On the Edge

***

Приятные мысли о предстоящей прогулке были вмиг перекрыты противным звуком звонка на урок и появлении в дверном проёме заметной седовласой фигуры, чьё присутствие уже не сулило ничего хорошего. Естественно, контрольная прошла примерно также плохо, как Хан себе представлял. Настолько униженным лишь набором букв в тексте заданий он не был давно. Реакции не решались,формулы не вспоминались, а банальные знания высчитвания молярной массы и определения валентности остались где то в недрах средней школы, так и не заученных Джисоном, о чем он сейчас очень жалел. И так, посидев все сорок минут с квадратными глазами и ветром в голове, он дай бог смог отличить кислоты от основных, вспомнить нейтроны и протоны и что то написать в бланк ответов , чтобы не выглядеть в глазах учителя кем то на уровне развития обезьяны. Ему хватило пару раз метнуть взгляд в тетрадь Минхо, который, кажется, с хирургической точностью расчитывал даже то, что нужно было округлять до десятых, чтобы почувствовать себя неспособным овощем. Ли был настолько силен в химии, что даже такой довольно умный парень как Хан видел в Минхо переродившегося Менделеева. Все же, урок был не бесконечным , поэтому с грустной миной Джисон отнёс свою работу учителю, явно готовясь к не самой удовлетворительной оценке. Весь последующий учебный день прошёл также однообразно, как предыдущие примерно восемь учебных месяцев. Одинаковые лица учителей, монотонные голоса, от которых клонило в сон и вечные разговоры про экзамены, которые уже снились каждому выпускнику в самых страшных кошмарах. В прочем, Хану хотелось просто дожить до столь долгожданного вечера.

