ashu

      Послевкусие.              Встреча с мерами не проходит бесследно. Аарон добирается до своего домика только к обеду, потому что путь от озера выдался извилистым — нужно было доехать никем не заподозренным. Как известно, кровь меров, засохнув, смывается не просто тяжело, а намертво пристаёт к коже и без аптечного масляного раствора не отмывается вовсе. Приехать в местную аптеку, вымазанным в крови мера он тоже, разумеется, не мог.              Но вот, спустя пять часов после сумасшедшего заплыва, Аарон наконец запирается в арендованном домике, не до конца веря, что ему в самом деле удалось вернуться. Жив и даже не арестован, фантастическое везение.              Со всё же заполученным масляным раствором Аарон тщательно вымывается в ванне и дотошно осматривает себя в зеркале, чтобы не дай бог не пропустить никакие голубые разводы. Что ж, его кожа чиста, но горло… Удушение оставило свои гадкие последствия — глубокие царапины от когтей в пяти местах и заметные следы от пальцев, которые перерастут в ещё более заметные синяки. Повезло, что у того мера большая ладонь, и когти вонзились ближе к задней части шеи, там, где не смертельно опасно. Разложив аптечку, Аарон обрабатывает проколы, шипя от боли.              Вообще-то, всё это дерьмо чертовски раздражает. По мере того как Аарон приходит в себя после пережитого, в костре его чувств всё громче потрескивает злость на второго мера. Аарон сам едва не утонул в их дурацком озере, таща на себе тяжеленную, истекающую кровью тушу, потратил все силы на спасение, рискуя под водой собственной жизнью, а на земле — свободой. И в благодарность за попытку спасения их же сородича получить вот это? Потрясающе. Сразу понятно, что высокими манерами и ценностями меры здесь не блещут. Аарону не нужны никакие особые “спасибо”, просто его не трогать было бы достаточно.              Он понимает, что глупо злиться на то, что многочисленные предупреждения о Крейтере подтвердились, но ничего с собой поделать не может. Это совсем не тот опыт, на который он рассчитывал и для которого столько работал в поте лица, чтобы позволить себе летние каникулы вблизи Крейтера. И если бы не второй мер, чуть его не прикончивший, Аарон сейчас бы не трясся от страха и злости, вспоминая эту неудачную встречу.              Перед глазами то и дело мелькают обезумевшие зелёные глаза, до дрожи пугающий зубастый оскал, а горло сжимает фантомным удушьем. Кажется, гримаса этого мера будет преследовать Аарона в кошмарах, вопреки его утренней наивной уверенности, что на озере он готов столкнуться с чем бы то ни было. Ага, такой большой смельчак до первой реальной угрозы.              К вечеру хаос из эмоций улягается. И Аарон в конце концов признаёт, что рад получить первый опыт взаимодействия с дикими мерами. Если он в самом деле собирается лечить мерфолков, то стоит быть готовым к ситуациям куда опаснее, нежели минутная встряска за глотку. Не все пациенты будут лежать перед ним преподнесёнными как на блюдечке — безвредные и спящие крепким наркозным сном.              Да и непредвиденная операция на живом мере — охренеть какой опыт, которого у подобных ему студентов не бывает вплоть до третьего курса морской медшколы. Пожалуй, несмотря на весь стресс, ему понравилось. Непередаваемое чувство ответственности за чужую жизнь и безграничное желание эту жизнь сохранить.              Именно поэтому Аарон по-прежнему железно намерен вернуться на Крейтер, чтобы узнать, выжил ли тот мер. Просто попозже. Пока у него есть другие дела, без выполнения которых уехать домой он не может. Да и… что ж, громкие, даже панические мысли с перепугу на озере теперь кажутся глупостью. Никуда он, конечно же, не уедет раньше времени.              Аарон чувствует себя отвратительно, когда вечером выдумывает для Эндрю правдоподобную отговорку, почему не может взять трубку. Но говорить с братом таким осипшим голосом — надёжный способ получить какую-нибудь экстренную службу на пороге своего домика. Эндрю ни за что в жизни не поверит, что он просто внезапно приболел, когда был совершенно здоров меньше суток назад, когда они расходились по разным гейтам аэропорта Сан-Хосе.              