ashu

      Раненый мер.              Откуда только Аарон набрался столько смелости, сильно граничащей с глупостью? Пожалуй, на этот вопрос он и через годы будет отвечать невнятным бормотанием, сам недоумевая, что им в этот день двигало.              Но в моменте Аарон не мешкает. Поправив рионет за ухом под плотной неопреновой шапкой, он проверяет давление в баллоне и решительно шагает в воду. Инструкции из школы дайвинга возникают перед глазами в вызубренном порядке, и Аарон без сомнений им следует. Войти в воду по пояс — для этого требуется всего несколько шагов, поскольку озеро опасно углубляется почти сразу, — и надеть длинные ласты для глубокого погружения. На этом этапе Аарон замирает и всматривается в спокойную озёрную воду, сквозь которую виднеется жёлтый, явно откуда-то завезённый песок. Тишина.              Дальше по списку прислушаться к себе и честно порыскать внутри на предмет страхов и сомнений. Аарон нетерпеливо пропускает этот пункт, приступая к следующему — выдуть из лёгких весь воздух и, наконец, погрузиться в воду целиком. Вдох и выдох.              Как и ожидалось от одного из чистейших озёр мира, видимость в Крейтере изумительная. Аарон не нервничает, но в целях безопасности тщательно осматривается по сторонам. И всё же внутри немного отлегает, когда он не застаёт перед собой никаких озлобленных меров, с ходу готовых драть его своими острейшими зубами и когтями за столь наглое вторжение. Нет, он не боится, просто предпочёл бы начать знакомство чуть подальше, хотя бы когда привыкнет к воде.              У него несколько гидрокостюмов, и, кажется, стоило взять тот, который сухого типа. Прослойка ледяной воды между телом и тканью костюма ощущается на редкость противно; обещанное нагревание никак не наступает. Стараясь игнорировать неудобства, Аарон делает размеренные вдохи и выдохи, внимательно глядя по сторонам. Песчаное дно, удивительно чистое для места, где купание строго запрещено, слишком скоро заканчивается темнеющим синевой обрывом. Там и начинается мир, который так необъяснимо сильно манит Аарона.              Он задерживается на краю обрыва лишь на несколько секунд, а потом ныряет прямо в синеющую глубину, неуверенный, будет ли сегодня выплывать обратно. Никакого пессимизма, всего лишь вынужденное реалистичное мышление, без которого не обойтись, когда решаешь заявиться в Крейтер к мерам, славящимся своей агрессивной натурой и поразительной нелюдимостью. На что Аарон тогда рассчитывает? На то, что первым додумался сюда заявиться с рионетом новейшей модели, который умеет адаптироваться к диалектам.              Вокруг по-прежнему ни души и ни звука, но хотя бы появляется первая растительность. Покатые склоны обрыва покрыты разноцветными островками водорослей, красиво подсвеченных пробивающимися сквозь толщу воды лучами восходящего солнца. Чем глубже, тем гуще кусты, и Аарон приглядывается к ним, прикидывая, удастся ли ему спрятаться в них в случае опасности. Бред, разумеется. Пузыри воздуха из акваланга выдадут его на раз-два.              Минут за десять одиноких плаваний Аарон встречает лишь пару стаек пугливых рыбёшек и почти успевает разочароваться, когда вдруг становится неспокойно. Словно из ниоткуда, на Аарона начинает нестись мелкая и крупная рыба, вся вперемешку, чем-то встревоженная. Резко нырнув вниз, чтобы увернуться, Аарон прижимается к покрытому скользким илом каменному выступу. Дыша чаще, он мечет взглядом по сторонам, без труда обнаруживая, что рыба спасается из конкретного места — что-то определённо происходит за скалой слева.              Неизвестно чем движимый, Аарон отталкивается от выступа и, огибая шустрых рыб, осторожно подплывает к скале, поросшей бурыми водорослями. Длинные и мягкие, Аарон ухватывается за них, аккуратно передвигаясь вдоль скалы, чтобы заглянуть за неё, но остаться незамеченным кем бы то ни было.              Наконец ему открывается вид на происходящее, и Аарон вмиг обмирает, рефлекторно прекращая дышать. Поначалу невозможно разобрать, где чьи тела и в каком количестве, но одно совершенно очевидно — перед ним неравная драка меров. Совсем недалеко, на песчаной поляне, будто специально окружённой тремя каменными стенами, несколько особей агрессивно атакуют другую, зажимая её в угол.              