Судьба Гранитного воина: Неоновый кошмар

«Следствия не требуют внимания. Причины — требуют.»

Телефон завибрировал у Вальдгарда в тот самый момент, когда он кормил птиц у воды. Экран вспыхнул именем — коротким, без пояснений. Он даже не стал слушать до конца. Тело среагировало раньше мысли. Он сорвался с места, почти бегом, тяжёлые шаги глухо били по дорожке. Машина приняла его, как всегда, без вопросов. Поворот ключа — и двигатель взревел так, будто тоже всё понял. Газ в пол. Компрессор завыл, выхлоп плюнул огнём, и машина рванула, ломая тишину района, уносясь в сторону доков. Город мелькал, смазывался. Светофоры, перекрёстки, тени. В голове не было слов — только вектор. Туда. В квартире всё произошло быстро и грязно. Дверь наконец поддалась, и они ввалились внутрь, как вода через прорванную плотину. Узкий коридор, старая мебель, запах лекарств и кошачьего корма. Лия не кричала — она ударила. Арматура, вырванная из угла, описала короткую дугу. Натали не успела — удар пришёлся вскользь, рассёк кожу над бровью. Кровь тут же залила глаз, жгучая, ослепляющая. — Сука! — выдохнула она, отступая. Джексон среагировал мгновенно. Он врезался в Лию всем телом, выбивая из рук арматуру, скрутил, прижал к полу. Лия билась, вырывалась, кричала — уже не слова, а звук, животный, рвущийся. — Спокойно! — рявкнул он. — Спокойно, блядь! Рико метался по комнате, адреналин бил через край. Он заметил движение — тёмный комок под столом. Кошка. Он схватил её резко, неловко, животное вырвалось, зашипело, забилось. — Эй, эй, — нервно смеясь, сказал он, поднимая её. — Слышь, тише, а то… Он не делал ничего по-настоящему — но угрозы в его голосе хватало. Лия увидела это и сорвалась окончательно, рванулась к нему, забыв о боли и страхе. — Не трогай! — закричала она. — Пожалуйста! — Тогда веди себя нормально! — огрызнулся Рико, сам уже не понимая, что делает. Илай стоял у двери, на стреме, прислушиваясь к подъезду. Музыка из соседней квартиры, шаги, лифт где-то внизу. Всё пока было тихо. Слишком тихо. — Быстрее, — бросил он. — Что-то мне это не нравится. Натали, прижимая ладонь к рассечённому лбу, смотрела на Лию. В её взгляде не было триумфа — только холодный расчёт и раздражение от сорванного контроля. — Успокойся, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Если будешь сотрудничать, никто не пострадает. Но в этот момент где-то далеко, за пределами квартиры, за пределами их понимания, уже нёсся ревущий автомобиль. И город — старый, бетонный, солёный — готовился напомнить им, что не все звонки остаются без ответа. Шоссе стелилось под колёсами, как мокрая лента. Машина шла на грани — не красиво, не показательно, а угрожающе правильно. Рёв мотора не был бравадой, это был рабочий звук, низкий, злой, такой, от которого водители справа инстинктивно жались к обочине, даже не понимая почему. Вальдгард не смотрел по сторонам. Одна рука на руле, вторая — проверяет. Затвор — ход чистый. Магазин — полный. Запасные — на месте. Разгрузка сидит плотно, не тянет, не шумит. Меч под пальто — там, где должен быть. Машина знала этот темп, компрессор ныл, как зверь на поводке. Терминалы показались впереди: чёрные силуэты, крановые стрелы, бетонные кишки доков. Миля. Меньше. — Успеем, — сказал он вслух. В квартире всё шло криво. Илай первым почувствовал неладное. Не мыслью — ухом. Где-то далеко, за пределами района, в городском шуме появился звук, который не вписывался. Не обычный трафик, не сирена. Ровный, нарастающий рокот, будто кто-то гнал по шоссе не ради скорости, а ради цели. Он нахмурился, подошёл к окну, выглянул между шторами. — Вы слышите? — бросил он. Рико не слышал. Рико был занят. Кошка извивалась в его руках, хрипло