Lie Low at Lupin’s

Римус Люпин всегда хорошо разбирался в человеческой природе. По крайней мере, ему так казалось до того момента, как перед ним предстал Сириус Блэк. Римус пытался осознать ситуацию и человека, стоявшего перед ним, но не мог. Сириус Блэк, которому явно было не больше двадцати пяти, промокший до нитки, нуждающийся не только в работе, но и в жилье. Сами обстоятельства не так уж смущали Римуса. Конечно, в такие места часто приезжают молодые люди с намерением начать всё сначала. Но обычно эти люди не выглядят так, будто только что из Итона. Обычно они не носят пальто, которые, на вид, стоят больше, чем Римус платит большинству своих сотрудников в месяц. И обычно у этих людей нет блестящих черных волнистых волос и невероятно длинных ресниц им в тон. Потому что обычно у таких людей нет лиц, словно высеченных из мрамора, которым место на подиуме, а не в рыбном ресторане. Так что, учитывая всё это, возможно, в итоге Римусом двигало нечто большее, чем просто сострадание, когда он нанял его. В конце концов, сейчас не сезон, и Джеймс вполне мог справиться один. История о том, что тот слишком болтлив, была лишь оправданием, которое Римусу пришлось придумать. Что ещё он мог сказать? «Ты, возможно, самый интересный человек из всех, кого я встречал, и я просто не могу позволить тебе уйти, потому что потом буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь». Это было бы правдой, но Римус даже представлять не хотел лицо Сириуса, осмелься он на такую честность. Он опасался, что Джеймс может что-то заподозрить, но тот был слишком занят мыслями о Лили, чтобы обращать внимание. Римус не был законченным эгоистом. Не то чтобы он нанимал кого-то только ради того, чтобы пускать слюни, будь тот хоть мучительно прекрасен. Нет, дело не в этом. Сириус действительно отлично вписался в команду. Джеймс и Сириус составляли идеальный дуэт. Они дурачились и порой смеялись так громко, что Римус начинал думать, не было ли контрпродуктивным давать Джеймсу напарника, такого же несерьезного, как он сам. Не то чтобы Римус был против. Они работали слаженно и быстро. Единственное, что слегка задевало Римуса, это то, что Сириус никогда так не смеялся, когда оставался с ним наедине. Во время их коротких совместных перерывов были только мягкие улыбки и усмешки. Но, учитывая обстоятельства, Римус считал, что спокойный и задумчивый Сириус — это нечто ещё более особенное. В конце концов, должна же быть причина, почему он здесь, и, может быть, чересчур восторженный смех — это просто роль, которую он играет, чтобы не показывать свою печаль. Римусу иногда казалось, что он видит проблески этой печали во время их перерывов. Когда Сириус избегал вопросов, замолкал или смотрел вдаль с обеспокоенным выражением лица. Римус не знал, откуда Сириус приехал и почему он здесь, скрывается ли он, убегает или начинает жизнь с чистого листа. И он определенно был последним, кто стал бы давить на Сириуса, заставляя его что-то рассказывать. Это не его дело. Он может следить за тем, чтобы в ресторане была хорошая атмосфера. Он может платить сотрудникам честную зарплату. Он может заботиться о том, чтобы у них был достойный дом и достаточно свободного времени. Но всё остальное его не касается. Конечно, тот факт, что все его сотрудники — бывшие одноклассники и, по сути, его лучшие друзья, говорил о другом. Но Римус любил разделять работу и личную жизнь. Если это вообще было возможно. Скорее, речь шла о разделении работы и дел сердечных. Римус не собирался совершать ту же ошибку снова. По крайней мере, он пытался внушить себе это, пока Сириус не смотрел на него определенным образом. Пока он не начинал флиртовать. И, Боже, этот флирт. Римус, вероятно, уже слишком сильно наслаждался им. Он честно старался не думать о Сириусе в таком ключе. Правда старался. Но в следующий миг Сириус снова собирал волосы в этот небрежный пучок, или вопросительно выгибал идеальную бровь, или раз в день находил его снаружи ресторана для перерыва. За последние две недели это стало традицией. Быстрый перекур на лестнице, ведущей к пляжу, только вдвоем. Иногда они говорили о школьных днях Римуса, о его детстве или о ресторане. Иногда болтали о глупостях вроде любимых овощей или британской монархии. Иногда почти не разговаривали, просто наслаждаясь тишиной. Однако они никогда не обсуждали Сириуса. Тот иногда бросал короткие факты о школьных временах, но почти старательно избегал любой другой темы, ведущей к его прошлому. Римус замечал это, но не давил. Он слишком ценил их перерывы, чтобы всё испортить. У него также было легкое подозрение, что Сириус на самом деле вообще не курит. Римус никогда не видел его курящим в одиночестве, и у того не было своих сигарет. Римусу было не жалко делиться. На самом деле, ему это даже нравилось. Конечно, он не хотел заставлять кого-то копировать его дурные привычки. Но когда густой дым вырывался из чувственных губ Сириуса, Римус становился эгоистом. Эти десять минут каждого дня быстро стали его любимыми. С Молли Сириус тоже отлично поладил. Во время их первой встречи Сириус был немного чересчур вежлив, возможно, даже напуган теплотой и жизнерадостностью Молли. Но теперь каждое утро, когда Сириус приходил, он, казалось, сиял чуточку ярче. Чаще всего он ел с Римусом и Джеймсом в ресторане, но в тихие вечера, когда Римус отпускал его пораньше, тот был уверен, что Сириус получал не менее вкусный ужин у Уизли. Итак, последние две недели всё было мило и спокойно, и Сириус прекрасно вписался в коллектив. Две недели Римусу удавалось игнорировать свою медленно развивающуюся влюбленность. Две недели он был идеальным боссом — дружелюбным и ответственным. И флиртующим. Часто. Возможно, слишком часто для того, чтобы всё ещё считаться идеальным боссом. Но сегодня — вечеринка в честь Хэллоуина, и, видя все эти дразнящие улыбки и пронзительные взгляды, Римус боялся, что после трех кружек пива или большого стакана того жуткого пунша, который всегда приносит Марлин, он просто отбросит все сомнения и затащит Сириуса в тот чулан за кухней. Точное знание того, что Сириуса тоже интересуют парни, не делало ситуацию проще. В то же время Римус просто знал, что Сириус — это будущие проблемы. У него на лице было написано «трудное прошлое» и «возможные проблемы с семьей». И Римус не собирался на это попадаться. Потому что больше всего он был уверен в том, что Сириус приехал не навсегда. Что бы ни случилось, что бы ни заставило его покинуть Лондон, он не останется в этой крошечной рыбацкой деревушке до самой старости. В отличие от Римуса. Сириус здесь проездом, а Римус не может отдать свой разум, тело и душу тому, кто не останется. Не в этот раз. Когда дверь ресторана открывается в первый раз за вечер, Римус стоит на