Драка быстрая. Взмывают отблёскивающие чёрной чешуёй хвосты, поднимаются песчаные вихри, частично перекрывая видимость. До Аарона волнами доносится злобное шипение, и даже в помутневшей воде видно, как сверкают длиннющие когти. Как вспарывают плоть жертвы, из которой обильно хлещет голубая биолюминесцентная кровь.              Аарон с ужасом и сожалением наблюдает за, несомненно, казнью. Мер с серебристым хвостом значительно меньше, чем атакующие, он не сопротивляется, но пытается прикрыть голову руками и согнуться, защищая уже сильно израненный живот. У Аарона от этого особенно больно щемит внутри, потому что… люди делают так же.              Когда истекающее кровью тело безжизненно оседает на песчаное дно, чернохвостые меры недолго кружат над ним, как кровожадные коршуны, а затем стремительно уплывают прочь. Песок улягается, наступает тишина. И только тогда Аарон замечает, как часто стал дышать и как бешено долбит его сердце. Он не спускает глаз с мёртвого или близкого к тому мера, ясно осознавая, что выбора у него нет.              Наплевав на возможную опасность, Аарон выплывает из своего убежища и устремляется к изодранному меру. Ему совершенно всё равно, что тот мог в самом деле заслужить казнь каким-нибудь непростительным для местного общества преступлением. Пока Аарон не знает его истории, это всего лишь раненое существо, нуждающееся в спасении. Под водой он ничем помочь не сможет, но вот на берегу…              Не растрачивая время зря, Аарон опускается рядом с бессознательным телом и, взвалив его под руки на себя насколько возможно, изо всех сил отталкивается от дна. Это чертовски тяжело. Аарон не берётся подсчитывать, сколько может весить эта огромная по сравнению с ним туша на самом деле, если даже в воде ему едва хватает сил, чтобы плыть вверх.              Дыхание быстро сбивается. Разрастается ощущение острой нехватки кислорода, как и предупреждали инструкторы в школе. Но Аарон продолжает двигаться, несмотря на охвативший его страх задохнуться и жжение в быстро забившихся мышцах ног. Руками он пытается зажимать самые крупные раны на теле мера, с упавшим сердцем отмечая, что вместе с вытекающей толчками кровью утекают и его шансы выжить.              Солнце сегодня по-особенному яркое. Держа голову кверху, Аарон видит покачивающуюся над головой водную гладь, сквозь которую обильно сочится свет — так близко и бесконечно далеко. Аарон яростнее двигает ногами, проклиная длинные ласты, требующие куда больше физической выносливости.              Наконец свет над головой становится ярче и ярче, почти ослепляет, последние рывки — и Аарон вырывается на поверхность. Тело мера тут же тяжелеет на нём, но, кое-как перехватив его одной рукой, второй Аарон вырывает изо рта загубник от акваланга и вдыхает полной грудью. Блядский боже! Он не утонет в этом чёртовом озере.              Чтобы вытащить мера на берег, Аарон прилагает какие-то запредельные усилия, не переставая поражаться собственной мощи, о которой никогда не подозревал. В конце концов ему удаётся опустить мера спиной на подогретый песок, оставив его хвост в воде. Первым делом Аарон проверяет, действительно ли тот жив, или же ему только мерещится, как вздымается его грудь. К счастью, дышит он по-настоящему, даже чуть различимо похрипывая.              Думать времени нет, сомневаться тоже. Наспех раздевшись по пояс для удобства, Аарон снимает с набедренного ремня экстренную аптечку в герметичном чехле. Иглы с биорастворимыми нитями нескольких видов обнаруживаются сразу, потому что Аарон в самом деле готовился. Пальцы не дрожат, когда он разрывает пакетик и зажимает ими толстую хирургическую иглу.              Всё тело мера в липкой крови, из-за чего края разорванной плоти трудно ухватить. Руки Аарона быстро вымазываются в голубой, игла выскальзывает и едва не гнётся о прочную кожу мера, а раны слишком неровные, чтобы шить хоть каплю красиво. Поэтому Аарон зашивает как получится, заботясь лишь о том, чтобы перекрыть источники самых больших кровопотерь.              