Lie Low at Lupin’s

Это дождливое осеннее утро — как раз в такой день Сириус наконец решается. Выбор погоды кажется немного чрезмерно драматичным, но, по крайней мере, его промокшее пальто соответствует тому, что творится у него внутри. С одной стороны, он чувствует себя свободнее и независимее, чем когда-либо в жизни. С другой — ему до чёртиков страшно. Ему ещё нет и двадцати четырёх. Он бездомный, только что сбежал от своей семьи и у него нет ни одного друга, на которого можно положиться. По крайней мере, он не совсем без денег, но жильё на дороге не валяется, да и ему всё ещё нужно скрываться. В Лондоне он точно остаться не может. Это большой город, но не настолько, чтобы странные знакомые его отца не смогли его найти. На секунду Сириус думает отправиться на север. Возможно, просто потому, что сейчас он замёрз, но идея ехать куда-то ещё холоднее ему не нравится, и он не может представить себя живущим в какой-нибудь тёмной деревушке. Он ещё не готов покинуть Англию, так что остаётся только один логичный вариант: юг. Куда-нибудь к морю. Солнечная погода, рыба с картошкой и открытые люди — вот что приходит Сириусу в голову при мысли о юге. Ладно, сейчас октябрь, но, возможно, с едой и людьми он не ошибается. Закинув рюкзак на плечо, он пешком направляется к вокзалу Кингс-Кросс. Он едет на метро до Паддингтона и спрашивает у угрюмой женщины в кассе билет на поезд, который идёт как можно дальше на юго-запад. Он даже толком не слушает её ответ. Просто покупает билет, садится в поезд и едет больше шести часов. Когда он выходит, он спрашивает у какого-то мужчины у станции, как добраться до моря на автобусе. Старик смотрит на него так, будто он сошёл с ума, но всё равно отвечает. Сириус выходит из автобуса, как только видит на горизонте синюю полоску. Почти стемнело. И вот он стоит на совершенно пустой автобусной остановке в деревне, название которой даже не знает — один, замёрзший и без какого-либо плана. И вот тогда его впервые накрывает. Всё это время он успешно игнорировал тот факт, что только что оставил позади всю свою безопасность, комфорт и привилегии. В поезде он сосредотачивался на ощущении свободы. Но теперь его накрывает паника, и у него подкашиваются ноги. Что он вообще натворил? Чертовски холодно, почти темно, ему негде ночевать, и, как бы он ни хотел считать себя не таким уж избалованным, он точно не хочет спать на автобусной остановке. Чёрт, просто дыши! — пытается он себя успокоить. Здесь ведь живут люди. Должна быть какая-то гостиница. Сириус может быть довольно приятным, если захочет. Он просто будет спрашивать. Должен быть паб; там точно ещё есть люди. Собрав остатки оптимизма, он идёт туда, где, как ему кажется, центр этой деревушки, которая выглядит так, будто в ней максимум тридцать домов. Чёрт возьми, думает он. Надо было остаться в городе, где он вышел из поезда. Несмотря на ужасное состояние — дрожащие ноги и промокшее пальто — Сириус вынужден признать, что маленькая деревня довольно красива. Почти точно такая, какой он её представлял, когда думал о побеге и новой жизни у моря. Может, он уснул в поезде и просто видит очень реалистичный сон. Маленькие белые домики с освещёнными окнами, море видно в каждом промежутке между ними. Мокрые от дождя улицы отражают смесь серебряного лунного света и жёлтого сияния фонарей. Следуя изгибам улицы, Сириус подходит ближе к тому, что, как он предполагает, является старой гаванью. Маленькие лодки, готовые вот-вот развалиться, спокойно покачиваются на воде. Слева несколько каменных ступеней ведут к небольшой бухте, покрытой