табуретке посреди зала, развешивая искусственную паутину под потолком. Он отправил остальных домой переодеваться в костюмы два часа назад и закрыл ресторан пораньше, чтобы подготовить всё к вечеринке. Римус оборачивается, чтобы посмотреть, кто пришел первым, и сталкивается взглядом с вампиром. Сексуальным вампиром, потому что, разумеется, Сириус должен был прийти первым. Ну, его костюм больше напоминал готическую версию его самого. Черные брюки с высокой талией, такая же черная свободная рубашка, на которой определенно расстегнуто на пару пуговиц больше, чем нужно, блестящие кожаные сапоги на — Господи — каблуках, и его черное пальто, которое к этому времени явно высохло. Сириус сбрасывает его, обнажая бледную кожу предплечий. Его волосы распущены и свободно ниспадают на плечи. Они выглядят, если это вообще возможно, еще более блестящими, чем обычно, и Римус готов умереть на месте. Единственное, что намекало на костюм — это две красные полоски фальшивой крови, стекающие из уголков рта Сириуса. Не то чтобы сам Римус вырядился. Костюмы или вообще старания в выборе одежды — это просто не по его части. — Привет, — Сириус ухмыляется, глядя на него снизу вверх. — Привет, — Римус улыбается в ответ, слезая с табуретки. — Здесь всё отлично выглядит, — Сириус сияет, медленно поворачиваясь, чтобы осмотреть зал. — Ты действительно постарался, — добавляет он, снова глядя на Римуса. — Спасибо. Если честно, у меня с декором получается лучше, чем с костюмами, — усмехается тот. — Ну, твой костюм… — начинает Сириус, но не успевает закончить фразу о «костюме» Римуса, потому что в следующую секунду дверь распахивается, и в зал влетает Джеймс, а за ним — Лили, Мэри и Марлин. — ЭЙ, ТУСОВЩИКИ! — орет он, вскидывая руки вверх, как перевозбужденный ребенок. Позади него Лили закатывает глаза, хотя выглядит при этом более забавной, чем обычно. — Господи, что ЭТО на тебе? — тут же выпаливает Сириус. И справедливо, потому что во что бы ни был одет Джеймс, выглядело это совершенно нелепо. — Олень, очевидно же! — сияет Джеймс. — Но почему он весь… красный? — Римус хмурится, глядя на массу фальшивой крови, размазанной по футболке, лицу и даже волосам Джеймса. — Ну, я нашел рога в подвале у родителей, — объясняет Джеймс, указывая на ободок. — Думаю, они вообще-то для Рождества, но я решил, что обычное лесное животное — это не очень страшно. — Джеймс снова делает паузу, широко ухмыляясь. — Та-ак… я олень после автомобильной аварии! — Это абсолютно безвкусно, — выдыхает Лили с отвращением. — Эй, ты, наверное, хотела сказать «креативно», — Джеймс поворачивается к ней. — А ты кем должна быть? — Ведьмой. Очевидно, — парирует она, вопросительно выгнув бровь. — Чертовски хорошенькой ведьмой, если позволите, — щебечет Джеймс. — Ой, заткнись, Поттер, — стонет Лили, но её взгляд снова кажется скорее развеселенным, чем раздраженным. Джеймс ещё секунду криво усмехается ей, а затем поворачивается к Сириусу и Римусу. — Так, что тут у нас? — спрашивает он, оглядывая Сириуса с ног до головы, уперев руки в бока. — Ты что, только что съел сэндвич с кетчупом? — Я вампир, придурок, — отвечает Сириус, копируя его позу. — Но зубов-то нет, — Джеймс делает шаг ближе, всматриваясь в рот Сириуса. — У меня их не было, — признается Сириус, отступая на шаг под пристальным взглядом Джеймса. — То есть ты просто ограничился кровью у рта и обычной черной одеждой, проигнорировав главную деталь — клыки? — Вообще-то, у вампиров они появляются только тогда, когда они чувствуют жажду крови, — вызывающе отвечает Сириус, скрестив руки на груди. — А ты еще не проголодался? — это звучит гораздо пошлее, чем Римус планировал, но ответная ухмылка Сириуса заставляет его глаза сверкнуть, и одно это стоило риска. — Не думай, что отвертишься, Римус, — Джеймс тут же переключается на него. — Это что за наряд? Ты вообще переодевался? — Я оборотень, — просто отвечает Римус. — Нет. Ты просто взъерошил волосы и сделал свой шрам заметнее. Не хочу тебя расстраивать, но это не совсем тянет на опасное существо, — подкалывает Джеймс. — Это жестоко. Кто сказал, что оборотни не могут быть красивыми? — вставляет Сириус с притворным возмущением. — Перестань подлизываться, — мгновенно реагирует Джеймс, подмигивая Сириусу. — Может, я оборотень сразу после обратного превращения? — предлагает Римус с усмешкой. — Вы ребята — просто жалкое зрелище! Это же Хэллоуин! — кричит Джеймс, направляясь к бару. — Мне нужно выпить! Итак, они все берут по стакану жуткого пунша Марлин и тостуют за вечер. Римус обычно не мастер длинных речей и не любит быть в центре внимания. Но после того, как Марлин и Лили практически заталкивают его обратно на стул, а Мэри заявляет, что вежливость требует поднять тост за нового члена их группы, он сдается. — Ладно, э-э, итак, я знаю, что всё это началось как шутка, потому что Джеймс любит Хэллоуин больше, чем родную мать, — начинает он. — Эй, козел, придерживайся сценария, — выкрикивает Джеймс в ответ. — Но я должен признать, что теперь я сам с нетерпением жду этого события каждый год. И так как это, по сути, единственная вечеринка в округе, мы должны осознавать свою ответственность, — продолжает Римус, игнорируя Джеймса. — Честное слово, Римус, только ты можешь произнести тост так, будто учитель отчитывает учеников, — бормочет Марлин в свой стакан со скрытой усмешкой. — Отвали, вы сами меня заставили! — Римус указывает на нее пальцем. Затем он прочищает горло и поворачивается к Сириусу, который смотрит на него снизу вверх мерцающими глазами и своей кривоватой улыбкой. — В общем, Сириус, думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что нам очень приятно видеть тебя в команде. Мне действительно нравится, что ты рядом. Ты — настоящее украшение нашей группы. — Поддерживаю! — кричит Джеймс. Мэри тут же подхватывает с коротким смешком: — О да, Сириус, такое украшение! — Заткнитесь! — Римус закатывает глаза, лишь на секунду прервав зрительный контакт с Сириусом. На щеках Сириуса проступает румянец, но он тоже не отводит взгляд, и когда он заговаривает, кажется, что он обращается к Римусу на каком-то более глубоком уровне. — Спасибо, мне тоже очень нравится работать с вами, ребята. — Будем! — выкрикивает Джеймс, и они все поднимают стаканы, начиная вечер. Следующие полчаса пролетают как в тумане. Зал заполняют разные люди, с которыми они когда-то учились. Поначалу Римус остается рядом с Сириусом, потому что знает, как тяжело может быть в комнате, полной незнакомых людей. Не то чтобы Сириус не мог постоять за себя — скорее, Римус просто искал повод. Он представляет Сириуса каждому, кто спрашивает (и кто не спрашивает), потому что на него пялятся все. Кто-то с легким любопытством и интересом, кто-то — с явными задними мыслями. Честно