Недосказанная любовь

Девушка смотрела на Эвана, не моргая. В её глазах было слишком много эмоций одновременно: шок, страх, неверие, растерянность и что-то болезненно тёплое, что она пыталась спрятать глубоко внутри все эти годы. Сердце забилось так резко и быстро, что ей на секунду показалось это слышно на весь кабинет. Полагать, что он её не узнал, было бы глупо. Эван смотрел на неё точно так же. На его лице застыла такая растерянность, будто перед ним сейчас сидел не живой человек, а призрак из прошлого, которого он похоронил много лет назад. Его взгляд буквально цеплялся за каждую черту её лица, словно он пытался убедиться, что это не игра воображения. Он даже перестал нормально дышать, сидя неподвижно и не сводя с неё глаз. Клэр, сидящая между ними, совершенно не понимала, что происходит. Она переводила взгляд с одного на другого, замечая эту странную тишину, напряжение и то, как оба будто забыли о её существовании. Женщина нахмурилась и несколько раз хлопнула в ладоши, пытаясь вернуть их в реальность. — Эй… всё в порядке? — спросила женщина оглядывая их лица. Кэсси первой резко перевела на неё взгляд, словно только сейчас вспомнила, где находится. — Да… да, всё нормально… — быстро проговорила она, но голос предательски дрогнул. — Я… это… там… Она растерянно начала махать рукой в сторону двери, сама не понимая, что пытается сказать. — Подожди за дверью… да… Клэр непонимающе приподняла бровь, а затем перевела взгляд на Эвана. — Эван, вы не против, если моя подруга посидит с нами? Он словно услышал вопрос не сразу. — Да… конечно, — медленно ответил мужчина. Но даже сейчас его голос звучал так, будто мысли находились где-то далеко отсюда. Всё происходящее казалось ему абсолютно нереальным, болезненным сном, который вот-вот закончится. Кэсси медленно подошла к свободному стулу и села. Она пыталась выглядеть спокойно, но внутри всё буквально переворачивалось. Её пальцы чуть сжались на ручке сумки, лежащей на коленях. Эван продолжал смотреть только на неё. Не отрываясь. Не моргая почти так же, как и она. В кабинете повисло напряжение, которое ощущалось почти физически. Клэр всё ещё не могла понять, почему её так откровенно игнорируют, и это уже начинало раздражать её. Но спустя пару секунд на её лице появилась хитрая усмешка. Видимо, она решила, что это просто какой-то странный флирт. — Надо же вас представить друг другу, — с лёгкой улыбкой сказала она, облокотившись на кресло. — Кэсс, я же рассказывала, что подписываю контракт на инвестиции в больницу? Так вот, это Эван Миллер. Он владеет этой больницей, и, между прочим, она очень успешна, и думаю что, скоро станет ещё успешнее. Кэсси почувствовала, как внутри всё окончательно сжалось. Она даже представить себе не могла, что Эван откроет собственную больницу. Последнее, что она знала о нём когда-то это то, что он закончил медицинский университет. У него не было публичных страниц, интервью или фотографий. Всё, что ей удавалось узнавать за эти годы, она видела случайно: через Инстаграм Лены, редкие упоминания, старых знакомых. И теперь он сидел прямо перед ней. Настоящий. Такой же. И одновременно совсем другой. — А это Кэсси, — продолжила Клэр, переводя руку в сторону подруги. — Кэсси Мур. Возможно, вы видели вывески её салонов по городу… как там… точно, Мур. Эван резко поднялся со своего места, так резко, что кресло чуть отъехало назад. Будто до этого момента какая-то часть его всё ещё сомневалась, что перед ним действительно она. Что это не совпадение, не девушка с похожими глазами, не галлюцинация от усталости. Но теперь сомнений не осталось. Это была его Кэсси. Живая. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собрать мысли, но это было бесполезно. В голове шумело слишком сильно. — Извините, миссис Хилл, — проговорил он быстро, не отводя взгляда от Кэсси, — но мы можем продолжить завтра? Или… давайте сейчас подпишем контракт. У меня уже совершенно нет времени. Клэр удивлённо посмотрела на него, но спорить не стала. — Хорошо, меня в целом всё устраивает, — проговорила женщина, — надеюсь, что наше сотрудничество будет долгим. Она потянулась за ручкой и быстро поставила подписи в нужных местах. Эван практически сразу забрал документы и свои вещи. Всё происходило слишком быстро, почти хаотично. Он будто боялся, что если задержится ещё хотя бы на минуту, то просто не выдержит этого напряжения. В следующую секунду он почти пулей вылетел из кабинета, а Кэсси резко поднялась следом. — Я скоро вернусь! — бросила она Клэр уже на ходу и выбежала за дверь. Сердце колотилось так сильно, что ей становилось тяжело дышать, она ускорила шаг, замечая впереди Эвана, который быстро шёл по коридору к лифтам. — Эван! — голос сорвался чуть громче, чем она хотела. — Стой, пожалуйста! Мужчина резко остановился возле лифта и обернулся на её голос. И в ту же секунду Кэсси почувствовала, как у неё всё внутри будто замерло. Эван смотрел на неё так, что становилось тяжело дышать. В его взгляде было слишком много всего одновременно: шок, злость, растерянность, боль и какое-то почти болезненное неверие. Будто одна часть его всё ещё пыталась убедить себя, что происходящее нереально. Кэсси замедлила шаг и остановилась в нескольких метрах от него. Коридор вдруг показался ей слишком тихим. Слышался только приглушённый шум вентиляции и её собственное быстрое дыхание. Она смотрела на него и не знала, с чего начать. Слишком много слов. Слишком много лет. Слишком много всего… — Я могу всё объяснить… — тихо произнесла девушка, опуская взгляд вниз. Эван несколько секунд молчал, продолжая смотреть на неё так пристально, будто боялся, что если моргнёт: она исчезнет снова. — Значит… ты действительно всё это время была жива? Кэсси опустила взгляд ещё ниже, она чувствовала себя так, словно стоит перед ним полностью беззащитной. — Да, — тихо ответила она и на секунду замолчала, собираясь с силами. — Я боялась, Эван… На этих словах мужчина резко усмехнулся, но в его глазах читалось недопонимание и явная злость. — Боялась? — переспросил он, делая шаг ближе. — Я все эти годы оплакивал тебя, думал, что ты мертва, думал, что Брендон убил тебя в том мире. Его голос становился всё напряжённее с каждым словом. — А ты всё это время была жива. Строила здесь свою жизнь… — он окинул её взглядом, будто только сейчас замечая дорогую одежду, каблуки, сумку, — и даже не подумала дать знать, что выжила? Кэсси почувствовала, как внутри всё болезненно сжимается. Потому что он был прав. Абсолютно прав. И от этого становилось только хуже. Не было ни одного дня, когда она не думала о нём. Ни одного дня, когда ей не хотелось вернуться: услышать его голос, убедиться, что с ним всё хорошо. Но страх каждый раз оказывался сильнее. — Он действительно чуть не убил меня… — тихо произнесла она. Перед глазами будто снова вспыхнули те воспоминания. Холодный пол церкви: Кровь, боль, осознание, что жизнь закончилась. — Я лежала там… на полу церкви… и истекала кровью, — продолжила