Пот застилает глаза, косые лучи солнца бьют прямо в лицо, а по мере того, как песок под ними мокреет голубым, уверенности в том, что хоть что-то получится — становится всё меньше. Но Аарон не сдаётся до тех пор, пока не зашивает последнюю опасную рану и не удостоверяется, что все швы надёжно держатся.              Только тогда он позволяет себе тяжело выдохнуть и расслабить онемевшие от усталости и напряжения руки. Они по локоть измазаны в чужой крови, а под ногтями скопился уже засохший тёмно-синий слой, который навряд ли так просто вымоешь. Если его остановит полиция, то он никогда не докажет свою невиновность.              Плевать. Важнее то, что несчастный мер перестал так жутко истекать кровью, а Аарон может сказать, что сделал всё возможное. Господи, он в шаге от того, чтобы разрыдаться. Ему так хочется, чтобы мер выжил. Пожалуйста.              Аарон промаргивается и впервые оглядывает его по-нормальному. Чёрные, уже высохшие волосы размётаны по песку, в них поблёскивают тонкие серебристые нити, вплетённые прямо в пряди, что сразу выдаёт его не безродный статус. Сероватая кожа плотная, ухоженная на вид, — он из тех, кто живёт ближе к поверхности и бывает на солнце. Интересно. За что его пытались убить и что будет дальше? Навряд ли он сможет вернуться домой и быть в безопасности.              Чуть передохнув, Аарон с трудом поднимается на затёкшие ноги и, удобнее перевязав рукава гидрокостюма на поясе, бредёт к основанию хвоста мера. Они могут обходиться без воды какое-то время, но Аарон не уверен, сколько этому конкретному виду можно быть на суше. Поэтому, чтобы не рисковать, делает последний на сегодня титанический рывок — за хвост оттаскивает мера в воду, оставляя на поверхности только лицо. Аарон садится у его головы с твёрдой решимостью дождаться его пробуждения. Даже раненым этот мер будет достаточно мощным, чтобы от испуга разорвать Аарона на кусочки, но…              Отчего-то сегодня у него настрой совершать глупость за глупостью. Может, потому что этот день уже в разы насыщеннее всей его унылой жизни. Уложив голову мера на свои колени, чтобы жабры на шее оказались в воде, Аарон осторожно омывает его лицо, позволяя себе вдоволь на него поглазеть. Чёрт возьми, он впервые в жизни видит живого мера так близко, без разделяющего их стекла. Прежде с такого расстояния ему доводилось видеть только мёртвых меров в морге, и то тайком и обманом. Живые же содержались в специальных медицинских аквариумах, больные или раненые, а потому к стеклу приближались неохотно, предпочитая скрываться вдали от глаз людей. И теперь на его коленях лежит самый настоящий дикий мер из Крейтера. Безумие.              Впору звонить в экстренные службы, чтобы об этом мере позаботились профессионалы, однако… Нет. Так Аарон и поступит, даже если это навлечёт на него все подозрения и штрафы мира. Ещё несколько минут — и он отправится за радиотелефоном, оставленным в багажнике байка. Как же далеко. Аарону не нравится, что придётся бросить этого мера без присмотра — чернохвостые могут вернуться, чтобы его добить. Но даже если он очнётся…              Не успевает Аарон додумать тревожную мысль, как откуда-то внезапно раздаётся громкий всплеск, а потом его лодыжку обжигает болью. Он задерживает дыхание в самый последний миг, прежде чем нечто жёстким рывком утаскивает его под воду. В ужасе Аарон пытается зацепиться хоть за что-нибудь, но грёбаное дно слишком чистое.              Пелена из поднявшегося песка мгновенно ослепляет его, от боли и жжения вынуждая зажмуриться. Зато он нащупывает что-то скользкое и мягкое, будто огромные плавники, и вдруг всё резко меняется. Ещё одним сильным рывком его переворачивают, и горло резко сдавливается чем-то твёрдым. Часто-часто проморгавшись, Аарон кое-как открывает глаза, обнаруживая перед собой искажённое яростью лицо нового мера. Он истошно вопит, обнажив жуткие зубы-лезвия, и сдавливает Аарона за шею всё сильнее и сильнее перепончатой рукой с острющими когтями.              