шипела, когти скользили по куртке. Он смеялся — нервно, дергано, слишком громко. — Да заткнись ты, — сказал он Лии. — Смотри, какая злая. Прям как хозяйка. Лия перестала дёргаться. Она плакала секунду назад. А потом что-то щёлкнуло. Лицо исказилось, дыхание сбилось — и она начала смеяться. Тихо сначала. Потом громче. Смех был неровный, надломленный, не радостный. Натали, сидевшая на кухне, прижимала пакет со льдом к рассечённому лбу. Кровь остановилась, но лицо жгло. Она посмотрела на Лию с холодным раздражением. — Ты ебанулась? — спросила она. — Чё смешного? Лия подняла на неё глаза. Слёзы текли, но взгляд был ясный. Слишком ясный. — Вам пиздец, — сказала она и снова рассмеялась. — Вы даже не понимаете, вам пиздец. Джексон выругался, сжав ей плечо. — Закрой рот. — Не могу, — выдохнула она между приступами смеха. — Он уже едет. Илай резко обернулся. — Кто? Ответа не было. Снаружи это уже было слышно всем. Рёв прорвался в квартал, как гроза в поле. Не визг, не дрифт — тяжёлый, злой звук, будто бетонный зверь вырвался на волю. Машина влетела во двор, не сбрасывая, асфальт взвыл под шинами. Тормоза. Рёв захлебнулся. Двигатель заглох — резко, как отрубленный. Тишина упала слишком быстро. Илай отступил от окна, лицо стало белым. — Так… — сказал он. — Такого не было в плане. Рико замер. Кошка вырвалась из рук и метнулась под диван, сбив стул. Лия перестала смеяться. Она просто сидела, тяжело дыша, и смотрела в сторону двери. — Я же говорила, — тихо сказала она. — Он всегда приходит сам. Где-то в подъезде что-то щёлкнуло. Не громко. Почти вежливо. Во двор они вышли кучей, неровно, сбиваясь. Джексон тащил Лию через плечо — она уже не сопротивлялась, только тяжело дышала, голова болталась, волосы липли к лицу. Рико шёл сбоку, держа сумку, из которой доносилось приглушённое, истеричное шипение и царапанье. Натали прикрывала тыл, оружие дрожало в руках — не от усталости, от ощущения, что что-то здесь неправильно. Илай замыкал, постоянно оглядываясь на подъезд, будто ждал, что оттуда сейчас выйдет ещё кто-то. Или что-то. Во дворе стояла машина. Не просто стояла — занимала пространство. Бронзово-серебряный Арес, тяжёлый, широкий, будто вросший в асфальт. Фары погашены. Кузов ещё тихо потрескивал, остывая. И рядом с капотом — человек. Невысокий. Широкий. В пальто с меховой оторочкой, которое выглядело настолько неуместно, что это пугало сильнее, чем броня или оружие. В одной руке сигарета, в другой — ничего. Совсем ничего. Он стоял расслабленно, будто ждал опоздавших на встречу. Он кивнул им, как старым знакомым. Илай вдруг почувствовал странное желание немедленно закончить разговор, посадить всех в машину и уехать. Без денег. Без заказа. Без объяснений. Он не мог объяснить почему. Просто впервые за много лет инстинкт, который обычно спасал ему жизнь, буквально орал в голове. — Вечер добрый, — сказал спокойно. Голос был низкий, без надрыва. — Предлагаю простой вариант. Вы прямо сейчас возвращаете девушку туда, откуда взяли. Животное — тоже. Потом разворачиваетесь, уходите, и дальше живёте как умеете. Лижете очко кому скажут, грабите, бухаете, хороните друзей. Я, возможно, ничего не сделаю. Он затянулся, выпустил дым в сторону. Тишина повисла густая, липкая. Рико рассмеялся первым. Громко, показательно. — Ты чё, блядь, серьёзно? — он сделал шаг вперёд. — Ты кто такой вообще? Карлик в ебаном пальто? — Рико, — резко сказал Илай. — Завали ебало. — Да пошёл ты, — огрызнулся тот. — Чё он нам сделает? Один? С сигареткой? Натали смотрела на незнакомца, и у неё неприятно холодело под рёбрами. Он не смотрел на оружие. Не смотрел на Лию. Он смотрел на них. Всех сразу. Как на список. — Слышь, бомжара, — продолжал