она уже тише. — Я даже не знаю, как вообще успела добраться до портала… Эван смотрел на неё молча, но выражение его лица становилось только болезненнее. — Тогда почему? — резко спросил он. — Почему ты не связалась со мной? Почему жила так, будто это нормально? Ты хоть понимаешь, что все твои близкие до конца не оправились после этого? Парень смотрел на неё, и на его лице отражалась такая невыносимая боль, что ей становилось тяжело выдерживать этот взгляд. Девушка, ради которой семь лет назад он был готов пожертвовать собственной жизнью, лишь бы она жила, сейчас стояла прямо перед ним — живая. Сначала он пожертвовал собой ради неё, ради всех, лишь бы их спасти, лишь бы спасти Кэсси и дать ей шанс на жизнь. А потом ему пришлось жить дальше с мыслью, что её больше нет, что Брендон убил её там, в другом мире, и он ничего не смог сделать. Все эти годы он учился существовать без неё. Учился засыпать без её голоса, переставал искать её лицо среди прохожих, пытался смириться с пустотой, которая осталась после её исчезновения., и теперь она стояла прямо перед ним. Смотрела на него теми же глазами, которые он помнил все эти годы. В его взгляде смешалось слишком много всего одновременно: облегчение от того, что она всё-таки выжила, злость за её молчание, растерянность. Потому что теперь он не понимал, что причиняет боль сильнее: мысль о том, что он шесть лет оплакивал её смерть, или осознание того, что всё это время она была жива, но не вернулась к нему. Кэсси почувствовала, как к глазам подступает тяжесть. Она ненавидела себя за это не меньше. — Я боялась… — почти шёпотом произнесла девушка. — Боялась, что если вернусь, то он всё-таки закончит то, что начал. Боялась, что он навредит кому-то из вас. Эван смотрел на неё, и в его глазах была такая невыносимая боль, что Кэсси захотелось просто исчезнуть. Шесть лет. Шесть лет он жил с мыслью, что её больше нет. Шесть лет оплакивал её. А теперь она стояла прямо перед ним и объясняла, почему не была рядом всё это время. Это действительно казалось каким-то безумием. Эван медленно провёл рукой по лицу и отвернулся на секунду, словно ему стало тяжело просто смотреть на неё. — Если тебя это утешит… — наконец тихо произнёс он, — то Брендон давно мёртв. Кэсси резко подняла на него взгляд. — Что? — Лена разоблачила его почти сразу, — продолжил мужчина. — Он признался, что оставил тебя умирать там. Кэсси замерла, а внутри всё резко похолодело. Все эти годы, все эти годы она жила в постоянном страхе, думая, что Брендон всё ещё где-то рядом, что он может вернуться, что может найти её. — Я… не знала… — тихо выдохнула девушка. — Я думала, что он всё ещё жив. — А теперь знаешь, — холодно ответил Эван. Он подошёл к лифту и резко нажал кнопку вызова, Кэсси стояла неподвижно, наблюдая за ним. На его лице всё ещё читалась боль, такая сильная, что ей самой становилось тяжело смотреть, лифт тихо звякнул, двери медленно открылись. Эван первым вошёл внутрь и нажал кнопку спуска вниз, даже не глядя на неё.