***

Вечер опустился на город мягким весенним закатом и бледно-розовым небом. Вне стен дома можно было услышать редкие голоса подростков или голоса малышей на детских площадках. В комнату же, сквозь приоткрытое окно, поступал приятный запах мокрого асфальта после дождя вперемешку с цветущими вишнями. И так, в тишине однокомнатной квартиры, Джисон лежал на мягкой кровати, развалившись в обнимку с большой игрушкой акулы, которую использовал лишь для удобства лежания на ней с вечно больной спиной от игры на гитаре, когда спина принимает вид креветки. Стены были увешаны плакатами любимых групп, в углу стояла одинокая гитара, обклеенная потертыми наклейками, которые слегка пожелтели по краям. На рабочем столе, рядом с ноутбуком были разбросаны учебные тетради, записи с нотами и аккордами, поломанные карандаши и прочие мелочи. Джисон, уткнувшись носом в экран телефона, лениво пролистывал ленту соцсетей, полусонным взглядом иногда останавливаясь на видео с разбором песен или милыми котами. Сообщение сверху экрана всплыло с соответствующим звуком, что заставило Хана поднять взгляд, прочитав название контакта, кто ему пишет. "Мин" —Малой, не спишь? Прочитав короткое сообщение, голова Хана сама приподнялась с подушки, а глаза словно протрезвели после безумного желания заснуть, не смотря на то, что на часах не было и пяти вечера. Джисон открыл чат, где Минхо все также числился как "онлайн". Ждал ответа? Общался с кем-то ещё? Какая вообще разница. Хан слишком остро реагировал на любые действия и слова со стороны Минхо. Считал это странным. Но, когда он вообще был нормальным? Пальцы действовали раньше мозга,начиная стучать по клавиатуре, набирая текст, иногда ошибаясь и промахиваясь от лёгкой тряски в руках. "Ханджи" —Не сплю. Чего тебе? Быстро отправив сообщение, Джисон уже уселся на кровати, все еще держа в руках большую акулу, а волосы после такого отдыха выглядели так, будто в Хана ударила шаровая молния и явно задержалась на его кудрявой голове, которая сейчас была больше похожа на белый одуванчик. "Мин" —Мы же гулять идем. Так вот, через 15 минут я буду ждать у твоего подъезда. Поговорить надо. Хан прочитал сообщение. Потом еще раз. Потом глаза стали по пять копеек. Разговор? Какой? О чем? Но мысль о том, что у него есть всего чертовых 15 минут чтобы привести себя в божеский вид, ибо сейчас он больше похож на жертву недельной бессоницы и запоя, ударила как гром среди ясного неба. —Блядство.. —прошипел парень, никак не отвечая на сообщение Минхо, подрываясь с места, путаясь ногами в пледе, чуть ли не валясь на холодный пол. Он был близок к тому, чтобы рассечь себе бровь, но успел вовремя ухватиться за дверцу шкафа. Справившись с надоедлевой тканью в ногах, он быстро прошелся взглядом по беспорядку в шкафу, пытаясь понять, какую одежду ему вообще стоит надеть. Вынув первую попавшуюся футболку, которая выглядела не помятой и чистой, Джисон кинул её через плечо на кровать, теперь уже роясь среди своих джинс, которых у него было не мало. Наконец, через минут 10 он все же смог разобраться в этом бесконечном лабиринте одежды, ведь его шкаф из за сброшенных вещей в одну кучу был больше похож на вход в Нарнию, где проще заблудиться, нежели найти что то нужное. Все же, одевшись, Хан, который в этот момент был больше похож на красующуюся восьмиклассницу перед зеркалом, поправлял свои непослушные кудрявые волосы , смотря в отражение. Ну, в общем, не урод, и на том спасибо. Джисон взглянул на время. Прошло 13 минут. Плохо. Минхо никогда не опаздывает. Именно с этой мыслью, Хан сорвался с места, успевая схватить лишь телефон и ключи, выбежал из квартиры, поспешно закрывая её дверь, не сразу от небольшой тревоги попав в замочную скважину. Сбежав по старой подъездной лестнице, которая уже давно выглядела так, будто по ней прошло не одно поколение людей, Джисон наконец оказался у тяжёлой подъездной двери. Стоило её распахнуть, в лицо тут же ударил приятный, тёплый, весенний воздух. Взгляд Джисона сразу зацепился за знакомую высокую фигуру в десяти шагах от него. Минхо стоял, засунув руки в карманы кожаной куртки. Чёрные как смоль волосы чуть развивались на теплом ветре, а тёмные, вечно внимательные глаза, которые словно сканировали каждого собеседника, сразу же зацепились за парня, вышедшего из подъезда. Джисон чуть помедлил, поймав себя на мысли,что все же засмотрелся, но отведя взгляд куда то в сторону, он неуверенно сделал несколько шагов , с каждым из которых Хану все больше казалось, что сердце бьётся заметно быстрее, а мысли в голове превращаются в снежный ком, из которого нельзя было вычленить что то для разговора. —Ты опоздал. —ровный голос разрезал заметную тишину улицы, стоило Хану приблизиться ближе. Младший выгнул бровь, чуть склоняя голову вбок. —Разве? —На целых тридцать три секунды. —с явно наигранной серьёзностью в голосе проговорил Минхо, делая вид, что внимательно заглядывает в экран телефона, смотря на циферблат. Хан лишь закатил глаза. —Пошел ты. Небольшая напряженная тишина все же повисла между ними, прежде чем старший вновь начал действовать. Он все это время крутил в пальцах бледно-розовый цветочек, совсем небольшой. Цветок сакуры. Минхо случайно заметил его, пока шёл до дома Хана. Случайно сорвал его, сам не зная зачем. Но явно не случайно поднял руку, пока младший следил за каждый его движением, поднимая большие глаза вслед за рукой, пока Ли осторожно воткнул цветок в одну из его кудряшек, тут же усмехнувшись. —Класс. Надо тебе так всю голову облепить. —проговорил парень, проследив, как Хан слегка нахмурился, но его лицо почти сразу смягчилось. —Ты вроде хотел о чем то серьезно поговорить. Или это есть твой серьезный разговор? —проговорил младший, уже сам вынимая небольшой цветок, рассматривая его и проворачивая в пальцах. Минхо не сразу что либо ответил. Он продолжал стоять на месте, внимательно следя за каждым движением парня. Рассматривал лицо Хана так, будто пытался увидеть что то новое, хотя знал каждую часть лица парня наизусть. —Да, точно, разговор.. —прочистив горло начал старший, едва отводя взгляд в сторону, будто собираясь с мыслями. —Знаешь, какая реакция происходит между аммиаком и хловодородом? —Блять, ты тупой? Хан тут же закатил глаза, не понимая, какого хрена вместо серьёзного разговора, к которому он даже пытался подготовиться морально, он слышит какую то безсвязаную и непонятную для него чушь. Джисон успел лишь открыть рот, чтобы что то ответить, но уже в эту секунду их лица стали настолько катастрофически близко, что чужое дыхание обжигало кожу на лице. —Соединение, Хани. И после этого, расстояние между ними сократилось до нуля, когда Минхо впился своими губами в чужие.