бурой морской травой. Посмотрев направо, он чувствует, как сердце пропускает удар. На углу следующей улицы стоит дом с деревянной вывеской «кровать & завтрак», хорошо видимой даже издалека. Фасад не выглядит особенно приветливо, но обещание настоящей кровати достаточно, чтобы он направился туда. По дороге его внимание привлекает ещё одно здание — гораздо более дружелюбное на вид. Оно стоит прямо у воды, и маленькие волны бьются прямо о его песочного цвета стены. Тёплый оранжевый свет делает большие окна особенно уютными. За ними движется высокая тень. Судя по вывеске, это рыбный ресторан, и Сириус невольно улыбается своей прежней мысли о рыбе с картошкой и дружелюбных людях. Над тёмной деревянной дверью написано «Люпины». Сириус чувствует, как его тянет туда, словно мотылька к огню. К чёрту, думает он. Если не сейчас, то, наверное, уже никогда. Гостиница никуда не денется за ближайшие десять минут, а если он попробует прямо в первый вечер, то, скорее всего, будет спать намного лучше. Сделав несколько быстрых шагов, он подходит к двери, стараясь игнорировать своё нервное сердцебиение. Он открывает дверь, и его встречает тёплый воздух, пахнущий свежей картошкой, камином и лёгким оттенком хорошего виски. Сириусу сразу становится немного лучше, чем пару минут назад. Внутри ресторан маленький, но от этого только уютнее. Тёмная деревянная барная стойка занимает почти всю одну сторону помещения. Остальное пространство заполнено несколькими круглыми столиками, причём ни один стул не похож на другой. Из больших окон открывается вид на тёмно-синюю воду за зданием. Высокая тень у окна оказывается молодым мужчиной с мягкими каштановыми волосами, маленькой золотой серёжкой и бледным шрамом на переносице. Молодым, красивым мужчиной, поправляет себя Сириус. Господи, думает он, морской воздух, похоже, делает людей особенно привлекательными. Он подметает песчаный пол и поднимает взгляд только тогда, когда тяжёлая дверь за Сириусом щёлкает, закрываясь. В следующую секунду Сириус встречается с тёплыми карими, почти янтарными глазами и удивлённой улыбкой. — О, привет, эм… я вообще-то уже собирался закрываться, — приветствует его молодой человек, опираясь обеими руками на рукоятку метлы. — О, нет, я не поесть пришёл, я эм… хотел спросить, — Сириус слегка морщится, вдруг слишком остро осознавая, как мокрые волосы прилипли к его щекам и шее, а пальто капает на пол, увеличивая лужи вокруг его обуви. — Давай, — ободряюще говорит молодой человек, всё ещё улыбаясь. — Ну, я не видел никаких объявлений, но хотел спросить, не ищете ли вы… — Господи, думает Сириус, надо было подготовиться. — Кого? — спрашивает тот. — Работников, простите. Я, эм… хотел узнать, не нанимаете ли вы. Я хотел бы устроиться, — уточняет он. — А, — молодой человек немного выпрямляется. — Понимаю. Ну, вообще сейчас у нас не сезон. Я обычно ищу новых сотрудников в марте или апреле, но сейчас… — А, да, конечно, понятно, я эм… — Сириус заминается, прежде чем окончательно отбросить остатки своей «крутости». — Вы местный? — спрашивает он в итоге. — Да, — кивает тот. — Вы, может быть, знаете какие-нибудь другие места, где ищут работников? Кафе, магазин или ресторан? Честно, мне всё равно, — Сириус неловко усмехается, пытаясь сделать разговор хоть немного менее странным. На этот раз молодой человек делает паузу чуть дольше, прежде чем ответить. Он окидывает взглядом промокший вид Сириуса, затем смотрит в сторону барной стойки. Когда их взгляды снова встречаются, его брови слегка сведены, будто он о чём-то размышляет. — Слушай… почему