Рико, заводясь. — Сейчас ты отойдёшь от машины, а мы уедем. И будешь ты дальше курить и думать, какой ты охуенный. Вальдгард чуть повернул голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Джексон молча смотрел на странного мужчину. На руки. На плечи. На стойку. И чем дольше смотрел, тем меньше ему нравилось увиденное. Этот человек стоял слишком спокойно. Так не стоят люди, которым угрожают оружием. — Ты зря так много говоришь, — сказал Вальдгард. — Ты сейчас жив только потому, что я ещё разговариваю. — Да пошёл ты нахуй! — заорал Рико и дёрнул сумку. — Смотри, чё у меня есть! Из сумки снова раздался визг. Лия вздрогнула и впервые за всё время закричала — коротко, сорвано. Вальдгард выдохнул дым. Медленно. — Вот этого делать не надо, — сказал он. — Это была плохая идея. Джексон переступил с ноги на ногу. — Слушай, мужик, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Нам заказ дали. Мы просто… — Я знаю, — перебил Вальдгард. Он посмотрел на Натали. — Ты ещё можешь уйти. Она вздрогнула. — Чё? — вырвалось у неё. — Ты, — он указал сигаретой. — Положи оружие. Отойди. Забери свои иллюзии и иди. Остальные — уже поздно. Рико взбесился окончательно. — Ты охуел?! — он вскинул пистолет. — Я тебя щас… Движение было резким. Непродуманным. Илай увидел, как изменилось лицо Вальдгарда. Не выражение. Его отсутствие. Будто человек напротив наконец перестал делать вид, что разговаривает. Илай закричал: — Рико, стой! Вальдгард сдвинулся. Не шагнул, не прыгнул — сместился, оставив за собой грязноватый шлейф, будто воздух не успел договориться с реальностью. Натали это увидела первой и похолодела: не скорость, не рефлексы — провал. Так не двигаются люди. Так двигаются системы с приоритетом выше тел. Пистолет в руке Рико исчез из его контроля ровно на полсекунды. Этого хватило. Вальдгард сжал оружие ладонью. Не вывернул, не выбил — сжал. Металл хрустнул сухо, некрасиво, как ломаемая кость. Пальцы продавили корпус, затвор перекосило, магазин вылетел и с лязгом покатился по асфальту. Натали даже не поняла, что произошло. Мозг честно пытался собрать движение в последовательность. Не смог. Между "Рико поднял пистолет" и "пистолет превратился в металлолом" отсутствовало несколько кадров реальности. — ЧТО ЗА… — Рико не договорил. Удар ногой пришёл в живот. Воздух вышибло из него со свистом, тело сложилось и улетело назад, врезавшись в капот старой машины. Он не умер. Он даже не был серьёзно повреждён. И именно это напугало Илая сильнее всего. Удар такой силы должен был убить. Но не убил. Потому что человек в пальто явно не хотел его убивать. Пока. — РИКО! — заорала Натали. Джексон уже опускал Лию на асфальт, почти аккуратно, и вытаскивал силовую дубину. Активировал — поле зажужжало, воздух вокруг наконечника начал искажаться. Илай выхватил дробовик, щёлкнул затвором, встал боком, как учили. Натали подняла пистолет-пулемёт. Прицел дрожал. Вальдгард поднял сумку с кошкой. Изнутри доносилось сдавленное, истеричное мяуканье. Он аккуратно поставил её у стены, подальше от линии огня. — Хорошо, — сказал он спокойно. — Приступим. Он распахнул пальто. Меч вышел плавно, почти лениво. Он встал в стойку, от которой у Натали неприятно кольнуло в висках. Центр тяжести низко, клинок под углом, корпус закрыт. — Я предложил вам выбор, — сказал он. — Вы выбрали плохо. Рико взревел. Он поднялся, шатаясь, харкаясь матом, глаза налиты кровью. Из-за спины он выдернул термокатану — клинок засветился оранжевым, воздух вокруг зашипел. — Я ТЕБЯ РАЗРЕЖУ, СУКА! — Рико, стой! — закричала Натали. — НЕ НАДО! Он не услышал. Рико рванулся вперёд, бешено, без техники, полагаясь на импланты и ярость. Термокатана описала дугу — красиво, смертельно для любого обычного человека. Вальдгард не отступил. Он сместил клинок на сантиметры, принял удар на плоскость, провернул кисть. Металл завизжал, искры брызнули. Термокатана ушла в сторону, срезав кусок асфальта. Вальдгард шагнул внутрь дистанции и ударил гардой в лицо. Хруст. Рико отлетел, снова. — ОГОНЬ! — заорала Натали, срываясь. Пистолет-пулемёт затрещал. Очередь ударила в грудь Вальдгарда. Пули попали. Несколько. Чётко. Они не нанесли никакого урона. Куртка дёрнулась, под ней что-то глухо отдало, искры высеклись из брони. Он даже не замедлился. Повернул голову к Натали. — Плохой выбор оружия, — сказал он. Илай выстрелил. Дробь пошла веером. Вальдгард сместился, часть принял на плечо, часть ушла в стену. Бетон взорвался крошкой. Он сделал шаг вперёд — и ещё один. Джексон рванулся сбоку, дубина завыла, поле рвануло воздух. Удар должен был сломать позвоночник. Вальдгард поймал его рукой. Поле силовой дубины врезалось в ладонь, кожа на секунду вспыхнула белым — и погасла. Он сжал рукоять, дернул на себя и врезал Джексону коленом в грудь. Тот отлетел, перевернулся, ударился о мусорный контейнер и остался лежать, хрипя. Натали отступала, стреляя короткими, почти плача. — Блядь… блядь… блядь… Илай перезаряжал, руки дрожали. Вальдгард стоял в центре двора, меч опущен, дыхание ровное. Он оглядел их — быстро, профессионально, как список задач. — Это ещё не конец, — сказал он. — Но вы уже не команда. Джексон сорвался первым. Он орал что-то бессвязное, силовая дубина визжала, как разогретый трансформатор. Удар шёл в голову — грубо, по-солдатски, с расчётом сломать шею одним махом. Для любого другого это был бы конец. Вальдгард привычно нырнул. Дубина пронеслась над макушкой, срезав воздух. В тот же миг он уже держал Джексона за запястье. Захват был не силовой, а геометрический — точка, угол, рычаг. Хруст был короткий. Не крик — выдох. Джексон ещё пытался что-то сделать, когда Вальдгард отбросил его в сторону, как мешок, и шагнул следом. Меч пошёл вниз. Один раз. Ровно столько, сколько нужно. Джексон перестал быть фактором. Рико уже не видел этого. Он вколол инжектор прямо в шею, дрожащей рукой, промахнувшись с первого раза. Глаза налились бешенством, дыхание сорвалось. Импланты взвыли, тело рвануло вперёд, оставляя за собой размытый след. Он бежал, как зверь, вопя, термокатана визжала, прожигая воздух. — СДОХНИИИ! Вальдгард сместился навстречу. Не быстрее — раньше. Он поймал клинок на плоскость, отвёл в сторону, шагнул внутрь дистанции. Рука легла Рико на горло — не сжимая, а фиксируя. Поднял его на носки, отрывая от земли. — Я же говорил, — сказал он тихо. — Плохо выбрал. Меч пошёл по дуге. Просто делая то, для чего был создан. Рико дёрнулся, заскрёб ногами по воздуху — и затих, осыпаясь вниз, как выброшенный мусор. Натали увидела это целиком. Она не закричала. Она просто перестала отступать и начала стрелять. Очереди шли одна за другой, бессмысленные, панические. Пули били в грудь, плечи, живот — и ничего. Вальдгард шёл сквозь них, будто через дождь. Илай попытался подняться. Не успел. Гарда меча врезалась ему в лоб — сухо, без замаха. Он осел сразу. Во дворе осталась только Натали. Она стреляла, пока магазин не щёлкнул пустотой. Опустила оружие, посмотрела на него широко раскрытыми глазами, полными ужаса и осознания. — Подожди… — выдавила она. — Подожди, я… Вальдгард остановился в двух шагах. Меч был опущен, дыхание ровное, лицо пустое. — Ты могла уйти, — сказал он. — Я предупреждал. Она опустила пистолет-пулемёт. Руки дрожали. Колени подгибались. Вокруг лежали тела, искорёженный металл, запах озона и пороха. Всё произошло слишком быстро. И это было самым