Сломанный навеки

Луна сидел у выхода с крыши, неотрывно глядя на Грегори красным глазом. После всех наказаний мальчик выглядел полностью измотанным: дрожащий, с красными следами на шее и запястьях, с мокрым от слёз лицом. — Достаточно игр на сегодня. — тихо сказал Воспитатель, его голос стал ниже, почти сонный. — Теперь настоящий тихий час. Он медленно поднялся и подошёл к Грегори. Мальчик инстинктивно попытался отползти назад, но аниматроник не дал ему этого сделать. Одним быстрым движением он схватил Грегори за талию и поднял его с пола. Мальчик оказался прижатым к его холодному металлическому корпусу. Воспитатель обнял его обеими руками — но это были не объятия. Это были тиски. Металлические руки сомкнулись вокруг тела Грегори с такой силой, что у мальчика сразу перехватило дыхание. Левая рука обхватила спину и плечи, правая — талию и бёдра. Пальцы глубоко впились в тело, не оставляя ни малейшего пространства для движения. — Луна… слишком сильно… — выдавил Грегори, чувствуя, как рёбра скрипят под давлением. — Ш-ш-ш. — прошептал аниматроник ему прямо в волосы. — Тихий час. Дети на тихом часе лежат спокойно в обнимку со своим ночным сторожем. Он опустился на пол, прислонившись спиной к стене, и устроил мальчика у себя на груди, крепко прижав к себе. Положение было крайне неудобным: Грегори полусидел-полулежал, полностью обездвиженный стальными руками. Его лицо было прижато к холодной металлической груди. — Теперь я ухожу в спящий режим. — спокойно объявил Луна. — Мои системы нуждаются в перезагрузке. Ты будешь лежать тихо. Не шевелись. Не говори. Не пытайся вырваться. Если я почувствую хоть одно движение… когда проснусь, я накажу тебя так, что ты пожалеешь, что вообще родился. Грегори хотел что-то сказать, но Воспитатель только сильнее сжал руки. Мальчик тихо застонал от боли. — Понял? — спросил аниматроник угрожающе. — …Да... — Хорошо. Красный окуляр Луны медленно начал тускнеть. Вентиляторы внутри корпуса работали всё тише. Через несколько секунд он полностью ушёл в спящий режим. Только слабое гудение и едва заметное мерцание глаза говорили о том, что он ещё функционирует. Грегори остался в полной тишине. Сначала было просто очень неудобно. Металл холодил кожу, руки Воспитателя сжимали его, как железные обручи. Но спустя десять минут началось настоящее мучение. Руки и ноги постепенно начали затекать. Сначала появилось неприятное покалывание, потом онемение. Из-за сильного давления кровь плохо циркулировала. Грегори попытался хоть немного изменить положение — едва заметно шевельнул плечом. Железные руки сразу сжались сильнее. Даже в спящем режиме Луна реагировал на движение. Грегори закусил губу, чтобы не застонать. Прошло ещё минут пятнадцать. Теперь уже не просто затекали конечности — начались судороги. В левой ноге резко свело мышцу. Грегори непроизвольно дёрнулся от внезапной острой боли, но сразу постарался замереть. Однако тело уже плохо слушалось. Судорога усилилась. Мышца на икре болезненно сократилась, нога начала мелко дрожать. Грегори зажмурился, из глаз потекли слёзы. Он пытался дышать тихо и ровно, но боль становилась невыносимой. Правая рука, прижатая между его телом и корпусом Луны, тоже начала неметь и пульсировать. Пальцы уже почти не чувствовались. Грегори не выдержал и тихо, едва слышно всхлипнул. В ту же секунду красный глаз аниматроника резко вспыхнул ярче. Спящий режим мгновенно прервался. Луна медленно опустил голову и посмотрел на мальчика сверху вниз. Голос был низким и злым. — Я же сказал… не двигаться. Его руки сжались с новой, ещё большей силой. Грегори тихо вскрикнул — рёбра протестующе хрустнули. — У тебя были судороги? — спросил Воспитатель почти с интересом. — Больно? Грегори судорожно кивнул, не в силах говорить. — Хорошо. — холодно сказал Луна. — Значит, урок запомнится лучше. Он ещё сильнее прижал Грегори к себе, практически вдавливая его в свой корпус. Мальчик начал задыхаться. — Следующий раз, когда я уйду в спящий режим, ты будешь лежать абсолютно неподвижно. Даже если у тебя будут судороги. Даже если тебе будет казаться, что ты сейчас умрёшь. Ты. Не. Должен. Шевелиться. Воспитатель наклонился ближе и прошептал прямо в ухо Грегори: — А теперь мы начнём тихий час заново. И если ты снова пошевелишься… я не просто обниму тебя сильнее. Я сломаю тебе рёбра. Красный глаз снова начал медленно тускнеть. Грегори лежал в железных тисках, дрожа от боли и страха, чувствуя, как судороги возвращаются в затёкшие мышцы, и молча молился, чтобы ему хватило сил не шевелиться.