Сопротивляться бесполезно, попыткой вырваться Аарон только приблизит свой конец; последние силы он растрачивает на то, чтобы не хлебнуть воды, когда его так сильно душит непроизвольными позывами вдохнуть. На грани отчаяния он думает, что вот и закончились его приключения, только начавшись. Сейчас этот непонятно на что разозлившийся мер перегрызёт ему глотку, а потом сожрёт его труп до последнего волоска, и никто никогда не найдёт его останков.              Как же блядски несправедливо, ему ведь всего девятнадцать! Эндрю точно сойдёт с ума от волнения и всю жизнь положит на то, чтобы его разыскать. Эта внезапно душераздирающая мысль заставляет Аарона сделать очередное последнее усилие — сильно трясущимися руками он нащупывает кнопку включения на рионете, и вдруг истошный высокочастотный крик мера обретает смысл.              — …как ты убил его! — отчётливо раздаётся в наушнике.              Что? “Ты убил его”? Нет, подождите. Аарон яростно мотает головой, сражаясь с хваткой, а потом смотрит так умоляюще, как только может. Нет-нет, он никого, блять, не убивал, это…              Ярко-зелёные глаза напротив горят гневом, когтистая рука на миг сжимает так сильно, что Аарону мерещится хруст шейных позвонков. Но в следующий момент хватка ослабевает, и его резко выталкивают на поверхность. Аарон жадно хватает воздух, лёгкие нестерпимо обжигает, и он морщится, закашливаясь до тошноты. Рука по-прежнему на его глотке, а бешеное от злости лицо мера — прямо перед ним. Аарон не может нащупать ногами дна, но вторая крепкая рука мера удерживает его на плаву, вцепившись в узел на поясе. Стараясь не двигаться, чтобы ненароком не пнуть по чужому хвосту, Аарон пытается выровнять дыхание и придумать хоть какой-то план действий.              Опасно клацнув зубами перед его лицом, мер издаёт череду шипяще-пощёлкивающих звуков, тут же преобразующихся рионетом в английский:              — У тебя одна попытка рассказать, что ты с ним сделал, прежде чем я тебя убью!              — Я… я ему помог, — отчаянно произносит Аарон, смотря в глаза, вероятно, собственной смерти. Рионет выдаёт параллельный перевод, немного сбивая с мысли непривычными звуками, но, стараясь абстрагироваться, Аарон продолжает: — Он был ранен. Другие меры его ранили, те, что крупнее вас и с чёрными хвостами. Они были похожи на Стражей. Клянусь, я… только хотел помочь.              Мер недоверчиво сверкает глазами и, сузив их до продолговатых щёлок, придвигается к Аарону так близко, что мокрую кожу обдаёт его сырым дыханием.              — Ты не должен был его трогать, — шипит в жизни и в наушнике.              — Чего? — ошарашенно выдыхает Аарон, сбитый с толку. — По-твоему, надо было бросить его умирать?              Игнорируя вопрос, мер выплёвывает:              — Никогда больше к нам не приближайся, мерзкое человеческое отродье. Ясно тебе?              Мер не оставляет места для ответа. Железно удерживая Аарона рядом, он на большой скорости начинает плыть к берегу. И не успевает Аарон оценить отвратительный заплыв, как его уже грубо вышвыривают на сушу, и жёсткое приземление на мокрый песок вышибает из него дух и неприятно дезориентирует. Но, поднявшись на болящих руках, Аарон всё же ловит момент, когда ублюдочный мер утаскивает под воду своего по-прежнему бессознательного сородича.              — Ебать. Просто охуеть, — с нервным смешком выдыхает Аарон, на всякий случай отползая подальше от воды.              Он обессиленно валится на сухой песок, распластываясь звёздочкой. Ну и срань же с ним приключилась. И при всём при этом он даже каким-то чудом остался жив. Живот запоздало скручивает страхом, когда он вспоминает искажённое лицо зеленоглазого мера, пока тот душил его под водой. Боже. Ещё чуть-чуть — и ему бы точно свернули шею.              Кажется, самое время собрать свои манатки и умотать домой первым рейсом, а потом до конца жизни не соваться в открытые водоёмы, на пути к которым на каждом шагу торчат таблички: “Осторожно, местообитание диких мерфолков! Нырять в воду категорически запрещено!”.              Да, пожалуй, именно так он и поступит. Сразу после того, как узнает, выжил подлатанный им мер или нет.