страшным. Вальдгард подошёл к ней вплотную. Схватил за воротник куртки — не рывком, а как берут вещь, которую нужно поставить поближе. Натали едва удержалась на ногах. От неё пахло кровью, потом и страхом — густо, липко. — Кто, — спросил он тихо. — И зачем. Голос был ровный. В нём не было угрозы — и от этого становилось только хуже. Она заговорила сразу. Сбивчиво, глотая слова, путаясь. Про Илая. Про заказ. Про какого-то Оливера, корпората, который хотел бабу — Лию. Про деньги, про машину в залоге, про «это просто работа». Она пыталась оправдываться, но понимала, что это бесполезно, и от этого речь становилась ещё более жалкой. Он слушал. Не перебивал. Даже кивнул один раз — не ей, а своим мыслям. Когда она закончила, повисла пауза. — Я все поняла, — прошептала Натали, будто надеясь. — Я всё сказала. Я правда… Он не ответил. Клинок вошёл мягко, без показной жестокости. Движение было почти деликатным — таким, каким работают люди, для которых это давно не эмоция, а действие. Натали охнула — больше от удивления, чем от боли. Глаза расширились. Она попыталась что-то сказать, но воздух вышел из лёгких неправильным звуком. Вальдгард удержал её ещё секунду, чтобы она не упала неловко, и аккуратно опустил на асфальт. Он выдернул клинок и выпрямился. Во дворе снова стало тихо. Мужчина обошёл тела, методично, без суеты. Проверка. Поле боя не терпит недосказанности. Оставшийся ещё дышал — недолго. Вальдгард закончил это так же спокойно, как и всё остальное. Маг остановился над сумкой, из которой доносилось сиплое, сорванное мяуканье. Присел, открыл молнию. Кошка вжалась в угол, глаза — два чёрных стекла. Вальдгард не торопился. Протянул руку, провёл по голове, по спине — уверенно, ровно, без сюсюканья. Животное перестало биться. — Всё, — сказал он тихо. — Домой. Он аккуратно посадил кошку обратно, застегнул сумку и повесил её на плечо. Потом наклонился к Лии, подхватил её, как поднимают мешок с песком, но бережно — так, чтобы не стукнуть головой. Она была без сознания, тёплая, живая. Подъезд встретил его тем же запахом — соль, плесень, старая краска. Дверь квартиры была вскрыта, замок выдавлен, косяк перекошен. Он хмыкнул, не останавливаясь. Зашёл, уложил Лию на диван, быстро, по-деловому разрезал стяжки. Проверил дыхание. Нормально. Выпустил кошку — та сразу юркнула под стол, потом осторожно выглянула, узнала хозяйку и тихо пискнула. — Сиди, — сказал он ей, будто она понимала. — Всё закончилось. Он вышел, не закрывая дверь. Спустился, сел в машину. Двигатель ожил мягко, будто ничего и не было. Вальдгард вытащил телефон и набрал номер. — Да? — голос Савира был хриплый, раздражённый. — Ты в курсе, который час? — Кучка идиотов пришла по адресу, — сказал Вальдгард без вступлений. — Хотели выкрасть девушку. Пауза. — Идиотов? — переспросил Савир. — Каких ещё идиотов? Вальдгард коротко описал: четверо, дешёвая снаряга, фургон, молодые, шумные, без мозгов. По ходу Савир перестал дышать. — Подожди… — протянул он. — Эти? С Восточного? С теми рожами? Ты серьёзно? — Абсолютно, — ответил Вальдгард. — Они. — Блядь… — Савир выругался долго и с удовольствием. — Вот же мясо. И где ты их оставил? — Прямо перед домом, — сказал Вальдгард. — У терминалов. Во дворе. Если их там оставить надолго, шум поднимется знатный. Савир тяжело вздохнул. — Ладно. Пошлю людей. Быстро и тихо. Он помолчал секунду и добавил: — Кто заказал? — Оливер, — сказал Вальдгард. — Бывший корпорат. Мужебаба. Любит вирт-кабинки и чужие жизни. На том конце что-то глухо стукнуло. Похоже, Савир поставил стакан чуть резче, чем планировал. — Этот неугомонный пидор, — процедил он. — Даже будучи уволенным и с разваленной жизнью, никак не успокоится. Я же