Эндрю знает, куда он поехал в одиночку, у него есть точный адрес его временного жилья в Форт-Кламате, однако об истинных целях поездки Аарон, разумеется, умолчал. Иначе бы его здесь не было. Для всего мира он занимается изучением местного населения, живущего к Крейтеру ближе всех. Берёт интервью, собирает всевозможный материал для статьи о сосуществовании с настолько нелюдимыми мерами. Воспоминания, верования, легенды и истории старейших жителей городка, начинающиеся с “по секрету тебе скажу вот что…”. Аарон будет писать статью по культурной антропологии, и всё это ему действительно предстоит узнать, просто два месяца для этого не нужно точно. Если напрячься, он справится за неделю, но ни Эндрю, ни пропускникам об этом знать необязательно.              Сегодняшний день Аарон должен был провести, зарывшись носом в какую-нибудь строго охраняемую секцию местной библиотеки, а завтра уже скакать с блокнотом и ручкой по порогам всех тех, с кем ему нужно успеть пообщаться.              Аарон уныло оглядывается по сторонам. Небольшой деревянный домишко, расположенный в такой лесной глуши, что до ближайших “порогов” ему ехать на арендованном байке не меньше часа. Зато до озера в два раза ближе. Домик свободен всё лето, и причина в целом очевидна. Он старый, с тонкими стенами, которые не станут препятствием для диких животных, если им очень захочется войти. Горячая вода льётся с попеременным успехом, воздух густо пропитан запахом антимоскитной горелки, а на вентиляторах под потолком такие вековые слои пыли, что Аарон уверен — за два месяца его лёгкие будет не отличить от пыльных мешков для пылесоса.              Разговаривать Аарон пока не может, но выговориться хочется. Под конец дня его невыносимо распирает от желания хоть с кем-то поделиться увиденным и услышанным. Конечно же, самый безопасный вариант — написать об этом в своём небольшом блоге, в разделе о мерфолках. Прежде он анонимно уже делился своими мыслями о мерах, периодически участвует в обсуждениях под другими постами и уже несколько лет наблюдает за блогами парочки морских учёных, которые делятся результатами работы.              Ради фонового шума Аарон оставляет телевизор включённым, садится за рабочий стол в крохотной гостиной и открывает ноутбук. Создаёт файл в “Ворде”, запароливает и прячет его в недрах системы. Перед ним чистый лист. Нос щекочет запахом антимоскитной горелки, который немного перебивается ароматом кофе, дымящегося в кружке на краю стола.              Осторожно, чтобы не обжечь и так повреждённое горло, Аарон отпивает из кружки крохотными глотками, думает с минуту, а потом начинает писать. Для блога он пишет как можно кратче и суше, чтобы нельзя было его по этому вычислить, а потом, несколько раз перечитав, копирует и отправляет в свободное плавание форума. Правда, для этого приходится изрядно попотеть с поиском точки в доме, где интернет не такой убийственно медленный.              Зная себя, Аарон тут же закрывает сайт и, чтобы отвлечься, вновь открывает спрятанный файл. Он стирает текст для поста и пишет по новой. С мельчайшими подробностями, с каждой мыслью, которую думал в моменте, описывает как можно детальнее увиденное под водой и вне неё. Просто чтобы никогда не забыть.              Аарон, выговорившись вдоволь, чувствует себя выжатым, совершенно пустым, и, пожалуй, это неплохо — в голове становится упорядоченнее, эмоции больше им не управляют. Перед сном Аарон всё же не удерживается и открывает блог, чтобы посмотреть комментарии от парочки активных подписчиков, которые всегда реагируют на его посты.        　t/merfolks 2h ago 　✍︎ luvsotcos 　❝Просто хотел поделиться, что сегодня встретился с двумя дикими Микарами (пресноводные, возможно merus pulcher) в их естественной среде. Первый был ранен, и я ему немного помог. Второй подумал, что это я его ранил, поэтому взбесился и напал на меня. 　Благо у меня теперь есть новый рионет (Tsunagari Rionet NNK-3) (извините за хвастовство, я просто счастлив иметь эту штуку), поэтому, прежде чем мне перегрызли глотку, у меня был шанс помолить о пощаде. А ещё услышать, как этот злобный мудак обозвал меня “мерзким человеческим отродьем” перед тем как вышвырнуть на берег. Класс. А как прошёл ваш день?❞ 　△79▽・⤷5              Перечитав пост вновь, Аарон немного упрекает себя за желание похвастаться, поскольку этим небольшим фактом может себя запросто выдать. Если Эндрю случайно набредёт на этот блог, то враз поймёт, кто скрывается за никнеймом luvsotcos. Поразмыслив, Аарон редактирует пост, стирая полное название нового рионета, а потом прокручивает экран к комментариям.        　