бы тебе не зайти завтра утром, и мы ещё раз всё обсудим? Я уверен, что здесь найдётся работа для тебя. Даже не в сезон, — наконец говорит он. И, честно говоря, это совсем не то, чего ожидал Сириус. — Правда? — Да, конечно. Ну, во-первых, я не могу придумать другого места, куда тебе идти, — он усмехается, — а во-вторых, представь, что ты окажешься официантом десятилетия, а я тебя упущу и ты уйдёшь к конкурентам. Его улыбка превращается в чуть озорную ухмылку, и он вдруг выглядит лет на пять моложе. — Маловероятно, но мне нравится ваш оптимизм, — отвечает Сириус, чувствуя, как его губы тоже растягиваются в улыбке. — Тогда увидимся завтра утром? Мы открываемся в десять на завтрак, так что, может, приходи на час раньше? — Я буду здесь, — уверяет его Сириус. Молодой человек кивает и играючи перебрасывает ручку метлы из одной руки в другую. — Отлично, увидимся, эм…? — Сириус. Он приподнимает бровь. — Серьёзно? Сириус к этому привык. — Нет, Сириус… как звезда. — В созвездии Большого Пса? Интересно. Твои родители астрономы? — Не совсем, — Сириус безрадостно усмехается. — Скорее семейная традиция. — Значит, у тебя есть брат по имени Канопус? — спрашивает тот с лукавой улыбкой. — Вторая по яркости? Когда Сириус не отвечает, он неловко кашляет. — Нет. Не совсем, — рассеянно отвечает Сириус, стараясь не думать о брате. — Мм… — он опускает взгляд, и между ними повисает неловкая пауза. — В общем, меня зовут Римус. Так что я понимаю, каково это — иметь странное имя. И мои родители тоже не имеют никакого отношения ни к Риму, ни к волкам, — он снова улыбается, но видно, что неловкость начинает его мучить. — Ладно, неважно. — Ты что, какой-то ботаник? — вдруг выпаливает Сириус. Римус удивлённо смеётся. — Ну, если я не здесь, я много читаю. Но не только про созвездия и римскую мифологию. — Значит, ресторан твой? — Моих родителей, да. Но я, по сути, им управляю, чтобы они могли наслаждаться пенсией. — Ботаник со странным именем, владелец рыбного ресторана посреди нигде. Интересно, — ухмыляется Сириус, оглядываясь вокруг. — Спасибо? — Римус улыбается. — И опять же — сейчас просто не сезон. Обычно здесь толпы туристов. — Тогда мне нравится, что сейчас не сезон, — отвечает Сириус. — Откуда ты? — Из Лондона. — И теперь ищешь тишину и покой? — Типа того. Сириус явно хочет избежать разговоров о семье. — Спасибо за возможность, Римус. Увидимся завтра, — говорит он слишком быстро и направляется к двери. — Да, увидимся, — улыбается Римус, затем делает шаг вперёд и чуть не роняет метлу. — Ой, подожди! У тебя есть где остановиться? Сириус останавливается. — Я видел тут кровать & завтрак дальше по улице. — Да… — Римус хмурится. — На ночь сойдёт, но завтра можем обсудить другие варианты, если хочешь. Если ты планируешь остаться. Сириус улыбается шире. — Да, было бы здорово. Спасибо. Пауза. — Приятно было познакомиться, Римус. — Взаимно, Сириус. Сириус идёт к двери. — И, Сириус! — Да? — Можешь взять зонт вон там. Всё ещё льёт, а я не хочу, чтобы мой будущий сотрудник заболел до начала работы. Сириус улыбается, берёт зонт. — Спасибо, Римус. — Пожалуйста. Сириус всё ещё слышит в голове тёплый голос Римуса, когда выходит обратно в холодный дождливый вечер. Улыбка, которая не сходила с его лица почти весь разговор, никак не хочет исчезать. Он даже немного гордится собой. Найти перспективу работы в первый же день — это уже что-то. Если кровать & завтрак ещё не закрылся, он, пожалуй, решит, что какая-то высшая сила действительно на его стороне. кровать & завтрак не закрыт, хотя Сириус понимает, почему