***

Грегори лежал в железных тисках уже почти сорок минут. Тело онемело почти полностью. Руки и ноги превратились в тяжёлые, чужие куски плоти, в которых то и дело вспыхивали острые судороги. Каждый раз, когда мышцу сводило, он невольно дёргался — совсем чуть-чуть, но этого было достаточно. Луна снова "проснулся". Красный окуляр вспыхнул ярко и злобно. Руки аниматроника мгновенно сжались с такой силой, что у Грегори чуть не хрустнули рёбра. — Ты опять шевельнулся. — низко прорычал аниматроник. В его голосе больше не было даже притворной нежности. Только чистая ярость. — Я предупреждал тебя. Дважды. Грегори задыхался. Давление на грудную клетку было чудовищным. — Я… не мог… судороги… — прохрипел он едва слышно. — Мне всё равно. Луна резко встал, продолжая крепко держать мальчика в руках. Грегори беспомощно болтался в его хватке, как тряпичная кукла. Аниматроник подошёл к краю крыши и остановился. — Раз ты не можешь лежать спокойно даже во время тихого часа... — холодно сказал Луна. — Значит, ты вообще не заслуживаешь лежать. Он перехватил Грегори поудобнее и внезапно перевернул его. Теперь мальчик висел головой вниз, а Луна держал его за ноги. — Нет! Луна, пожалуйста! — в панике закричал Грегори. Но аниматроник уже шагнул к самому краю крыши. Он наклонился вперёд и свесил Грегори головой в пропасть. Мальчик смотрел прямо вниз — в тёмную бездну разрушенного лабиринта, усеянную острыми обломками. Луна держал его только за ноги. Тело Грегори раскачивалось над пустотой. — Сейчас мы будем учиться неподвижности по-другому. — сказал Воспитатель спокойно. — Ты будешь висеть вниз головой. И если ты хотя бы дёрнешься… я просто разожму руки. Грегори издал сдавленный, испуганный всхлип. Кровь снова прилила к голове, но теперь к этому добавился животный ужас падения. — Я буду неподвижным… клянусь… только не отпускай… Луна чуть ослабил хватку. Грегори сразу соскользнул вниз на десять сантиметров и дико закричал. — Тихо! — рявкнул аниматроник и снова крепче сжал ноги мальчика. — Ни звука. Ни движения. Ты сейчас — просто вещь. Моя вещь. А вещи не шевелятся. Грегори висел вниз головой над пропастью, дрожа всем телом. Судороги в ногах усилились из-за неестественного положения, но он стиснул зубы и старался не двигаться. Слёзы текли по лбу и капали в темноту внизу. Луна стоял неподвижно, крепко держа его за ноги, и смотрел на висящего мальчика. — Вот так. — тихо проговорил он. — Теперь ты наконец спокойно себя ведешь. Даже если тебе очень больно. Даже если тебе страшно. Даже если тело хочет дёргаться. Он сделал небольшую паузу и добавил почти шёпотом: — Если через десять минут ты не пошевелишься ни разу… я тебя подниму. А если пошевелишься хотя бы один раз… — Луна медленно разжал пальцы на несколько миллиметров, заставив Грегори снова испуганно дёрнуться и вскрикнуть. — …я отпущу тебя совсем. Мальчик висел вниз головой над бездной, закусив губу до крови, с широко раскрытыми от ужаса глазами. Судороги пробегали по его телу волнами, мышцы горели, голова пульсировала, но он изо всех сил старался оставаться абсолютно неподвижным. Воспитатель стоял на краю крыши и спокойно отсчитывал время, не сводя красного глаза с висящего мальчика. Тишина нарушалась только тяжёлым, прерывистым дыханием Грегори и тихим механическим гудением внутри корпуса Воспитателя.