говоря, большинство — со вторым. И Римус не мог их винить. Это проклятие маленькой деревни. Здесь все знают друг друга слишком хорошо, и каждый хотя бы раз рассматривал другого как вариант. Так что, очевидно, новое лицо в толпе вызывает огромный интерес. А поскольку это чертовски красивое лицо, оно интригует вдвойне. Римус это знает. Он даже понимает. Но это не отменяет горячего и злого покалывания в животе, которое усиливается с каждым рукопожатием, длящимся чуть дольше положенного, с каждым взглядом, в котором слишком много желания, с каждой усмешкой, которая слишком многообещающа. Римус не может избавиться от мыслей в духе «я заметил его первым» и «это я заставил его остаться». Это довольно гадкие чувства, и Римус совершенно не хотел их испытывать, ведь это он сам активно старается не влюбиться в Сириуса. Но неприятное покалывание в животе слишком напоминало ревность, и если он раньше только подозревал, что влюбляется, то теперь знал это наверняка. Так что, когда всего этого становится слишком много, а Сириус завязывает непринужденную беседу с Марлин и ещё какой-то их бывшей одноклассницей, Римус извиняется и направляется к бару. Путь занимает у него почти десять минут, потому что его постоянно останавливают разные люди, которых он давно не видел, желая разузнать новости. В какой-то момент мимо проходит Джеймс и молча всовывает ему в руку пиво. С затуманенным алкоголем разумом Римус чувствует, как расслабляется, наслаждаясь разговорами и смехом. Когда музыку делают громче и она гремит на весь зал, многие свистят и радостно кричат, хотя никто пока не решается открыть танцпол. Так продолжается до тех пор, пока Сириус, внезапно оказавшийся в нескольких шагах от Римуса, не проталкивается сквозь толпу. — Вы всегда так долго раскачиваетесь, чтобы начать танцевать? Я думал, это вечеринка, — он ухмыляется Лили, стоящей рядом, и отвешивает ей шутливый поклон, протягивая руку. — Давай, Эванс, покажем им, как это делается, — сияет он. Лили усмехается и берет Сириуса за руку. Тот, пятясь назад, вытягивает её на середину зала. Поводя плечами и бедрами, он вскоре отпускает Лили и побуждает её повторять его движения. Раз Лили на танцполе, Джеймсу требуется ровно 20 секунд, чтобы пританцовывающей походкой направиться к ней, как какой-то недоделанный Казанова, выглядя совершенно нелепо и прикладывая все свои неловкие усилия, чтобы отбить её у Сириуса. Сириус отступает в тот же миг, как тот появляется, что наводит Римуса на мысль, что Сириус — лучший в мире «крылатый». Но в следующую секунду Сириус разворачивается и танцующим шагом направляется к Римусу, и тот чувствует, что сейчас упадет в обморок от одного этого вида. Потому что Сириус, в отличие от Джеймса, выглядит не как неудачник из школы обольщения, а как падший ангел прямиком из ада, явившийся исключительно для того, чтобы пытать Римуса каждым своим вздохом. Сириус берет его за руку — ту, в которой нет пива — и Римус даже не пытается протестовать. Не тогда, когда Сириус так на него смотрит. Не тогда, когда он запрокидывает голову и так вольно смеется. Римус — не танцор. Совсем. Ему нравятся вечеринки, но предпочтительно со стороны. У него нет простой уверенности Джеймса, легкости Лили, покачивания бедер Мэри или чувства ритма Марлин. Но меньше всего у него было грации Сириуса и его доверия к собственному телу. Только этим можно было объяснить способность так двигаться. В то же время Сириус явно обладал талантом заражать других своим энтузиазмом. Римус больше ни секунды не думает о том, чтобы уйти, стоит ему оказаться на танцполе с Сириусом, загипнотизированный его пронзительным взглядом, дерзкой улыбкой и движениями бедер, которые явно должны быть запрещены законом. Сначала они даже не касаются друг друга, а Римус уже теряет голову. Сириус не был особенно тактильным человеком. По крайней мере, не в той непринужденной манере, как Джеймс. Поэтому когда Сириус тянется к бокалу в руке Римуса, игриво проводя другой рукой по его плечу, это всё равно ощущается как нечто особенное. Не то чтобы они по-настоящему танцевали вместе, но танцпол заполняется, их прижимает друг к другу, и в течение следующих нескольких песен Сириус легко касается его руки, плеча или груди, словно случайно. Римус даже не слушает музыку и не реагирует на танцующих рядом людей. Пару раз ему кажется, что он видит Джеймса и Лили, танцующих так же близко где-то справа. Но вот Сириус возвращает пиво, и их пальцы соприкасаются. И когда Римус делает ещё глоток, их глаза встречаются. Зеленый, синий и красный свет отражается в невыносимо пронзительных глазах Сириуса, и Римус почти забывает о том, что его губы касаются стекла там же, где секунды назад были губы Сириуса. — Римус, клянусь Богом, НИКТО не хочет слушать твое инди-дерьмо! Римус отрывает взгляд от Сириуса, который как раз собирался снова собрать волосы в небрежный пучок, и хмурится на Джеймса, внезапно оказавшегося у бара. — Это Дэвид Боуи, ты, засранец. Не смей! — кричит он сквозь музыку. — Никто не хочет слушать и Дэвида Боуи тоже, — орет в ответ Джеймс. — Я, блин, обожаю Дэвида Боуи, — присоединяется Сириус, ухмыляясь Джеймсу. Римус снова поворачивается к Сириусу, пальцы внезапно зудят от желания заправить выбившуюся прядь ему за ухо. Он быстро переключает внимание на Джеймса. — Вот видишь, поэтому я и нанял его в несезон. Потому что у него есть вкус. В отличие от тебя. Джеймс только закатывает глаза, прежде чем ухмыльнуться и показать ему средний палец. После этого Римуса снова оттаскивают от Сириуса. Всё ещё есть люди, желающие с ним поговорить, и каждый требует выпить вместе за старые времена. Римусу приходится силой отводить взгляд от танцпола, где Сириус всё ещё танцует, запрокинув голову, с растрепанными волосами, почти полностью выбившимися из пучка. Участки его кожи, выставленные напоказ, слегка поблескивают от жары. Черт, Римусу правда не стоит так пялиться. Но Сириус окружен людьми, которые, кажется, очень хотят к нему прикоснуться. И с каждой выпитой кружкой пива Сириус становится ещё красивее. С каждой опрокинутой стопкой Римусу всё труднее сопротивляться искушению пробиться сквозь толпу и проверить, так ли вкусна кожа Сириуса на ощупь, как кажется. И, да, вот оно. Римус официально пьян. Наверное, пора подышать свежим воздухом. Он вздыхает, присаживаясь на ступеньки снаружи ресторана. Здесь мило и тихо. Лишь приглушенные звуки доносятся изнутри. Он рад тишине и возможности побыть одному. Большинство тех, кому нужно покурить, собираются перед рестораном. Не здесь, сзади. С минуту Римус просто выдыхает дым, любуясь ясным ночным небом. Спустя какое-то время он слышит, как дверь за спиной скрипит, и кто-то выходит наружу. — Вот ты где, я должен был догадаться, — голос