𖡎 breatheunderwater・2h ago 　｜Оххх, чувак, какой же ты везунчик! Этот мер был охрененно добр к тебе (не сарказм). Взбесившийся мер, который думает, что ты причинил вред его сородичу… ну, обычно рвёт на клочки, не шибко-то вдаваясь в подробности. Думаю, ты чем-то вызвал его жалость. 　P.S. Поздравляю с очуменной покупкой! Тоже собираюсь его взять, но цены пока кусаются :/ 　　𖡎 cryogen1610・17m ago 　　｜｜Согласна, тоже думаю, что сработала жалость. Однажды меня унесло в море на надувном матрасе (я из Мачайаспорта, лол), так меня быстро окружили Стражи. Думала, мне конец, но потом появились двое Микаров. Страшно нашипели на меня, но всё-таки прогнали Стражей и помогли вернуться на берег. По пути украдкой поглядывали с таким интересом (на тот момент Ж19, 5’1), что я подумала, будь я огромным брутальным мужиком, хрен бы меня помиловали. luvsotcos, наверное, тоже вряд ли огромный брутальный мужик ;) 　𖡎 ParanoidAndroid・1h ago 　｜Ужас какой! Ты как, в порядке, не ранен? (;o;) Представляю, что ты пережил. И вау, как ты помог тому раненому меру? Что с ним случилось? Мне нужны все подробности, умираю от любопытства (◞‸◟) 　𖡎 married-alive・7m ago 　｜Звучит как брехня, честно говоря. Судя по твоим прошлым постам где ты жаловался на подработку ты не такой богач, чтобы позволить себе новый рионет. Ну серьёзно, эта штука даже со всеми скидками и купонами сейчас стоит $5к! 　　𖡎 ParanoidAndroid・2m ago 　　｜｜Как грубо. Не считай чужие деньги! Я вот тоже жалуюсь на жалкую работу, но катаюсь на красотке audi a3, которую мне подарили родаки. Всякое бывает.       Всё те же никнеймы, что и обычно. Аарон всегда читает, что они пишут, но держится отстранённо, взаимодействует с ними редко и кратко. ParanoidAndroid пока лидирует по количеству вопросов под каждым постом, видимо, смекнув, что Аарон отвечает, только если что-то спросить.              Исключение — breatheunderwater, его Аарон знает уже несколько лет, он взрослый мужчина с семьёй, разбирается в психологии меров и в целом говорит дельные вещи. Поэтому Аарон фыркает себе под нос, глядя на это “ты чем-то вызвал его жалость”, и не особо понимает, как это воспринимать. Он выглядит настолько жалко, что даже разъярённый мер его пощадил? Или сработал его отчаянный трюк с умоляющим взглядом?              Факт, что мер не убил Аарона мгновенно, наводит скорее на первый вариант. Отвратительно. Выглядеть убогим в какой бы то ни было ситуации — совсем не утешительно.              Местные.              Аарон может лишь подивиться своей суперспособности забывать травмирующий опыт так быстро. Утром ему приходится сражаться с безрассудным порывом вновь отправиться на Крейтер и попробовать ещё раз. Озеро манит, ощущается в тысячу раз притягательнее, чем намеченная поездка в город, где никто ему, разумеется, не будет рад. Поэтому в противоположную от Крейтера сторону он тащит себя чуть не за уши.              Перед выходом на улицу Аарон долго крутится у зеркала в прихожей, проверяя, надёжно ли свитер с высоким горлом скрывает следы удушения, которые наутро стали лишь ярче. Вязаная оверсайз-вещица совсем не подходит под погоду, но выбирать не приходится — пусть он лучше выглядит простуженным, нежели очевидно повстречавшимся с мерами. Под свитер песочного цвета Аарон подбирает прямые серые джинсы, выцветшие и без броских элементов, чтобы компенсировать заметные кеды на массивной подошве, добавляющей ему три дюйма роста. Слабость, которой тяжело сопротивляться.              Городок крохотный настолько, что чужака в Аароне распознаёт абсолютно каждый встреченный житель. Даже несмотря на сравнительную дневную оживлённость на главной улице Форт-Кламата. Впрочем, косые взгляды собирают и другие счастливчики с пропуском; местных, кажется, не утруждает наградить таковым каждого.              Аарон в курсе, что выделяется больше других потому, что обычно никто не снимает тут жильё в лесу аж на два месяца. Об этом он узнал при въезде, когда на пропускном пункте проверяли его разрешение на пребывание.              В дайнере “Голодная пристань”, с которого Аарон собирается начать знакомство с городком, количество прикованного к нему внимания становится совсем некомфортным. Громкий колокольчик на входе, десяток разом обращённых на него лиц, стихшие разговоры. Официантка за стойкой скованно улыбается, приветствуя его, и Аарон, мысленно вздохнув, проходит внутрь.              