Римус выглядел немного обеспокоенным этим местом. Хозяйка — невысокая женщина лет под шестьдесят. Её зовут миссис Амбридж, и она выглядит как чёртова жаба. Как человеческая, женская версия жабы, запихнутая в уродливый розовый кардиган. — Никаких посетителей, никакого шума после восьми вечера, не бегать по коридорам. Завтрак с пяти до семи тридцати. И будьте добры оставить пальто здесь — вы испортите ковёр, — тараторит она высоким, приторно-дружелюбным голосом. Сириус на секунду всерьёз думает развернуться и пойти обратно к Римусу с просьбой переночевать в ресторане. — На сколько ночей вы планируете остаться? — Пока на одну, пожалуйста… мэм, — добавляет он, вспоминая своё воспитание. — Очень хорошо. Скидок на длительное проживание всё равно нет, — улыбается она своей жабьей улыбкой. — Ваша комната на самом верхнем этаже. Ванная — на первом пролёте. Спокойной ночи. Сириус благодарит её, снимает пальто и поднимается по лестнице, стараясь не шуметь. Он бы предпочёл, чтобы миссис Жаба просто забыла о его существовании. Открыв дверь в комнату, он чуть не падает назад от шока — настолько, что едва не скатывается по лестнице. Он на секунду думает, что случайно попал в личные комнаты хозяйки. Всё. Абсолютно всё — розовое. Обои, покрывало, потолок — будто что-то розовое взорвалось внутри комнаты. — Чёрт возьми, — бормочет Сириус. Двадцать минут спустя он лежит на розовой кровати и смотрит в розовый потолок. Тишина комнаты только усиливает тревогу. В отличие от Лондона, здесь нет ни звука. Даже шум моря приходится воображать. Он долго не может уснуть. Нет пути назад. Да и возвращаться особо не к чему. Это его новая жизнь. Его шанс. В конце концов его успокаивает только мысль о тёплом ресторане — запах картошки, огня и виски. И когда он наконец засыпает, ему снится волк с янтарными глазами, гуляющий по улицам Рима. *** Сириус просыпается рано, чтобы успеть на завтрак. Тост с мёдом и чёрный чай с слишком большим количеством сахара. Есть ему особо не хочется. Он нервничает — первый день, новая работа… и встреча с Римусом. При свете дня вчерашний разговор кажется менее «судьбоносным». Может, Римус просто пожалел его. Когда Сириус заходит в ресторан в девять утра, всё выглядит иначе. Дождь закончился, солнце светит через окна, вода сверкает. Запах кофе и моря наполняет воздух. Люпин выходит из-за барной стойки. — Доброе утро. Хорошо спал? — Если тебе нравится спать внутри сахарной ваты — то да, — усмехается Сириус. Римус смеётся. — Я не хотел портить сюрприз. — Очаровательное место. — Она приходит сюда каждый четверг на ужин. Всегда чем-то недовольна. — Отлично… — Хочешь кофе? — Да, пожалуйста. Сириус садится у стойки. Римус готовит кофе, его движения уверенные, спокойные. — Я говорил про Уизли, — начинает он. — У них есть маленькая квартира в подвале. Зимой пустует. Я уже позвонил им — они не против сдать её тебе. Сириус сияет. — Это идеально. Спасибо. — Не за что, — улыбается Римус. Они смотрят друг на друга через чашки кофе чуть дольше, чем нужно. — Итак, насчёт работы, — говорит Римус, ставя чашку. — Сейчас на кухне один Джеймс, потому что Питер ушёл в прошлом месяце. Он, конечно, справляется, но Джеймс довольно… разговорчивый. Он начинает отвлекать официанток, если ему не с кем поговорить на кухне. — То есть ты нанимаешь меня как личного собеседника? — смеётся Сириус. — Нет, боже, я бы так не сказал. Джеймсу всё равно нужна помощь, а если он станет чуть более сосредоточенным — это плюс, — улыбается Римус. — В загруженные вечера ты будешь помогать и в зале. — Звучит хорошо. Хозяин