Сириуса звучит над шумом океана. Римус наполовину оборачивается, чтобы посмотреть на него, всё ещё стоящего в дверном проеме. — Иногда мне нужна небольшая передышка от этого безумия внутри, — он слегка усмехается. — Я могу оставить тебя одного, если хочешь, — вежливо предлагает Сириус, уже собираясь вернуться к двери. — О, нет, пожалуйста, присаживайся, — прерывает его Римус. Он нащупывает сигареты и протягивает их Сириусу в приглашающем жесте. — Мне нравится твоя компания, — добавляет он с улыбкой. Сириус тут же улыбается в ответ и садится рядом с ним на ступеньки. — Спасибо, — бормочет он, уже зажав сигарету губами. Какое-то время они оба молчат, глядя на ночное небо, плавно переходящее в море. — Красиво, правда? — шепчет Римус спустя время, словно боясь нарушить тишину. — Да, я обожаю это место, — шепотом отвечает Сириус с явной улыбкой. — Я тоже, — кивает Римус. Затем он указывает на яркий огонек вдали. — Смотри, вот и ты. — Прости? — Сириус. Вон та яркая звезда внизу. Ее можно узнать по мерцанию. Это из-за перепада температур в атмосфере, — мягко объясняет Римус, поворачиваясь к человеку рядом с собой. Сириус по-прежнему смотрит вперед с крошечной улыбкой на губах. — О, вау, я давно ее не видел, — признается он. — Правда? Почему? Улыбка Сириуса медленно сменяется легкой хмурью. — Ну, — начинает он. — Как я уже говорил, мои родители не астрофизики. Имя — просто семейная традиция. Мать раньше показывала мне звезду, в честь которой меня назвали. Но она перестала объяснять мне ночное небо давным-давно. Сердце Римуса мгновенно тяжелеет. — Жаль слышать это, — бормочет он. — О, нет, не стоит. Кажется, теперь у меня есть ты, чтобы показывать мне звезды, — отвечает Сириус. Он наконец отрывает взгляд от неба и смотрит на Римуса. В его глазах грусть, а лицо такое открытое, что у Римуса на секунду перехватывает дыхание. — С удовольствием, — наконец шепчет Римус в ответ. — Да? Ну, и что там ещё есть? — усмехается Сириус. Он делает ещё затяжку и слегка отклоняется назад, опираясь на руки, чтобы посмотреть на небо. Так что следующие десять минут Римус мягким голосом объясняет названия звезд и созвездий зимнего неба. Ему всегда было проще говорить о вещах, в которых он действительно разбирается. Это не хвастовство знаниями, а скорее желание поделиться тем, что ему дорого. Он наклоняется ближе к Сириусу, чтобы указать на маленькие звезды, которые нельзя описать просто словами. Сириус спокойно слушает, как Римус показывает ему Большого Пса, звезд-близнецов Кастора и Поллукса, Пояс Ориона и Ригель прямо под ним. Он слушает, когда Римус указывает на букву «W» Кассиопеи и то, что видно от Андромеды. И он продолжает слушать, когда Римус показывает ему Персея и созвездия Тельца и Рыб. Когда Римус заканчивает, между ними снова воцаряется тишина. Комфортная, как обычно. Они просто делят ещё одну сигарету, каждый погруженный в свои мысли. Спустя, наверное, минут пять Сириус слегка шевелится и снова заговаривает. — Спасибо за то, что ты сказал в тосте. Я правда это ценю, — произносит он, осторожно глядя на Римуса из-под темных ресниц. — И мне правда очень нравится здесь работать. Я имею в виду, у меня и в школе были друзья, но эти мальчики из пафосных частных школ — они просто другие, — он усмехается. — Конечно, я и сам был одним из них, но быть здесь, а не в Лондоне, и то, что вы такие спокойные, забавные и просто... легкие. Я чувствую, что это именно то, что мне было нужно. На мгновение Римус теряется, не зная, как реагировать на такую внезапную честность. — Я рад это слышать, — наконец выдавливает он. — Да, — усмехается Сириус. — И всё благодаря тебе. Чуть больше двух недель назад я был лишенным наследства отпрыском пафосной семьи из высшего общества, без перспектив на будущее и без единого человека, с которым мог бы поговорить. А благодаря тебе у меня есть работа, квартира и коллеги, которые больше похожи на друзей, и я могу хотя бы по десять минут в день курить одну за другой и вести глубокие беседы со своим боссом, глядя на, пожалуй, самое красивое место во всей Англии. Римус снова на секунду теряет дар речи. — О, ну, не за что, — он мягко улыбается. — И прости за ту часть про курение одну за другой, — добавляет он с легким смешком. — Всё нормально. Ты просто выглядел очень круто, когда я впервые увидел тебя на этих ступеньках, и я захотел проверить, произведу ли я такой же эффект, — ухмыляется Сириус, и в его глазах снова пляшут озорные искорки. Римус не может сдержать смешок. — Не думаю, что тебе было необходимо или вообще возможно выглядеть ещё круче. — Говорит человек с золотой сережкой! — поддразнивает Сириус. — По-моему, я никогда не встречал никого, кто был бы так естественно крут, как ты. — Да брось, ты же... Я имею в виду, это же ты носишь эту чертову кожаную куртку каждый божий день, и ты не можешь мне сказать, что не знаешь, как невероятно круто выглядишь, когда собираешь волосы в этот свой небрежный пучок? — парирует Римус, игриво толкая Сириуса плечом. — Я стараюсь, конечно, но мне никогда не говорили прямо, что у меня получается, — ухмыляется Сириус и толкает его в ответ. — Ну, у тебя... э-э, получается, — кашляет Римус. — Спасибо, — ухмылка Сириуса медленно превращается в улыбку. Затем его взгляд перемещается с глаз Римуса на его ухо. — И я вообще-то немного завидую этой маленькой золотой сережке. Я всегда хотел сделать пирсинг, татуировки и всё такое, но мои родители просто сошли бы с ума. Кожаная куртка — это уже своего рода бунт. Но в будущем я планирую зайти гораздо дальше в вещах, которые бы их взбесили. — Звучит неплохо! — соглашается Римус. — А как насчет твоей ориентации? Это, э-э... тоже форма протеста? — Ну, помимо того факта, что это просто часть меня, открыто проявлять её — определенно способ косвенно взбесить моих родителей. Я годами пытался игнорировать и подавлять это из-за них и того, как они меня воспитывали. Так что, кто знает. Может, на Рождество я просто отправлю им список мужчин, с которыми переспал с тех пор, как уехал, — заявляет Сириус без тени иронии. Римус заливается смехом. — Отличная идея, — ухмыляется он. Но затем снова становится серьезным и возвращается к первой части ответа Сириуса. — Сириус, я... я никогда не буду заставлять тебя рассказывать больше, чем ты сам захочешь. Просто... знай, что я рядом, если тебе нужно будет с кем-то поговорить, — тихо предлагает он. Он делает глубокий вдох и продолжает. — И даже по тем крохам, что я узнал, я могу сказать тебе: твои родители в корне неправы, если заставили тебя поверить, что твоя ориентация, кожаная куртка или пирсинг — это в чем-то неправильно. Мне правда жаль из-за того, что заставило тебя покинуть Лондон и приехать сюда. Сириус медленно поворачивается к нему с искренней