говорил, что он доиграется. — Если его грохнуть, — спокойно сказал Вальдгард, — уборку можешь записать на мой счёт. Савир усмехнулся без веселья. — Вот теперь ты говоришь разумные вещи. Не хватало мне ещё агентов ФБР на пороге из-за каких-то уличных клоунов. Он помолчал и добавил уже тише: — Ты цел? — Да. — Девушка? — Дома. Жива. — Тогда всё, — сказал Савир. — Я разберусь. Ты… отдохни. Вальдгард отключился, убрал телефон и посмотрел на тёмные громады терминалов. Океан где-то за ними дышал ровно и глухо. Он тронулся с места, машина мягко покатила прочь. Терминалы здесь давно умерли. Не разрушились — опустели. Бетон стоял, краны застыли, ангары не рухнули, но жизнь ушла, как уходит тепло из тела. Машина остановилась сама — Вальдгард даже не сразу понял, что заглушил двигатель. Он вышел, закрыл дверь, и звук щелчка замка показался слишком громким. Во дворе стояла чужая машина. Дешёвая. Потёртая. С кривыми номерами. Он посмотрел на неё секунду — без интереса, просто отметил факт. — Значит, ты здесь, — сказал он вслух. Входная дверь ангара была приоткрыта. Он толкнул её плечом. Петли скрипнули — длинно, жалобно, как будто здание возражало против того, что сейчас произойдёт. Внутри было темно. Не кинематографично, а по-настоящему — грязный полумрак, лампы под потолком не горели, только редкие аварийные огоньки мигали, будто кто-то пытался подать сигнал, но давно потерял надежду. Воздух пах пылью, солёной влагой и старым маслом. Вальдгард снял пальто и повесил его на торчащую арматуру. Достал меч. Клинок тихо скользнул из ножен. — Оливер, — позвал он спокойно. Имя ушло вглубь помещения, разбилось о стены, вернулось эхом, чуть искажённым. Где-то вдалеке что-то упало. Или показалось. Он пошёл. Шаги были неторопливые, ленивые, почти прогулочные. Он не крался — в этом не было смысла. Каждый шаг был слышен. Каждый удар подошвы по бетону отмерял время. — Ты любишь наблюдать, — говорил он, проходя между ржавых контейнеров. — Смотреть, как другие делают грязную работу. Как чужие руки пачкаются за тебя. Он провёл пальцами по стене. Пыль осыпалась, оставляя след ладони. — Проблема в том, — продолжил он, — что ты выбрал не тех людей. И не ту женщину. И не то время. Где-то впереди раздалось сдавленное дыхание. Чьё-то. Слишком быстрое, слишком высокое. Вальдгард усмехнулся краем рта. — Не надо прятаться, — сказал он мягко. — Я всё равно тебя найду. Я уже нашёл. Он прошёл мимо старого офисного куба, стекло в окнах было выбито. Внутри — стол, опрокинутый стул, разбросанные бумаги. Экран терминала мигал, показывая пустую ошибку. — Знаешь, что самое неприятное? — он остановился, наклонил голову, будто прислушиваясь. — Ты даже не враг. Ты — помеха. Шум. Маг двинулся дальше, меч опущен, кончик почти касался пола. Металл иногда скрежетал по бетону, оставляя тонкую царапину. Звук был медленный, вязкий — как обещание. — Ты думал, что если спрячешься здесь, — сказал он, — то станешь недосягаемым. Что бетон и тьма защитят тебя. Он остановился у лестницы, ведущей наверх. — Они не защищают. Они изолируют. Шаг. Ещё шаг. Ступени стонали под весом. Наверху был офисный ярус — перегородки, стекло, старая мебель. И тишина. Густая, давящая. Такая, в которой слышно, как кто-то сглатывает слюну. — Я дал тебе шанс, — сказал Вальдгард, уже почти ласково. — В кабинке. В клубе. Ты мог остановиться. Он прошёл мимо ряда шкафов. Один из них был чуть приоткрыт. — Но ты решил продолжать. Медленно. Очень медленно он повернул голову. — Выходи, Оливер. Тишина дрогнула. — Я не тороплюсь, — добавил он. — А ты — да. Он сделал шаг к шкафу. И тьма впереди дышала. Сталь взвизгнула. Оливер сорвался с места, почти споткнулся, плечом врезался в дверь