«Эффект бабочки в прямом эфире»

Сеульский вечер пах дорогой кожей салона автомобиля и легким осадком усталости. Ким Сокджин, «Лицо нации» и человек, чей профиль официально считался восьмым чудом света по версии как минимум трех глянцевых журналов, сидел на заднем сиденье и лениво листал ленту новостей. — Сокджин-а, ты помнишь? Только один ужин, — подал голос менеджер с переднего сиденья. — Режиссер Чон — парень сложный, но он гений. Если он возьмет тебя в свой новый проект, мы закроем вопрос с «актерским амплуа» навсегда. Тебя перестанут видеть просто красивой картинкой. — Я и есть красивая картинка, Хён, — отозвался Джин, поправляя выбившуюся прядь волос. В зеркале заднего вида отразился взгляд, в котором на секунду промелькнуло нечто среднее между скукой и тихим раздражением. — Но ладно. Я буду само очарование. Как и всегда. Ресторан был закрытого типа — из тех мест, где за вход платят больше, чем за само основное блюдо. Чон Чонгук уже был там. Он сидел в углу кабинета, уставившись в планшет, и выглядел так, будто его только что вытащили из гаража, где он перебирал байк. Черная безразмерная толстовка, кольцо в нижней губе и взгляд, способный прожечь дыру в бетонной стене. Когда дверь открылась и вошел Сокджин — буквально сияющий в своем кашемировом пальто, — Чонгук даже не поднял головы. Он демонстративно посмотрел на часы. — Пять минут, — глухо произнес режиссер. — Моё время стоит три миллиона вон за каждые пять минут, Ким Сокджин-ши. Джин замер на пороге. Улыбка, которую он готовил для «приятного знакомства», дрогнула, но устояла. — В таком случае, я должен вам пятнадцать миллионов? — Джин грациозно опустился в кресло напротив, положив свой телефон на подставку для меню. — Вычтите из моего гонорара, если он у вас, конечно, найдется. Слышал, бюджеты ваших артхаусных драм едва покрывают расходы на кофе. Чонгук наконец поднял глаза. Острые, как лезвие, они впились в лицо актера. — Мои бюджеты идут на искусство, а не на армию стилистов, которые пудрят вам нос перед каждым дублем, — Чонгук отложил планшет и подался вперед, опираясь локтями о стол. — Скажу честно: я против вашего участия. Продюсеры хотят «продаж», а мне нужен человек, который сможет сыграть боль, а не просто красиво плакать одной левой слезой. — Вы меня даже не знаете, — голос Джина стал на октаву ниже. Его задело. По-настоящему. — Вы судите по обложке, хотя сами выглядите как подросток в период пубертатного бунта. — Эта «обложка» — всё, что у вас есть! — Чонгук вскочил, его стул с грохотом отъехал назад. — Вы хоть раз в жизни чувствовали что-то, кроме страха, что свет упадет на лицо неправильно? Джин тоже поднялся. Его обычно мягкие плечи напряглись. Он был выше, и сейчас это превосходство чувствовалось как никогда. — Да что ты смыслишь в работе?! — Джин перешел на «ты», забыв про вежливость. — Пока ты снимал свои депрессивные короткометражки в подвалах, я вкалывал по двадцать часов в сутки, чтобы люди хотели идти в кино! В порыве гнева Джин резко взмахнул рукой, задев свой смартфон. Тот качнулся на подставке. FaceID мгновенно распознал разгневанное, но всё еще безупречное лицо владельца. Палец Джина, до этого хаотично сжатый в кулак, случайно мазнул по иконке приложения, а затем — по кнопке «Начать эфир». Экран мигнул синим. Но двое мужчин этого не заметили. — Ты просто кукла! — Чонгук сделал шаг вплотную, хватая Джина за лацкан дорогого пиджака, пытаясь заставить его смотреть прямо в глаза. — Красивая, пустая манекен-кукла! — Отпусти пиджак, он стоит больше, чем твоя камера! — Джин перехватил запястье Чонгука, сжимая его со всей силы. — И посмотри на меня, «гений» недоделанный! Если я соглашусь на эту роль, я заставлю тебя забрать свои слова назад. Ты будешь умолять меня о лишнем дубле, потому что не сможешь оторвать взгляд! — Да я из тебя человека сделаю на этом сете! — прорычал Чонгук, его лицо было в считанных сантиметрах от лица Джина. — Я вытащу из тебя всё дерьмо, всю грязь, всё настоящее, что ты прячешь за этой своей идеальной челкой! В этот момент внизу экрана, который они не видели, с бешеной скоростью полетели комментарии: > **[User92]:** О МОЙ БОГ ЭТО ЧТО, ДЖИН?! > **[JK_Stannie]:** Это режиссер Чон?! Почему он держит его за одежду?! > **[WorldWideSimp]:** ОНИ СЕЙЧАС ПОДЕРУТСЯ ИЛИ ПОЦЕЛУЮТСЯ?! > **[Army_07]:** 1.2 миллиона зрителей за 30 секунд... Ребята, вы это видите?! > Чонгук тяжело дышал, чувствуя, как от Джина пахнет цитрусом и яростью. Джин смотрел в ответ, и в его глазах Чонгук впервые увидел не «картинку», а настоящий, живой пожар. Тишину прервал звук уведомления. Затем еще одного. И еще десяти. Смартфон Джина вибрировал так, что подставка начала ездить по столу. Джин первым отвел взгляд и посмотрел на экран. Его зрачки расширились. — Чонгук... — выдохнул он, внезапно теряя весь свой боевой пыл. — Что «Чонгук»? — огрызнулся тот, не отпуская пиджак. — Решил перейти на имена? — Телефон... — Джин указал дрожащим пальцем на экран, где в углу горела красная плашка: **● LIVE 1,8M**. Чонгук проследил за его взглядом. Секунда. Две. Пять. Он медленно разжал пальцы, отпуская воротник Джина. В эфире это выглядело так, будто он нежно погладил его на прощание. — Выключай, — прошептал Чонгук. — Я... я не могу, он завис! — Джин в панике тыкал в экран, но от количества сердечек и сообщений телефон просто «умер». В следующую секунду дверь кабинета распахнулась. Менеджеры обоих ввалились внутрь с такими лицами, будто наступил апокалипсис. — Поздравляю, — мертвым голосом произнес Намджун, менеджер Джина, поднимая свой планшет. — Вы только что побили рекорд по просмотрам. И, кажется, вы только что подтвердили, что вы... — он замялся, подбирая слово. — Что мы что? — в один голос спросили Джин и Чонгук. — Что вы — самая страстная и скандальная пара в истории корейского шоу-бизнеса. Сокджин медленно опустился на стул, закрыв лицо руками. Чонгук просто стоял, глядя в стену. Эффект бабочки сработал. И эта бабочка только что снесла к чертям их карьеры... или создала нечто совершенно новое.