улыбкой. — А мне — нет. Я на самом деле рад, что сделал это, — признается он, глядя Римусу в глаза, словно что-то там выискивая. — И ещё раз, Римус, я серьезно: я безмерно благодарен, что ты меня принял. Особенно учитывая, что единственной причиной, по которой ты меня нанял, была жалость. — Не за чт... — Римус прерывает сам себя. — Погоди! Жалость? Кто сказал про жалость? — затараторил он, глядя на Сириуса с явно шокированным выражением лица. — Всё было совсем не так. Я не чувствовал жалости. — Нет? Ну, я бы не винил тебя, если бы это было так. Я имею в виду, учитывая, как я стоял перед тобой, словно какой-то несчастный промокший пес, — безрадостно усмехается Сириус. — Я нанял тебя не потому, что мне было жалко, Сириус. Мне было совестно, да. Но больше всего мне было просто любопытно, — объясняет Римус. — И интересно, наверное. Я не хотел, чтобы ты уходил. Так что я, скорее всего, нанял тебя, чтобы помешать тебе уехать. — Оу. — Да, «оу», — Римус чувствует, как на его лице одновременно расплывается улыбка и проступает румянец. — Честно, я не шутил про «украшение группы». Даже если я и помог тебе вначале. Я правда очень рад, что ты решил зайти к нам в тот вечер, — признается он. — Я тоже, — шепчет Сириус в ответ, тоже слегка краснея. — И спасибо за предложение... ну, поговорить, — добавляет он спустя мгновение. — Не за что, — мычит Римус. И тут они уставляются друг другу в глаза, и, честно говоря, Римус мог бы так легко потеряться в этом моменте. — Вот вы где! — кто-то нарушает тишину, и они оба тут же отстраняются друг от друга на дюйм. Римус моргает и медленно поворачивается к двери, узнавая силуэт Джеймса на фоне света. Джеймс хмурится и на секунду выглядит немного виноватым. Затем он берет себя в руки. — Римус, пивной кран снова выкидывает тот странный фокус. Я пытался починить, но, честно говоря, я слишком пьян и понятия не имею, как ты сделал это в прошлый раз, — он извиняюще ухмыляется. — А, да, конечно, не переживай, я сейчас всё сделаю, — отвечает Римус, уже наполовину поднявшись. Он чувствует, что Сириус тоже встает, и в мыслях проклинает Джеймса и этот дурацкий кран за то, что они испортили такой момент. *** Утром второго ноября Сириус просыпается отдохнувшим. На следующий день после вечеринки у всех был выходной, и Сириус провел его за завтраком в постели и долгой прогулкой вдоль побережья. Тем не менее, он с нетерпением ждет сегодняшнего возвращения в ресторан. Конечно, он может побыть один, но ресторан стал центром его новообретенной социальной жизни, где он может быть собой, не следя за каждым словом и не беспокоясь о том, прилично ли он одет. — Привет, красавчик! Хорошо отдохнул вчера? — сияет Джеймс, как только Сириус заходит на кухню. — О да, отличный был день, — улыбается Сириус в ответ. — И что ты думаешь о вечеринке? Я ведь не обманул ожиданий? — подмигивает Джеймс. Сириус усмехается отличному настроению Джеймса. — Ни капли, мне чертовски понравилось. — Да, я заметил. Кстати, крутые танцы, — снова подмигивает Джеймс. — Спасибо, друг, кажется, целая вечность прошла с тех пор, как я так веселился, — признается Сириус. — Рад это слышать, — кивает Джеймс, прежде чем его лицо становится еще более шкодливым. — И, похоже, вы с Римусом неплохо поладили. Когда я помешал вам на той лестнице, я имею в виду. — Да, мы хорошо поговорили, — Сириус улыбается и чувствует, как его щеки тут же теплеют. Джеймс, кажется, тоже это замечает и вопросительно вскидывает брови. Сириус вздыхает и продолжает: — То есть, конечно, мы и так болтаем каждый день, но на вечеринке всё было как-то... душевнее. У меня был шанс нормально его поблагодарить, и он наговорил много милых вещей. Показывал мне звезды и всё такое, а потом мы соревновались, кто круче, и я... кажется, мне просто очень нравится с ним разговаривать. С ним так легко, а ведь мало с кем можно так же уютно молчать. Понимаешь, о чем я? Джеймс перестал улыбаться. Его глаза округлились, а рот слегка приоткрылся. — Что? — фыркает Сириус. — О мой Бог, ты хочешь его трахнуть, не так ли? — внезапно выпаливает Джеймс.Сириус почувствовал себя так, словно получил пощечину. А еще — будто его поймали на месте преступления. — Что? Нет! Не глупи, Сохатый. Не все геи автоматически хотят переспать друг с другом, — начал он оборонительно тараторить. — Сохатый? — Джеймс нахмурился. — Это отсылка к твоему дурацкому костюму, придурок. — Что, начал оправдываться? — Джеймс ухмыльнулся, снова проделывая этот дурацкий трюк с бровями. — Ой, отвали! — Ого, ты реально хочешь трахнуть босса, это умора. У тебя вообще пунктик на авторитетные фигуры? — Джеймс! Клянусь Богом, если ты не перестанешь... — предупредил Сириус, ткнув пальцем в грудь друга. — То что? Да ладно тебе! Ты знаешь слишком много о моей одержимости Эванс. Будет честно, если и ты поделишься, — сиял Джеймс, делая шаг ближе. — Ты просто рассказываешь всем о своей преданности Лили, вне зависимости от того, спрашивают тебя или нет. И не хочу тебя расстраивать, но ты явно не тот, у кого я стал бы просить совета по соблазнению объекта симпатии. Потому что ты, кажется, не слишком преуспел, — Сириус нахмурился, доставая разделочную доску, чтобы занять руки делом. — Ой! — Джеймс вздохнул, приложив руку к сердцу в притворной обиде. — Но ты только что подтвердил, что у тебя есть чувства? К Римусу. Нашему боссу Римусу? Моему лучшему другу с детского сада Римусу? Красивому, высокому и флиртующему Римусу? — щебетал Джеймс, перегибаясь через стойку к Сириусу, который изо всех сил старался сосредоточиться на огурце. — Может, самую малость, — пробормотал он спустя мгновение, а затем закатил глаза, когда Джеймс начал ликовать. — Цвет твоих щек говорит об обратном, дружище! Остаток подготовки к завтраку Сириус его просто игнорировал. Позже в тот же день он пожалел даже об этом крошечном признании. Он встретил Римуса впервые после вечеринки, когда они с Джеймсом уже закончили подготовку к ужину. Римус вышел из офиса с пустой чашкой в руке и очками, сдвинутыми на волосы. — Не знал, что ты носишь очки, — заметил Сириус, как только они встретились взглядами. — О, я, э-э... да, в основном для чтения, — улыбнулся Римус в ответ. — Как провел вчерашний выходной? — Хорошо, да, — Сириус кивнул, медленно следуя за Римусом к бару. — Прогулялся по побережью. У меня ещё не было возможности толком изучить окрестности с тех пор, как я приехал. — Ну, ты же знаешь, я всегда говорю тебе брать больше выходных, — ответил Римус. — Тебе не обязательно работать шесть дней из семи. И мы можем обсудить отпускные. Длительные периоды или просто отдельные дни на день рождения или еще что-нибудь, — он улыбнулся, молча делая кофе себе и Сириусу. — Ну, вчера у меня был отличный свободный день. Не волнуйся, завтра