***

Эван совершенно не помнил, как добрался до отеля и поднялся в свой номер, всё это было будто в тумане. Он не замечал ни людей вокруг, ни дороги, ни того, как открывал двери и заходил внутрь. В голове было слишком много мыслей, слишком много эмоций, которые буквально разрывали его изнутри. Как только дверь номера закрылась за его спиной, мужчина резко ударил кулаком по ней. Глухой звук эхом раздался по комнате, а сам Эван тяжело выдохнул, опуская голову вниз. Он так злился на неё, что внутри всё буквально кипело. Как она могла так поступить с ним? Как могла просто исчезнуть из его жизни, позволив ему шесть лет жить с мыслью, что её больше нет? Каждый чёртов день он вспоминал о ней. Шесть лет он оплакивал Кэсси. Шесть лет просыпался с мыслью о том, что не смог её спасти. В первое время боль была настолько сильной, что ему казалось: он просто не сможет жить дальше. Он постоянно возвращался мыслями к ней, к их разговорам, к её улыбке, к тому, как она смотрела на него. Даже спустя годы ему всё ещё казалось, что где-то в толпе он случайно увидит её. И ведь семь лет назад он был готов пожертвовать собой ради неё, ради брата, ради друзей. Готов был умереть, лишь бы они жили. Лишь бы Кэсси жила. А потом ему пришлось принять её смерть, и только совсем недавно ему стало легче. Совсем немного, но легче, он начал вспоминать её уже не только с болью, но иногда даже с лёгкой улыбкой. Вспоминал, какой она была: живой, упрямой, красивой, шумной. Вспоминал её привычки, их моменты вместе, её смех, то малое время, что им было дано. Со временем ему стало легче от мысли, что, возможно, она обрела покой, что её больше никто не мучает, что она хотя бы не страдала. Но теперь всё это оказалось ложью. Она была жива. Все эти годы. Действительно жила дальше: строила карьеру, открывала свои салоны, знакомилась с новыми людьми, продолжала существовать так, будто ничего не произошло. И просто не вернулась. Эван нервно усмехнулся и провёл рукой по лицу. Ему было больно даже думать об этом. Боялась Брендона? Теперь это звучало для него как жалкое оправдание. За шесть лет можно было хотя бы один раз дать знать, что она жива. Написать сообщение: позвонить, передать хоть что-нибудь через кого-то. Но она этого не сделала, и это ломало его сильнее всего. Потому что всё это время он страдал из-за любви к ней, а теперь ему начинало казаться, будто она смогла оставить его в прошлом и просто жить дальше. А он не смог. Он всё ещё любил её. Эван устало опустился на край кровати и закрыл лицо руками. Его буквально разрывало от эмоций. Злость, облегчение, боль, обида: всё смешалось в один сплошной хаос. Он даже не помнил, в какой момент схватился за телефон. Наверное, ему просто нужно было хоть кому-то это сказать, иначе он бы сошёл с ума от собственных мыслей. Он быстро нашёл номер Чейза и нажал на вызов. Гудки длились всего несколько секунд. — Брат, ну что, подписал свой успешный контракт? — с привычной усмешкой произнёс Чейз, как только взял трубку. — Подписал, — коротко ответил Эван. Чейз сразу замолчал на секунду. — Эв… что у тебя с голосом? Эта стерва, видимо, тебе конкретно нервы потрепала, — с лёгкой усмешкой сказал он. Эван тяжело выдохнул и опустил взгляд в пол. — Она жива, брат. На другом конце повисла тишина. — Кто жива? — непонимающе спросил Чейз. — Кэсси. — Эван… — медленно начал Чейз, — я думал, мы давно прошли стадию, когда ты узнаёшь её в каждой прохожей. — Чейз, я не шучу, — резко перебил его Эван. — Она, чёрт возьми, всё это время была жива. Все эти годы она строила тут свою жизнь, а мы даже не знали, что она выжила. Чейз явно пытался переварить услышанное. — Подожди… ты вообще точно уверен? Эван нервно усмехнулся и поднялся с кровати, начиная ходить по комнате. — Сижу я в кабинете, обсуждаем сделку, и причём я даже приехал раньше, а эта Клэр почти час придиралась к каждому пункту договора. Мы уже заканчиваем, и тут в кабинет врывается девушка, я вообще