и захлопнул её за собой. Засов щёлкнул, потом ещё один — судорожно, не в том порядке. Он отступил, пятясь, пока не упёрся спиной в стол. Комната была узкой, служебной: серверный шкаф, старый терминал, аварийный свет, мигающий с нервной частотой. За дверью стало тихо. На долю секунды — совсем. Потом раздался звук, от которого у Оливера подкосились ноги. Не удар. Не взрыв. Мерзкий писк, как будто кто-то включил стоматологический бур. По двери прошла тонкая светящаяся линия. — А вот и я, — раздалось спокойно с той стороны. Линия поползла вниз, вверх, вбок — медленно, методично. Металл не сопротивлялся. Его прорезало как бумагу. Воздух наполнился запахом озона и жжёного железа. — Нет… нет-нет-нет, сукаааа… — Оливер метался по комнате, хватался за стол, за стену, за терминал, будто в них могло быть спасение. — Подожди, давай поговорим! Я всё объясню! Это была ошибка! Гул не менялся. Линия замкнулась. Вальдгард вошёл сквозь прорезь, оттолкнув остатки стали ногой. Поле клинка погасло, меч снова стал просто металлом. Он остановился в проёме. Свет аварийной лампы выхватил его фигуру — квадратную, неподвижную, слишком спокойную для этого места. Оливер закричал. Не слова — звук. Высокий, сорванный, детский. Он метался, спотыкался, сбил стул, ударился о шкаф, попытался открыть люк в полу — тот был заперт. — Я не хотел! — заорал он. — Это всё система! Я просто… я наблюдал! Я ничего не делал сам! Вальдгард сделал шаг. — Ты заказал похищение, — сказал он. — Ты знал, что будет дальше. Ещё шаг. — Ты видел, что происходит с людьми, — продолжил он. — И продолжал. Оливер упал на колени, пополз назад, пока не упёрся в стену. Лицо перекосило, слёзы текли, рот дрожал. — Я заплачу! — выдохнул он. — Сколько хочешь! Я исчезну! Уеду! Я… я больше не буду! Вальдгард наклонил голову, будто действительно обдумывая. — Ты опоздал с этим разговором. — сказал он. Он поднял меч. Тень от клинка легла на стену — длинная, неровная, как трещина. Оливер завыл. А терминалы снаружи молчали, принимая всё это так же равнодушно, как принимали ветер, соль и годы запустения. Клинок описал короткую дугу. Вой оборвался на середине вдоха. Тело осело, звук удара о пол был глухим, окончательным. Никакой сцены. Никакого продолжения. Вальдгард постоял секунду. Не проверяя. Он и так знал. Повернулся, вышел обратно в коридор. Прошёл мимо прорезанной двери, мимо пыльных перегородок, мимо пустых окон, в которых отражался только аварийный свет. Снаружи было холодно и тихо. Океан дышал где-то за бетоном, маячки мигали своим вечным, равнодушным ритмом. Машина ждала. Он сел, завёл двигатель и уехал, не оглядываясь. Терминалы снова стали мёртвыми. Как и должно быть. Дело было сделано. Телефон зазвонил, когда машина уже выруливала с бетонного лабиринта терминалов. Вальдгард бросил взгляд на экран — номер незнакомый, но слишком чистый, слишком правильно оформленный, чтобы быть случайным. Он ответил сразу. — Слушаю. На том конце не было ни суеты, ни дыхания, ни фонового шума. Голос появился ровный, спокойный, с той особой вежливостью, которая вырабатывается у людей, привыкших распоряжаться потоками — грузов, денег, людей. — Добрый вечер, — сказал голос. — Лукас Верн. Думаю, вы понимаете, почему я звоню. Вальдгард хмыкнул, не зло. — Если вы Лукас Верн, — сказал он, — то, полагаю, речь идёт о мусоре в терминалах. — Именно, — согласился Лукас. — Савир сообщил, что возникла… необходимость уборки. И счёл корректным предупредить меня, что вопрос уже решён, но территориально — это моя зона ответственности. — Корректно с его стороны, — сказал Вальдгард. — Мусор был шумный. Лукас позволил себе короткий смешок — сухой, почти бухгалтерский. — Я уже получил