мне еще один не нужен, — без задней мысли усмехнулся Сириус. Римус мгновенно замер, когда до него дошло. — У тебя завтра день рождения?! — Ну да, — Сириус пожал плечами. — Почему ты ничего не сказал? — спросил Римус, забыв про чашку в правой руке. — Ну, вот сейчас сказал, — Сириус слегка переступил с ноги на ногу. — Да, — кивнул Римус. Затем он, кажется, взял себя в руки и продолжил возиться с кофемашиной. — Конечно, ты можешь взять выходной, если хочешь, — добавил он. — О нет, пожалуйста. Я имею в виду, я здесь никого не знаю, кроме вашей компании. Так что это был бы довольно жалкий и одинокий день рождения. Я лучше буду здесь, — признался Сириус. — Хорошо, но тогда мы должны устроить что-то особенное. Ужин после работы? Небольшой праздник? — Римус улыбнулся. — Я попрошу Джеймса приготовить что-нибудь особенное, ладно? — Было бы здорово! — Это почему это я должен готовить что-то особенное? — спросил Джеймс, появившись из ниоткуда и хватая чашку кофе, которая на самом деле предназначалась Сириусу. Римус закатил глаза и протянул Сириусу следующую. — Ты знал, что у Сириуса завтра день рождения? — спросил Римус у Джеймса, вскинув брови. — Нет?! — невозмутимо ответил Джеймс, переводя взгляд на Сириуса. — Я подумал, мы могли бы поужинать вместе после работы. Что-нибудь изысканное? Небольшое празднование? — пояснил Римус. — Да, конечно, я могу приготовить ужин. Но я не смогу остаться поесть, у меня, э-э... другие дела, — ответил Джеймс, отводя глаза от Сириуса и сосредотачиваясь на своем кофе. — Но это же день рождения Сириуса, — Римус нахмурился. — Да, ну, мне очень жаль, но у меня... э-э... свидание! — Свидание? — Римус нахмурился еще сильнее. — Да, с, э-э... Эванс. — Свидание с Лили? Быть не может! — выпалил Сириус. — Да, я, э-э, пригласил её на следующий день после Хэллоуина, то есть вчера, и она сказала «да», — затараторил Джеймс. — Ты шутишь! — Эй, неужели в это так трудно поверить? — Джеймс повернулся к Сириусу, вскинув брови. — После десяти чертовых лет? Да, трудно, — снова вмешался Римус. — Вы не можете просто порадоваться за меня? — Мы радуемся! Господи, поздравляю, Джеймс. Наконец-то, черт возьми, — Римус перегнулся через стойку, чтобы сжать плечо Джеймса. — Полагаю, это веская причина не присутствовать на праздновании дня рождения Сириуса, — он кивнул. — Тогда будем только мы, Мэри и Марлин, — наконец добавил он, улыбнувшись Сириусу. — Нет! — вклинился Джеймс. — Что значит «нет»? — Я имею в виду... я почти уверен, что у Мэри и Марлин тоже нет времени, — сказал Джеймс, и его объяснение прозвучало скорее как вопрос. — Но у них же вечерняя смена. Конечно, они будут здесь, — Римус снова нахмурился в замешательстве. — Да, но после этого они будут заняты, — попытался Джеймс. — Заняты? — Да, не знаю чем именно, но я уверен, что времени у них нет, — кивнул Джеймс. — Та-ак что, скорее всего, вы будете только вдвоем. Но я могу приготовить ужин, и после этого весь ресторан будет в вашем распоряжении, — он сиял, а Сириусу пришлось удерживать себя, чтобы не закатить глаза от раздражения, когда он понял, что именно замышляет Джеймс. — Ладно, э-э... если ты не против, — Римус перевел взгляд на Сириуса с вопросительным выражением лица. — Конечно, звучит отлично, — улыбнулся в ответ Сириус. — Великолепно! Сириус, приготовлю любое твое любимое блюдо, — радостно заключил Джеймс, прежде чем практически утащить Сириуса обратно в кухню. — Я бы сказал, что ты мой должник, но так как это идеальная возможность получить настоящее свидание с Лили, то мы в расчете, — ликовал он, как только они скрылись из виду Римуса. — Твой должник? Я об этом даже не просил, придурок! И мог бы ты быть ещё более очевидным? — прошипел Сириус в ответ. — Эй, я только что организовал тебе целый романтический праздничный вечер наедине с твоим объектом обожания. Слово «спасибо» было бы уместно, — Джеймс отступил, скрестив руки на груди. — Отвали! Это была самая худшая ложь, которую я слышал. Он был заинтригован твоим внезапным свиданием с Лили, а то, что ты наплел про Мэри и Марлин — вообще чушь собачья, — продолжал возмущаться Сириус, тыча пальцем в грудь Джеймса. — Послушай, — Джеймс вздохнул, подняв руки в знак капитуляции. — Я просто скажу им, что им нужно найти причину не оставаться завтра, а потом приглашу Лили под предлогом того, что нужно дать вам с Римусом немного пространства, — Сириус издал какой-то нечленораздельный звук, но Джеймс продолжал. — Она просто не сможет отказать, а фиктивное свидание — это, очевидно, лучшая почва для настоящего. Это лучше всего, что я придумывал за последнее десятилетие. И всё благодаря твоим фантазиям. Так что, может быть, это я твой должник, — Джеймс снова сиял. — Нет никаких фантазий, придурок. Я в тебя не верю! — простонал Сириус. — О, просто подожди до завтра, когда у тебя будет самый лучший и романтичный праздничный ужин в жизни, — Джеймс положил руки на плечи Сириуса и восторженно его потряс. — Я тебя правда ненавижу, ты в курсе? — выдохнул Сириус, но не смог сдержать легкую улыбку. — Я тоже тебя люблю, приятель! *** На следующий день Сириус всё еще немного сонный заходит в ресторан; в воздухе уже стоит тяжелый аромат яичницы. Римус как раз шел из кухни к бару. Увидев Сириуса у двери, он замер на полпути. Затем его лицо озарила широченная улыбка, и он сделал шаг навстречу. — Доброе утро, — радостно поздоровался Сириус. — Эй, доброе утро! — улыбнулся Римус в ответ. — И с днем рождения, Сириус! — Он сделал еще шаг к Сириусу, и на крошечную обнадеживающую секунду тому показалось, что Римус сейчас его обнимет. Но тот остановился прямо перед Сириусом, и так они и стояли, улыбаясь друг другу и немного покачиваясь, словно не зная, что делать дальше. — Спасибо, — пробормотал Сириус мгновение спустя, всё еще улыбаясь. Момент был прерван громким грохотом на кухне, а затем из-за угла вылетел Джеймс с волосами, торчащими во все стороны, и чем-то белым на левой щеке. — А вот и наш именинник! — закричал он, направляясь к ним размашистыми шагами и мгновенно сжимая Сириуса в медвежьих объятиях. — С днем рождения, приятель, — глухо проговорил он в волосы Сириуса. — Спасибо, Джеймс, — улыбнулся Сириус, когда они отстранились. Через плечо Джеймса он заметил, как кулаки Римуса слегка сжались, словно от потребности тоже к чему-то прикоснуться. Через полчаса пришли Мэри и Марлин, и они все спели «С Днем Рождения». Сириус немного смутился, но сиял от счастья, чувствуя тепло своих новых друзей. Мэри и Марлин тоже обняли его, и когда Сириус отстранился, ему показалось, что Римус дернулся, будто сожалея, что сам не сделал того же. Но, возможно, это было лишь его глупое, полное надежд воображение. В половине седьмого Джеймс выпроводил Сириуса из кухни, чтобы подготовить