кивок и горящие надеждой глаза.  — У меня к тебе будет небольшая просьба. Волк удивлённо вскидывает брови. — Могу ли я взять у тебя немного продуктов? Дома нету даже крошек, из которых хоть что-то можно было бы приготовить поесть.