Сломанный навеки

Луна стоял над Грегори, который всё ещё тяжело дышал после «Времени на стенке». Красный глаз Воспитателя мерцал неровно — признак того, что его повреждённая система всё глубже проваливалась в безумие. — Ты всё ещё не понял.. — тихо проговорил аниматроник. — Даже после стенки ты смотришь на меня с непослушанием в глазах. Значит, нужен более… наглядный урок. Он резко наклонился, схватил Грегори за лодыжку и одним мощным рывком поднял мальчика вверх ногами. Грегори вскрикнул от неожиданности, когда мир перевернулся. — Луна! Что ты делаешь?! Пусти! — Тихий час. — спокойно ответил Луна. — Только теперь — перевёрнутый. Воспитатель подошёл к крепкой металлической балке, торчащей из края крыши, и быстро обмотал вокруг щиколоток Грегори старый, но всё ещё прочный трос. Затянул узлы так сильно, что трос глубоко врезался в кожу. Потом перекинул другой конец троса через балку и потянул. Грегори с криком взлетел вверх и повис вниз головой. Его тело раскачивалось в воздухе на высоте около двух с половиной метров над крышей. Кровь мгновенно прилила к лицу. Уже через несколько секунд щёки и лоб мальчика начали краснеть. — Луна… сними меня! Это больно! — закричал Грегори, пытаясь дотянуться руками до своих ног. Аниматроник подошёл ближе и сильно ударил его ладонью по спине, заставив тело сильно качнуться. — Руки вниз! — рявкнул он. — Во время тихого часа руки должны быть вдоль тела. Ты должен лежать… то есть висеть тихо и спокойно. Грегори тяжело дышал. В таком положении дышать становилось всё труднее — диафрагма была сдавлена, а кровь продолжала приливать к голове. Лицо быстро наливалось краснотой, в висках стучало, кровяное давление усиливалось. Луна сел прямо под ним на пол, скрестив ноги, и поднял голову, наблюдая за висящим мальчиком. — Вот так должно выглядеть послушание. — сказал он с неприятной удовлетворённостью. — Когда ребёнок перестаёт бегать, перестаёт говорить и просто… принимает наказание. Ты будешь висеть здесь, пока не поймёшь это. Грегори попытался подтянуться, чтобы хоть немного облегчить давление на щиколотки, но Луна сразу отреагировал. — Не шевелись! — злобно прошипел он и сильно толкнул тело Грегори, заставив того раскачиваться из стороны в сторону, как маятник. — А-а-а! Прекрати! — закричал мальчик. От резкого раскачивания у него закружилась голова, а трос ещё сильнее впился в кожу. — Каждый раз, когда ты двигаешься или начинаешь ныть, я буду тебя раскачивать сильнее, — предупредил Луна. — Хочешь висеть спокойно — виси спокойно. Хочешь кричать — будешь крутиться, как игрушка. Прошло уже несколько минут. Лицо Грегори стало тёмно-красным, почти багровым. В глазах начало темнеть, в ушах шумело. Каждый вдох давался с трудом. — Мне… тяжело… дышать… — прохрипел он слабым голосом. Луна встал, подошёл ближе и схватил Грегори за голову, приподняв ее чуть выше, чтобы посмотреть в глаза. — Дыши тише. — прошептал он почти ласково. — Хорошие дети на тихом часе не жалуются. Они терпят. Они молчат. Они принимают то, что заслужили. Он отпустил мальчика, и его голова снова безвольно повисла вниз. — Ещё пять минут. — объявил Воспитатель и вернулся на своё место. — Если за это время ты не издашь ни звука и не пошевелишься — я тебя сниму. А если продолжишь ныть… я оставлю тебя висеть до утра. И возможно, даже немного покручу. Грегори висел вниз головой, дрожа всем телом. Слёзы текли по его лбу и капали на пол крыши. Руки бессильно болтались вдоль тела. Лицо пылало, а в голове стучало так сильно, будто все вот-вот взорвётся. Луна сидел внизу и спокойно наблюдал за ним, тихо напевая искажённую колыбельную: — Спокойной ночи… плохой мальчик… Пусть кровь стучит… пусть тело болит… Учись быть послушным… учись быть молчаливым…