секретный праздничный ужин. Римус всё ещё был в кабинете, так что Сириус болтал с Мэри и Марлин. Обе они отпускали кучу намеков на то, что «свалят», как только Джеймс закончит, и Сириус даже не смел спрашивать, что они обо всём этом думают. В ту секунду, когда Римус вышел из офиса — снова с чашкой в руке и очками на голове, выглядя совершенно уютным, — Мэри и Марлин действительно чуть ли не пулей вылетели за дверь. Римус слегка нахмурился им вслед, но когда его взгляд встретился с Сириусом, он смягчился. Они перебросились парой фраз, пока Римус накрывал стол прямо у окна, не позволяя Сириусу помогать. — Итак, сначала у нас гребешки в шалфейном масле, — объяснил Джеймс, выходя из кухни с двумя тарелками. — Основное блюдо я оставил в духовке, чтобы не остыло. Десерт в холодильнике, — продолжал он, ставя первое блюдо на стол. — И-и это белое вино должно идеально подойти ко всему, — ухмыльнулся он, доставая бутылку вина из-под мышки. — Ого, спасибо, друг, это потрясающе, — улыбнулся Сириус Джеймсу, пока тот разливал им вино, изображая идеального официанта. — Всё для именинника, — кивнул тот. И тут Сириус впервые по-настоящему присмотрелся к Джеймсу. Тот явно пытался усмирить свои волосы, не слишком удачно. На нем была темно-синяя рубашка, которая ему невероятно шла, и от него пахло лосьоном после бритья. — Ты действительно постарался, — констатировал Сириус. — Да, как я и сказал... — Нет, нет, — перебил его Сириус. — Я имею в виду, что *ты* постарался, — пояснил он, жестом указывая на Джеймса. — А, ну, лишним не будет, верно? — подмигнул Джеймс, и в следующую секунду всё его лицо осветилось. — А вот и она, — улыбнулся он. — Отлично выглядишь, Эванс! — крикнул он в сторону двери. Сириус и Римус обернулись к двери, куда только что вошла Лили. Она, кажется, восприняла свидание хотя бы наполовину серьезно: на ней была черная джинсовая юбка и чуть больше макияжа, чем обычно. — Я согласилась на свидание с тобой, так что придерживайся имен, — отозвалась она, направляясь к ним. — Как скажешь, Лили, — улыбнулся Джеймс мечтательными глазами, прежде чем практически убежать на кухню. Троица в недоумении смотрела ему вслед секунду, пока Лили не нарушила тишину. — С днем рождения, Сириус! — Она улыбнулась и шагнула вперед, чтобы обнять его. — Спасибо, Лили, — ухмыльнулся он. Лили отстранилась и тут же закатила глаза в сторону кухни, где скрылся Джеймс. — О Господи, клянусь, Джеймс, пожалуйста, не перегибай, — вздохнула она. Сириус тоже обернулся и мгновенно почувствовал, как внутри закипает смех. Джеймс шел из кухни с, пожалуй, самым огромным букетом роз, который Сириус когда-либо видел. Краем глаза он заметил, что Римус тоже борется с улыбкой. Сириус поймал его взгляд, и Римусу пришлось отвернуться, зажмурившись и глубоко вдыхая. — Ты ожидала чего-то другого? — пропел Джеймс, шевеля бровями. — Не совсем, — пробормотала Лили, принимая букет и слегка краснея. — Спасибо, Джеймс, — прошептала она спустя секунду. — Не за что, — улыбнулся он, и на сей раз не выглядел совсем уж безнадежным влюбленным идиотом. — Ну что, ребята, оставляем вас вдвоем, развлекайтесь, — добавил он, обращаясь к Сириусу и Римусу. — Да, вы тоже, — ухмыльнулся Сириус, маша им рукой на прощание. — Честно говоря, понятия не имею, как он заставил её согласиться, — вздохнул Римус, когда за ними закрылась дверь. — Думаю, он умеет быть настойчивым, — усмехнулся Сириус. — Вероятно, — кивнул Римус, указывая на стол. — Приступим? Гребешки были потрясающими, и Сириус подумал, что Джеймс может быть каким угодно идиотом, если он способен создавать такие шедевры. Разговаривать с Римусом было легко и непринужденно, как всегда. И всё же Сириусу потребовалось полбокала вина, чтобы окончательно успокоиться. Дело было не только в том, что обычно они просто курили или пили кофе на берегу. Сидеть друг против друга за столом в совершенно пустом ресторане при свечах было чересчур романтично, и не нужно было никаких роз, чтобы Сириус занервничал. Но Римус был милым и, как всегда, немного флиртовал, так что Сириус неплохо справлялся с тем, чтобы не думать о сходстве ситуации со свиданием и о том, что все их коллеги ушли специально, чтобы оставить их наедине. — Как проходили твои дни рождения в школе-пансионе? — спросил Римус через некоторое время. Возможно, дело было в вине или в общей атмосфере, но Сириус впервые не стал немедленно уходить от темы своего прошлого. — Весело. На самом деле это были дикие вечеринки в гостиной. По крайней мере, пока учителя это не прекращали, — ухмыльнулся он. — Звучит здорово, — кивнул Римус, делая глоток и наблюдая за Сириусом поверх бокала. — Да, там же случилась первая, э-э... заварушка в спальне на один из моих дней рождения, — признался Сириус, прикусив губу. — Серьезно? — Римус тихо рассмеялся. — Да, он не разговаривал со мной две недели после этого, а когда заговорил, то обозвал меня пидором перед половиной школы. — Что, прости? — Мой брат за это съездил ему по лицу, так что всё закончилось нормально. Тот парень всё равно вскоре после этого ушел из школы, — Сириус пожал плечами. На лице Римуса отразилась целая гамма эмоций. Спустя мгновение он просто покачал головой и прочистил горло. — Твой брат учился с тобой? — Да, Реджи окончил школу через год после меня, — кивнул Сириус, на секунду уставившись в окно. Там нечего было рассматривать, кроме собственного отражения. — Тогда мы ещё защищали друг друга, — добавил он тише. — И это изменилось? — осторожно спросил Римус. — Скажем так, мой брат ещё не осознал всё насчет наших родителей... пока, я надеюсь. Он слишком... мягкий, чтобы видеть их абьюзивные наклонности, — он безрадостно усмехнулся. — Но давай не будем сейчас о моей паршивой семейке. — Ну, я всё же... — начал Римус, но в этот момент дверь скрипнула, и в ресторан вошла невысокая женщина. — Римус, дорогой? Ты... ой, — она остановилась посреди зала, переводя взгляд с Римуса на Сириуса. — Привет, мам, — кашлянул Римус. — Ой, прости, милый, я не хотела прерывать. Я думала, вы уже закрываетесь, — женщина — мама Римуса — посмотрела на них с извиняющейся миной. — Ну, мы закрылись пораньше, но просто из-за праздника, так что... — Да-да, я имею в виду, я не хочу вам мешать, — она мягко улыбнулась и сделала шаг вперед, протягивая руку. — Ты, должно быть, Сириус? Я Хоуп, мама Римуса, — представилась она, и её улыбка стала ещё ярче. У неё были глаза Римуса и его же улыбка. Когда Сириус наполовину приподнялся, чтобы поприветствовать её, он заметил, какая она крошечная. Отец Римуса, должно быть, великан, если у такой маленькой женщины сын почти на голову выше Сириуса. — Он нам всё о тебе уши прожужжал, — добавила она, когда Сириус пожал ей руку. — Мам, — простонал Римус. Сириус усмехнулся. — Очень