предварительный отчёт, — сказал он. — Четверо. Молодые. Плохо экипированы. Без допуска. Скажу сразу: это были не мои люди. Я не работаю с мелочью. — Я это понял, — ответил Вальдгард. — Именно поэтому вы и звоните. Пауза. Очень короткая, но осознанная. — Верно, — сказал Лукас. — Мне не нравятся сюрпризы на моей территории. Но ещё меньше мне нравятся люди, которые лезут туда без разрешения и устраивают бардак. Вы этот бардак… локализовали. — Я устранил проблему, — поправил Вальдгард. — Уборка — вопрос техники. — С этим я разберусь, — спокойно сказал Лукас. — Люди уже в пути. Камеры, следы, лишние глаза — всё будет приведено в порядок. Он помолчал секунду и добавил: — Мне важно другое. Вы не стали прятаться. Не стали валить всё на банду, случай или психоз. Вы остались на месте и позволили Савиру связаться со мной. — Я не убегаю, — сказал Вальдгард. — Это утомляет. — Ценю, — ответил Лукас. — Редкое качество в наше время. Обычно те, кто действует так… эффективно. Снова пауза. Теперь длиннее. — Тогда скажу прямо, — продолжил Лукас. — Я не задаю вопросов о том, что произошло внутри здания. Меня не интересуют мотивы, эмоции и частные трагедии. Меня интересует баланс. И он был нарушен — не вами. — Рад, что мы совпали в оценке, — сказал Вальдгард. — Более того, — голос Лукаса стал чуть холоднее, деловитее, — если бы вы не вмешались, мне пришлось бы вмешаться самому. А это было бы… грубее. И дороже. — Я стараюсь экономить чужие ресурсы, — заметил Вальдгард. — Это тоже причина, — согласился Лукас. — Почему я решил не ограничиваться благодарностью через третьи руки. Он сделал паузу, уже без игры. — Мне нужны люди, которые не мелочатся. Которые понимают территорию, ответственность и последствия. Пока — без обязательств. Просто… отметка. — Я не ищу работы, — спокойно сказал Вальдгард. — Я и не предлагаю контракт, — ответил Лукас. — Пока. Я предлагаю канал связи. В этом городе это ценнее денег. Вальдгард кивнул, хотя Лукас этого не видел. — Пусть будет канал, — сказал он. — Разумеется, — сказал Лукас. — Я не люблю разочарований. Он помолчал и добавил уже почти дружелюбно: — И ещё. Если подобный мусор снова всплывёт в моих доках — я предпочту, чтобы вы сообщили. До того, как он начнёт вонять. — Учту, — ответил Вальдгард. — Тогда на этом всё, — сказал Лукас. — Доброй ночи. И… аккуратнее с терминалами. Они старые, но всё ещё мои. Связь оборвалась. Вальдгард убрал телефон, вывел машину на пустую дорогу и прибавил газ. Город снова укладывался в привычные рельсы: логистика, договорённости, баланс. Он позвонил Савиру сам, не откладывая. Такие вещи лучше закрывать сразу, пока цепочка ещё тёплая. — Скажи мне одну вещь, — сказал Вальдгард без приветствий. — Кто этому мусору в терминалах слил Лию. И кто свёл их с Оливером. Сам он — трусливый мешок, но не настолько изобретательный. На том конце линии было слышно, как Савир устраивается поудобнее. Лёд в стакане звякнул лениво. — Ну, — протянул он. — Тут без сюрпризов. Илай Ро. — Восточный, — уточнил Вальдгард. — Ага. Sprawl East. Розовый ад, кислотные диваны и гонки на эндуро в промзоне, — Савир усмехнулся. — Нашли они его, скорее всего, в «Литейной». Там такие как раз и пасутся. Странно, что ты туда ещё не заглядывал. Колоритное место, тебе бы понравилось… в своём роде. — Значит, Илай, — повторил Вальдгард. — Он дал им тест, дал контакт, дал адрес. — Он любит чувствовать себя королём мелочи, — сказал Савир. — Когда у тебя нет веса, ты компенсируешь понтами. Пауза. — Ты к нему собрался? — Вечером, — ответил Вальдгард. — Не сейчас. — Разумно, — кивнул Савир. — Пусть пока думает, что мир крутится как обычно. Это всегда делает финал… выразительнее. Связь оборвалась.