сначала не понял, кто это, а потом я смотрю на неё… на её глаза… и думаю, что у меня уже реально галлюцинации начинаются. А потом эта Клэр представляет её как «Кэсси Мур». И я просто смотрю на неё, а в голове только один вопрос: какого чёрта происходит и почему передо мной стоит она? — Это пиздец… — тихо выдохнул Чейз. — Так мало того… я вышел из кабинета, а она побежала за мной и начала объяснять, почему так поступила. — И почему же? — поинтересовался Чейз, и в его голосе сразу появилось больше внимания, чем лёгкой насмешки, которая была в начале разговора. Эван на секунду остановился посреди номера. Он стоял с телефоном в руке, смотрел в одну точку. — Боялась Брендона, — ответил он наконец, чуть тише, чем раньше. — Говорит, что он мог снова что-то с ней сделать, что он мог навредить ей, и нам. Последнее слово он произнёс с короткой паузой, будто сам до конца не верил, что это объяснение вообще можно считать оправданием. Чейз на другом конце связи коротко засмеялся. — Нам? — переспросил он. — Это, конечно, звучит… глупо.Но, если честно, она же девчонка. Может, реально боялась. Особенно после того, что он с ней сделал. Эван резко сжал телефон в руке. — Но это не повод шесть лет скрываться, — жёстко ответил он. — Не повод просто исчезнуть и жить так, будто ничего не было. Чейз тихо выдохнул, и его голос стал более ровным, почти рассудительным. — Эв, ты сейчас смотришь на это как мужчина. Как ты бы поступил на её месте, но у девушек… у них другая логика, и иногда они могут накрутить в голове такие сценарии, которых в реальности вообще не существует. — Это ты сейчас психологию в браке с Леной начал изучать? — устало спросил он. — Принцесса научила меня всем тонкостям женских секретов, — спокойно ответил он. — А ещё это, знаешь, подготовка к подростковому возрасту мелкой Кэсс. Я уже вижу в ней Лену; такая же непредсказуемая маленькая катастрофа. — Скорее она вся в тебя, брат, — тихо сказал он. — Возможно, — не стал спорить Чейз. И тут же, уже более серьёзно, добавил: — Слушай… может, Лене сказать? Про то, что… ну, её «мёртвая подружка» внезапно воскресла. Эван резко остановился и сжал переносицу пальцами. — Нет, — коротко ответил он. — Давай оставим это между нами. Мне сначала самому нужно разобраться. Чейз на секунду замолчал, а потом его голос стал чуть мягче, но всё ещё прямым: — Эв… я скажу честно. Может, тебе стоит отпустить её. Если она шесть лет не нашла способа выйти на связь, может, ей это просто не нужно. Эван медленно сел на край кровати: просто застыл, глядя в пол. — Откуда ты знаешь… — тихо сказал Чейз. — Может, у неё другая жизнь сейчас, может, она замужем, или у неё семья, дети. — Я кольца на пальце не увидел. На другом конце повисла короткая пауза, а затем Чейз усмехнулся. — Так вот куда ты смотрел… — Брат, я серьёзно, — уже жёстче сказал Эван. — И Лене ничего не говори. Никому. Чейз вздохнул, и в его голосе появилась привычная уступчивость, но с оговоркой: — Ладно, Эван. Но она тоже имеет право знать. Я промолчу ради тебя. Но если что: всю вину свалю на тебя. — Спасибо, брат, — тихо ответил Эван. Он сбросил звонок и опустил телефон на кровать рядом с собой. Несколько секунд он просто сидел неподвижно, глядя в пустоту. В голове снова и снова прокручивался один и тот же вопрос. Что теперь делать? Связаться с ней? Поговорить? Или оставить всё как есть, потому что, возможно, у неё действительно уже другая жизнь: жизнь, в которую он больше не имеет права вмешиваться.