приятно познакомиться, Хоуп. Римус мне о вас тоже рассказывал. — О, как мило. И с днем рождения, дорогой, — Хоуп улыбнулась, всё ещё не выпуская его руку. — Спасибо, — он мягко улыбнулся в ответ, прежде чем снова сесть. — В общем, не буду вам мешать, — сказала она, уже направляясь к двери. — О, и повеселитесь в субботу, ребята, уверена, будет здорово! — добавила она радостно. — Мам! Я... я ему еще не говорил, — вздохнул Римус. — О Господи! О нет, простите, я ухожу. Прости, милый. Хорошего вам вечера, — затараторила Хоуп, быстро маша им на прощание. — Пока, мам, — крикнул Римус вслед, пока дверь не захлопнулась. — Итак, суббота? — спросил Сириус спустя мгновение, выгнув бровь. Римус вздохнул и откинулся на спинку стула. — Да, моя мать только что испортила сюрприз к твоему дню рождения, — усмехнулся он, и его лицо смягчилось. — В общем, в городке чуть севернее есть студия пирсинга. Там я делал свой. И я подумал, что если ты хочешь, мы могли бы съездить туда, и ты бы тоже сделал себе прокол. Я могу взять машину отца, так что всё схвачено, — он замолчал, осторожно глядя на Сириуса. — Вау, правда? — Сириус почувствовал, как по лицу расплывается широкая улыбка. — Я бы с радостью! Серьезно, Римус. Это потрясающе. — Да? — Да, я чертовски рад! Я хотел сделать это лет с тринадцати, — Сириус так сиял, что, не сдержавшись, вскочил со стула, сделал два широких шага к Римусу и наполовину обнял, наполовину упал на него. Римус издал удивленный звук, а затем две руки медленно обхватили Сириуса, притягивая ближе. Обниматься в таком положении было немного неловко, но Римус был теплым, его мягкие каштановые кудри щекотали щеку Сириуса, и ко всему прочему от него пахло невероятно. Уютно, как осенью, и в то же время свежо, как от океана. Когда Сириус медленно отстранился, Римус смотрел на него прищуренными глазами, и на секунду их лица оказались совсем рядом. Но затем Римус отстранился чуть дальше, и Сириус прочистил горло. Он сел на место, а Римус немного завозился на стуле. — Окей, отлично, тогда так и поступим, — кивнул Римус через мгновение, и какое-то время они просто улыбались друг другу. *** — Значит, это свидание? — спросил Джеймс на следующее утро, неистово шевеля бровями. — Не глупи. Это просто поездка в салон пирсинга, — Сириус закатил глаза. — Ну да, но это же ещё и дорога, а когда вы приедете, он явно тебе там всё покажет, а потом вы пойдете куда-нибудь поесть, — заключил Джеймс так, будто это было само собой разумеющимся. — Друзья тоже могут гулять по городу и заходить поесть. Это совершенно нормально, — нахмурился Сириус. — Конечно, но вы не друзья. Он твой босс. А его подарок тебе на день рождения — это блядская сережка, потому что он считает, что ты будешь выглядеть сексуально, и это, дорогуша, совсем не нормально, — усмехнулся Джеймс. — Отвали! — Думаю, после вчерашнего всё и так очевидно. Он же свечи зажег, приятель. — Почему мы вообще всё время говорим обо мне? У тебя вчера было свидание с «будущей женой», — парировал Сириус, подавляя желание запустить в Джеймса помидором. — Да, да, оно было идеальным, естественно. Мы снова встречаемся сегодня вечером, но речь сейчас не об этом. К тому же я знаю, что ты не хочешь слушать все подробности о том, какая она идеальная, — отмахнулся тот. — И вообще, я же знаю, что ты хочешь, чтобы это было свиданием, так к чему этот шум? — Джеймс пожал плечами, возвращаясь к сковородкам. — Я... ладно, — сдулся Сириус. — Я действительно хочу, чтобы это было настоящее свидание. Но лучше не обнадеживать себя и просто посмотреть, как пойдет день. — О нет, поверь мне, ты не захочешь провести весь день, гадая, свидание это или просто дружеская прогулка, — фыркнул Джеймс. — Поверь мне, друг. Я знаю, о чем говорю. — Ну а что мне еще делать? — Просто спроси его, — снова пожал плечами Джеймс. Сириус замер. — Ты с ума сошел? — Нет. Просто спроси, свидание это или нет. Тогда ты будешь точно знать, чего ждать. — А если он скажет «нет»? — обеспокоенно спросил Сириус. — Тогда мне придется уйти и искать не только новую работу, но и жилье. — Римус тебя не выставит, даже если это не свидание, — фыркнул Джеймс. — Возможно, и нет, но я умру со стыда, если просто предположу то, чего он не хочет. — Поверь мне, он хочет, — усмехнулся Джеймс, бросив на Сириуса взгляд через плечо, как на дурачка. — С чего ты взял? — Я просто замечаю, что он смотрит на тебя так же жалко, как ты на него. Теперь Сириус всё-таки кинул в Джеймса куском помидора. Тот лишь уклонился и рассмеялся. — Ну да, ты-то знаешь всё о том, как смотреть на кого-то самым жалким образом, не так ли? — Именно! — Ладно! — вздохнул Сириус. — Я спрошу его. Именно это он и сделал. Через полчаса он на ватных ногах подошел к кабинету и постучал. Римус пригласил его войти, и когда Сириус вошел, он впервые увидел Римуса в очках. Тот выглядел ещё уютнее и милее, и Боже, Сириус просто умрет, если не получит нужный ответ. — Есть минутка? — спросил он, осторожно застыв в дверях . — Эй, конечно, э-э... я как раз хотел с тобой кое-о-чем поговорить, — улыбнулся Римус, сдвигая очки на макушку. Жаль. — Насчет субботы, — добавил он, и Сириус почувствовал, как кровь отливает от лица. — О, да, конечно. Давай ты первый, — предложил он, наконец входя в комнату и мягко закрывая за собой дверь. — Ладно, э-э, слушай, — начал Римус. Затем запнулся, нахмурился и встал. Он обогнул стол и оперся на него, лицом к Сириусу. — Всё совершенно нормально, если ты просто хочешь съездить в город в субботу, сделать пирсинг, перекусить там или что-то ещё, и э-э... я просто хочу, чтобы ты знал: это совершенно нормально, если ты скажешь «нет», и это ничего не изменит, и, э-э... — он снова замолчал, и Сириус заметил, что его руки слегка дрожат. Он скрестил их на груди, и сердце Сириуса забилось чаще. — В общем, я подумал, раз уж мы всё равно едем в город, я мог бы спросить, не хочешь ли ты... или, я имею в виду, не хочешь ли ты, чтобы это было свиданием? — спросил Римус, но прежде чем Сириус успел ответить, он поднял руку. — Нет, стой! Не отвечай! Это был дурацкий вопрос. На самом деле я хочу спросить: ты пойдешь со мной на свидание? В субботу? Потому что, ну, именно этого я бы и хотел. Свидания. Но опять же, если это не то, чего ты... — Римус! — выпалил Сириус, делая шаг вперед. — Да? — Римус спросил, немного запыхавшись. Сириус почувствовал, как по лицу расплывается улыбка. Сердцебиение и не думало приходить в норму. — Как ни странно, это именно то, что я сам хотел у тебя спросить, — рассмеялся он. — О, правда? Ну... это значит «да»? — Я бы очень хотел, чтобы суббота была свиданием. Да, — наконец улыбнулся Сириус, и нервной улыбки, которую Римус послал ему в ответ, было достаточно, чтобы довести его до сердечного приступа.