допивает кофе. — Пойдём, познакомлю тебя с твоим будущим «клиентом». Они идут на кухню — это скорее небольшой открытый уголок рядом с залом и окнами на море. Молодой человек с чёрными волосами и красной повязкой на голове копается в шкафу, спиной к ним. — Джеймс, это Сириус. Я говорил о нём вчера. Он будет помогать тебе на кухне, — говорит Римус. Джеймс резко поворачивается и широко улыбается. — Отлично, чувак! Наконец-то кто-то, кто поможет бороться с женским доминированием! — Наши три официантки — женщины, хотя Джеймса это, похоже, не особо волнует, — спокойно поясняет Римус, усмехаясь. — Мне важна только одна женщина, Рим. Она сегодня работает? — спрашивает Джеймс с видом человека, который старается выглядеть нейтрально, но у него не получается. — Да, утренняя смена с Мэри, — отвечает Римус. — Отлично! — сияет Джеймс. Потом поворачивается к Сириусу. — Пошли, я покажу тебе магию своей кухни. Сириус смеётся и берёт фартук. Они готовят завтрак: фруктовые салаты, сырные тарелки, омлеты. Джеймс, который называет свой омлет «лучшим в Британии», явно не шутит — он действительно хорош. Через полчаса приходит Мэри. Сириусу она сразу нравится: уверенная, спокойная, и явно не боится Джеймса — закатывает глаза на него уже через пять минут. К этому моменту Джеймс уже успел рассказать Сириусу половину своей жизни. Про родителей. Школу. Детство в деревне. И, конечно, про Лили Эванс — любовь всей его жизни, которая, похоже, об этом ещё не знает. У Сириуса слегка гудит голова, но ему смешно до боли в животе. Джеймс вдруг пристально смотрит на него. — У меня что-то на лице? — Нет. Я просто пытаюсь понять, — отвечает Джеймс. — Что? — Почему Римус вообще тебя нанял в конце сезона. — Серьёзно? — Мэри оборачивается. — Нет, я Сириус, — автоматически отвечает он. — Нет, он Сириус, — одновременно добавляет Джеймс. Мэри закатывает глаза. — Вы вообще на него смотрели? — Смотрел, конечно. Но Римус не такой поверхностный, — говорит Джеймс. — Простите? — Сириус поднимает бровь. — Чувак, да ладно. У тебя лицо такое, что можно на плакат туристам продавать, — смеётся Джеймс. Мэри кивает: — Хорошая идея. — Я чувствую себя немного объектом, — драматично говорит Сириус, размахивая полотенцем. — Не переживай. Римус не такой поверхностный, — снова улыбается Джеймс. — Он не слепой, — добавляет Мэри. — Спасибо. — Сколько ему лет? — спрашивает Сириус. — Кому? Римусу? — 26, — отвечает Мэри. — Он кажется… старше. — Ответственный и собранный, — говорит Джеймс. — Он просто слишком давит на себя. Подожди Хэллоуина — он умеет веселиться. — Это правда, — добавляет Мэри. — Только не пытайся пить с ним столько же. Дверь открывается. Входит рыжеволосая девушка — Лили. Джеймс моментально меняется в лице. — Вот она, — шепчет он.— Эванс, — кивает он ей торжественно. — Поттер, — отвечает она и сразу смотрит на Сириуса. — Привет, я Лили. — Приятно познакомиться, — улыбается он. — Сириус, да? — Да. — Забавно, — внезапно говорит Джеймс. — Он мне сказал, что он гей. Сириус фыркает. — Ты его только что сделал его каминг аут без спроса? — холодно спрашивает Лили. — Мне всё равно, — быстро вмешивается Сириус. Лили вздыхает и уходит. — Она точно влюблена, да? — мечтательно говорит Джеймс. — У тебя проблемы, — смеётся Сириус. К десяти часам начинают приходить первые гости. В основном это люди из деревни, которые приветствуют Римуса, Мэри и Лили так, будто давно их знают и любят. Джеймс теперь готовит омлеты как безумный, при этом продолжая рассказывать Сириусу истории о каждом, кто заходит в зал. Через пару часов утренний наплыв