***

Чейз повесил трубку и несколько секунд просто стоял неподвижно, с телефоном в руке, словно пытался осознать, что только что услышал. В комнате было тихо, и эта тишина только усиливала ощущение тяжести внутри. Он медленно опустил руку и устало выдохнул, проводя ладонью по лицу, будто хотел стереть с себя всё напряжение. Ему искренне было жаль Эвана. Он знал своего брата достаточно хорошо, чтобы понимать, насколько глубоко тот может чувствовать и насколько долго способен носить в себе боль, не показывая её окружающим. И сейчас эта боль снова вернулась, причём с такой силой, что, судя по голосу Эвана, он буквально стоял на грани. Чейз тяжело опустился на диван и откинулся назад, глядя в потолок. Он помнил, как всё начиналось: как Эван постепенно пытался собраться, как учился жить дальше после того, как принял смерть Кэсси. Это было медленно, болезненно, но всё же он начал выбираться из этого состояния. Иногда стал спокойнее, иногда даже позволял себе улыбаться, хотя раньше казалось, что это невозможно. Чейз несколько раз пытался помочь ему двигаться дальше. Он знакомил его с девушками, не настаивая, просто пытаясь дать шанс чему-то новому. Но каждый раз всё заканчивалось одинаково. Эван либо сразу закрывался и не подпускал никого, либо всё шло нормально до тех пор, пока кто-то не узнавал о его прошлом, о Кэсси, и тогда люди просто исчезали из его жизни. Особенно быстро всё рушилось, когда становилось видно его татуировку на плече: с её изображением. Со временем Чейз перестал пытаться вмешиваться. И всё же где-то глубоко внутри у него оставалась усталость и даже лёгкая злость на Кэсси. Не потому что он её ненавидел: скорее потому что не понимал, как можно было оставить после себя такую пустоту. Он видел, как это разрушило Эвана. Как он жил с этим шесть лет, думая, что она мертва. Но когда правда вскрылась, всё стало только сложнее. Чейз провёл рукой по затылку и тяжело вздохнул, чувствуя, как мысли продолжают крутиться в голове, пока он пытается их разложить. И именно в этот момент он почувствовал рядом движение. Он резко повернул голову и заметил у входа в комнату маленькую девочку: свою дочь. Она стояла совершенно тихо, прижимая к себе плюшевого медведя, и смотрела на него внимательным, почти взрослым взглядом. Было ощущение, что она уже какое-то время там находилась, просто не подавала виду. Чейз на секунду задержал на ней взгляд и чуть смягчился, хотя усталость никуда не исчезла. Он медленно выпрямился и спокойно спросил, уже более мягким, но всё ещё собранным тоном, который у него всегда включался рядом с ней: — И давно ты тут стоишь, принцесса? Девочка чуть наклонила голову, не отводя взгляда, и спокойно ответила. — Я всё слышала, папа. Чейз на секунду прищурился, уже понимая, что разговор сейчас пойдёт совсем не так, как он ожидал. Он внимательно посмотрел на неё и уточнил. — Всё это что именно? Девочка крепче прижала медведя к себе и, не моргая, сказала. — Дядя Эван говорил про тётю Кэсси. Что она жива. Это та тётя, в честь которой меня назвали? Чейз на мгновение замолчал, а потом тихо усмехнулся, качнув головой. Он не ожидал, что она настолько внимательно всё сложит в своей голове. — Какая же ты у меня проныра. Девочка никак не отреагировала на его слова, лишь чуть прищурилась и уверенно сказала: — Я хочу шоколадку за молчание, и тогда я никому не расскажу. — Хорошо, — спокойно сказал он. — Будет тебе шоколадка. Но ты никому об этом не рассказываешь. Вообще никому. Девочка сразу же оживилась, её взгляд стал довольным, и она быстро кивнула, как будто заключила очень важную сделку. — Ура! — радостно сказала она и уже развернулась, чтобы убежать играть. Но Чейз резко добавил ей вслед, уже чуть строже, потому что слишком хорошо её знал: — И дяде Блейну тоже не рассказывай! Она резко остановилась, медленно обернулась и посмотрела на него так, будто он только что лишил её важной части жизни. — Но я ему всё рассказываю… Чейз чуть прищурился, скрестив руки. — Вот именно поэтому ты ему ничего и не расскажешь. Девочка на секунду задумалась, явно оценивая эту логику, потом тихо вздохнула и нехотя кивнула: — Ладно! И уже через секунду добавила, разворачиваясь: — Тогда две шоколадки. Чейз закатил глаза, но в его взгляде мелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка. — Конечно… две шоколадки… — пробормотал он себе под нос. Девочка уже убежала по коридору, а Чейз остался стоять в комнате, глядя ей вслед. — Всё-таки она копия Лены.