***

Луна молча смотрел на Грегори, который всё ещё висел вниз головой во время «Перевёрнутого тихого часа». Мальчик тяжело дышал, лицо было багровым, а из носа текла тонкая струйка крови от сильного прилива. — Ты всё ещё дышишь слишком громко. — холодно заметил Луна. — Значит, урок ещё не усвоен. Он подошёл ближе, одним движением перерезал трос и позволил Грегори тяжело рухнуть на крышу. Мальчик упал на бок и застонал, пытаясь восстановить дыхание. Но Луна не дал ему времени прийти в себя. Он схватил Грегори за запястье и грубо потащил его к самому краю крыши — туда, где бетон обрывался и открывалась глубокая пропасть разрушенного лабиринта. Внизу зияла тьма, усеянная острыми обломками металла и бетона. — Нет… Луна, пожалуйста… — слабо прохрипел Грегори, пытаясь упереться ногами в пол. Воспитатель не слушал. Он остановился прямо у края и резко дёрнул мальчика вперёд. Грегори вскрикнул, когда его тело почти полностью вылетело за край крыши. Луна держал его только за одно запястье. Теперь Грегори висел над пропастью, болтаясь в воздухе. Под ним было метров семь-восемь пустоты и острые обломки внизу. Мальчик инстинктивно схватился второй рукой за запястье аниматроника, вцепившись в холодный металл мёртвой хваткой. — ЛУНА!!! — закричал он в панике. — НЕ НАДО! Я УПАДУ! Тот стоял на самом краю, слегка наклонившись вперёд. Его красный глаз ярко светился в темноте. Он медленно начал ослаблять пальцы, которыми держал Грегори. — Чувствуешь? — тихо спросил он. — Как легко ты можешь упасть… Один мой палец разожмётся — и ты полетишь вниз. Разобьёшься о бетон, как игрушка. Грегори дышал часто и прерывисто, глаза были широко раскрыты от ужаса, ноги беспомощно болтались в пустоте. — Пожалуйста… не отпускай… я буду послушным… я сделаю всё, что скажешь! Луна чуть-чуть разжал пальцы. Грегори сразу провалился вниз на несколько сантиметров и дико закричал. Тело мальчика дёрнулось от страха. — Нет нет нет! Пожалуйста..! — Тише. — приказал аниматроник. — Если будешь кричать слишком громко, я могу случайно разжать руку от неожиданности. Он держал ребенка так, что тот постоянно чувствовал, как пальцы Луны медленно скользят по его запястью. Каждый раз, когда мальчик начинал дёргаться или умолять, Луна ослаблял хватку ещё немного — ровно настолько, чтобы его сердце чуть не останавливалось от ужаса. — Посмотри вниз. — потребовал Луна. — Посмотри, где ты окажешься, если продолжишь плохо себя вести. Грегори, дрожа всем телом, опустил взгляд. Темнота внизу казалась бездонной. Острые куски арматуры и обломки бетона ждали внизу, как зубы. — Я… я смотрю… — всхлипнул он. — Пожалуйста… вытащи меня обратно… Воспитатель наклонился ниже, его голос стал тихим и зловещим: — Скажи мне, что ты плохой мальчик. Скажи, что ты больше никогда не будешь пытаться убежать. Скажи это так, чтобы я тебе поверил. Грегори, вися над пропастью и чувствуя, как потные пальцы медленно выскальзывают из хватки Воспитателя, срывающимся голосом закричал: — Я плохой мальчик! Я больше никогда не буду убегать! Я буду послушным! Пожалуйста… пожалуйста, не отпускай меня! Луна несколько секунд молчал, наслаждаясь паникой в голосе Грегори. Потом, очень медленно, он начал поднимать мальчика обратно. Когда Грегори оказался почти на уровне края крыши, Луна внезапно остановился и снова чуть ослабил хватку, заставив мальчика снова повиснуть над бездной. — Ещё раз. — потребовал он. — Громче. И с чувством. Грегори уже плакал, голос дрожал и срывался: — Я плохой мальчик! Я буду слушаться! Я не буду убегать! Я сделаю всё, что ты скажешь! Только… только не отпускай! Только после этого Луна с резким рывком втащил Грегори обратно на крышу. Мальчик рухнул на бетон, дрожа всем телом, и свернулся в комок, тяжело дыша и всхлипывая. Руки и ноги не слушались. Луна встал над ним и тихо сказал: — Запомни это чувство, Грегори. В следующий раз, когда захочешь ослушаться… я не буду тебя держать. Он наклонился и почти ласково погладил мальчика по голове холодной металлической рукой. — А теперь назад на тихий час. И чтобы я больше не слышал от тебя ни звука.