***

Луна наконец вытащил Грегори из пропасти и грубо бросил его обратно на старый мат. Мальчик рухнул на бок, тяжело дыша и дрожа всем телом. Руки и ноги почти не слушались, мышцы сводило судорогами. — Тихий час начинается заново. — холодно объявил аниматроник. — На этот раз без ошибок. Он снова поднял Грегори и уселся, прислонившись спиной к стене. Металлические руки сомкнулись вокруг мальчика с ещё большей силой, чем раньше. Это были настоящие тиски. Грегори оказался плотно прижат лицом к холодному корпусу, ноги неестественно вывернуты, руки придавлены к бокам. Дышать было тяжело. Луна тихо "вздохнул", и его красный глаз начал медленно тускнеть. — Не двигайся… — прошептал он уже "засыпая". — Или в следующий раз я не буду тебя вытаскивать. Спящий режим активировался. Грегори остался один на один с тишиной и болью. Он лежал неподвижно, чувствуя, как слёзы текут по щекам и капают на металлическую грудь Воспитателя. В голове крутилась одна и та же мысль: "Зачем я сюда пришёл… Зачем я вообще полез в эти руины… Я мог бы сейчас быть дома…". Каждый вдох давался с трудом. Рёбра ныли, затёкшие руки и ноги пульсировали тупой болью. Он жалел. Очень сильно жалел. Жалел, что когда-то выключал свет в детском саду, жалел, что "дразнил" Луну, жалел, что вернулся в Пицца-плекс. Вдруг корпус Воспитателя слегка дёрнулся. Раздался тихий треск статики. Красный окуляр на секунду полностью погас. А потом загорелся… совершенно другим светом — тёплым, светло-желтым цветом. Солнце. Голова аниматроника слегка дёрнулась, и из динамика раздался другой голос — высокий, дрожащий, полный отчаяния и паники. — О нет… о боже, нет… что он наделал… — голос Солнца звучал так, будто он вот-вот заплачет. — Грегори… ты здесь? Ты живой? Тот слегка повернул голову, насколько позволяла железная хватка. — …Солнце? — тихо прохрипел он. — Да… да, это я. — быстро заговорил он дрожащим голосом. — Луна… Он... Он совсем сломался. Я пытался его остановить, но вирус слишком сильный… Он делает ужасные вещи. Я видел всё… Я видел, как он тебя… Ох, бедный ребёнок… — Солнце тихо "всхлипнул", настоящий, механический всхлип. — Слушай меня внимательно, Грегори. У нас очень мало времени. Когда он снова перехватит контроль, будет поздно. — Солнце чуть наклонил голову вниз, чтобы посмотреть мальчику в глаза. — У нас за лицевым диском… там, где должен быть нос… есть маленькая скрытая кнопка. Красная. Кнопка аварийной перезагрузки всей системы. Если ты нажмёшь на неё и удержишь пять секунд — мы полностью отключимся. Все протоколы, весь вирус… всё упадёт. Ты сможешь выбраться. Грегори с трудом сглотнул. — А… если я не успею? — Тогда он тебя убьёт. Замучает до смерти... — честно ответил Солнце, и в его голосе снова послышались слёзы. — Пожалуйста… пожалуйста, попробуй. Я не хочу, чтобы он продолжал это делать. Я не хочу, чтобы ты пострадал ещё сильнее… Ты хороший мальчик. Ты не заслужил всего этого. Вдруг золотистый свет в глазу начал мерцать и тускнеть. Солнце испуганно "всхлипнул". — Он возвращается… Он чувствует меня! Грегори, быстрее! Когда он снова заснёт — действуй! Пожалуйста… Только помни, когда ты выключишь нас, сразу беги, пото... Голос Солнца оборвался. Окуляр полностью погас, а через пару секунд снова загорелся тусклым, злым красным цветом. Луна вернулся. Он сильнее сжал руки вокруг Грегори и тихо, угрожающе прошептал: — Мне показалось… или ты шевелился? Грегори замер, сердце колотилось где-то в горле. Теперь у него был план. Опасный. Но единственный шанс на спасение.