заканчивается, и Джеймс говорит Сириусу сделать перерыв перед подготовкой к ужину. Сириус снимает фартук, надевает кожаную куртку и выходит подышать свежим воздухом. Через несколько минут он находит Римуса снаружи. Тот сидит на ступеньках, ведущих к пляжу, курит и смотрит вдаль. Сириус не хочет его отвлекать, но прежде чем он успевает уйти обратно, Римус оборачивается, улыбается и молча предлагает ему сигарету. Сириус не курит. Он пытался в школе — как и все, чтобы казаться «крутым». Но ему это не нравилось. И всё же сейчас сигарета вдруг кажется… привлекательной. Может быть, дело не в ней. Может быть, он просто хочет повод сесть рядом с Римусом. Он делает шаг вперёд, берёт сигарету из его руки — их пальцы на долю секунды касаются. Он садится на ступеньку чуть ближе, чем это, возможно, необходимо. Римус не обращает внимания. Или делает вид. Он подносит зажигалку, слегка наклоняясь ближе. Сириус тоже наклоняется и зажигает сигарету. Дым заполняет лёгкие, никотин почти сразу ударяет в голову. Несколько секунд они просто сидят рядом в тишине, наблюдая за кораблём вдалеке. — Так… Хэллоуин, да? — наконец нарушает тишину Сириус. Римус тихо смеётся. — Я вижу, ты хорошо ладишь с Джеймсом. — Это у вас правда традиция? — Ну… это скорее глупая школьная вечеринка, которая вышла из-под контроля, — объясняет Римус, выдыхая дым. — Мы в школе искали место, где можно просто собираться. Джеймс обожает Хэллоуин — костюмы, всё такое. А мои родители разрешили использовать ресторан, если мы всё уберём после. — Звучит весело, — улыбается Сириус. — Меня пригласить не забыли? — Ты серьёзно? — Римус смотрит на него. Потом улыбается и слегка толкает его плечом. — Конечно, ты приглашён. Ты что, шутишь? — Я учился в элитной школе для мальчиков, меня не напугать алкоголем из сапога или… странными ритуалами. Римус замирает. — Что? Сириус понимает, что сказал слишком много. — Это… просто шутки четырнадцатилетних идиотов. — Это не шутки, — тихо отвечает Римус. Сириус выдыхает. — Всё нормально. Я справился. Я просто… не хочу об этом говорить. Римус проводит рукой по волосам. — Сириус… ты не можешь просто так это выдать и уйти от темы. Сириус затягивается. — Прости. Они снова молчат. Потом Римус неожиданно усмехается. — Я всегда думал, что интернаты — это что-то вроде… рая для геев. Сириус закашливается. — Ты сейчас серьёзно рушишь мои фантазии. Римус улыбается. — У тебя были фантазии? — Были моменты, — отвечает Сириус. — И никакой «дормиторной активности»? — Была, — ухмыляется он. — Просто не так много, как ты себе представляешь. — Жаль, — вздыхает Римус. — А ты? — Я знаю всех здесь слишком давно, чтобы что-то начинать. — Это как раз и есть начало, — замечает Сириус. Римус смеётся. — Тогда, возможно, интернаты действительно не моё. — А что ты вообще делаешь на этих вечеринках? — Обычно наблюдаю, как Джеймс выставляет себя идиотом, — отвечает Римус. — Он вообще не парится, что вы все друг друга знаете? — Вообще нет. Мы с Лили вместе учились. — Серьёзно? — Да. В этом городе есть одна школа, — улыбается Римус. — Я наблюдал, как Джеймс всю жизнь страдал из-за Лили. Они снова замолкают.Сириус тихо усмехается. — Это, наверное, самый странный каминг аут разговор в моей жизни. — Да, у меня тоже, — соглашается Ремус. — У меня нет фетиша на интернаты или школьников, если что. — Жаль, — спокойно говорит Римус. И в его голосе теперь меньше шутки. Он смотрит на Сириуса так долго и так прямо, что у того вдруг появляется неприятно ясное ощущение:его «маленькая» влюблённость, возможно, не останется маленькой очень долго.