На второй день голос уже не такой севший, но всё ещё слабый, поэтому говорить вслух неприятно, особенно когда все вокруг слушают. Стараясь об этом не переживать, Аарон садится в самый конец барной стойки и заказывает стандартный завтрак, помимо которого в меню только опция с рыбой, что вряд ли удачная идея с утра пораньше.              Невольно Аарон горбится и сжимает кулаки, на всякий случай пряча ногти, из-под которых вчера с таким трудом вымыл засохшую меровскую кровь. Обращённые на него взгляды ощущаются спиной. Кажется, что все видят насквозь, где он вчера был, и теперь изо всех сил осуждают. Но постепенно шум возвращается — стучат вилки о тарелки, мужики сёрбают кофе из кружек-вёдер, оживает болтовня.              — Вас откуда к нам занесло, если не секрет? — спрашивает официантка, миловидная блондинка чуть за тридцать. Она наливает из кофейника чёрный кофе в огромную кружку, которую Аарону никогда не осилить. Едва ожившие разговоры на фоне вновь затихают.              — Сан-Хосе, Калифорния, — нехотя отвечает Аарон, прекрасно зная, что эта информация разлетится по всему городку уже к обеду. Надеясь, что это хоть как-то поможет, он добавляет: — Моя бабушка из Кламат-Фолса.              — А, так ты города попутал? — слышится зычный мужицкий смешок из-за спины, и парочка других смешков ему вторят.              Аарон поворачивается на крутящемся стуле к говорящему, который сидит за столом в компании ещё трёх человек. У всех бородатые или щетинистые лица средних лет, красные от загара. Пестрят рубашки в клетку, выгоревшие на солнце футболки, голубые джинсы. На одном из них рыбацкая жилетка, он и хмыкает:              — Ну извиняй, тут у нас совсем не Кламат-Фолс.              — К счастью, он меня и не интересует, — стараясь не грубить, говорит Аарон с натянутой улыбкой. — Я студент, собираюсь познакомиться с Форт-Кламатом для своей научной статьи.              — Вот уж вряд ли, — громко прыскает первый мужик в красной рубашке, скептично глядя на Аарона. — С Крейтером ты приехал “познакомиться”, так и говори. Знаем мы вас таких, каждый год из озера обглоданные останки вылавливаем.              Неприятное чувство обдаёт Аарона с ног до головы, но он крепится, выдерживая улыбку, от которой сводит скулы. Все остальные поддерживают мужика одобрительным поддакиванием.              — Боюсь, к сентябрю мой профессор предпочёл бы получить статью о Форт-Кламате, а не известие о моей смерти, — говорит Аарон, пожимая плечами. Парочка мужиков присвистывает, женщины за соседним столом громко шикают им отстать от “салаги”. — Так что придётся не рисковать своей задницей. Я знаю, что в озеро нельзя лезть.              — Все так говорят, — насмешливо произносит “красная рубашка”. — Из Калифорнии, говоришь? Поэтому такой мерзляк?              — Простудился ночью.              — Ваш завтрак, — оповещает официантка раньше, чем Аарону кто-то успевает ответить.              Он с облегчением разворачивается к стойке, а за его спиной тут же начинают бессовестно шушукаться. Аарон благодарит официантку и приступает к завтраку — большая тарелка с ароматной яичницей и кучей шкворчащего бекона, гора оладьев с кусочком масла и небольшой салат. Обычно он съедает в два раза меньше, но собирается втолкнуть в себя всё, чтобы не дай бог не оскорбить местных ещё больше, чем он делает уже одним своим двухмесячным разрешением на пребывание в Форт-Кламате.              За завтраком Аарон старается расслышать каждое слово, которое говорят вокруг, а выйдя из дайнера, садится на ближайшую скамью и достаёт блокнот. Он ставит на первой странице “15 июня, день 1” и записывает всё самое интересное.              Следующая по плану остановка — библиотека, находящаяся всё на той же главной улице. Кирпичное небольшое здание, в котором так знакомо пахнет старой бумагой и сухой древесиной. Гудит ветхий кондиционер, назойливо жужжат летние мухи, тикают огромные настенные часы, а пол неизменно скрипит.              Две библиотекарши — подозрительно похожие на мать и дочь, — неохотно создают ему временную карточку и ещё менее охотно пропускают в закрытую секцию. Вероятно, просто из вредности они выдумывают правило о якобы обязательной сдаче на хранение мобильника перед тем, как войти в ту секцию. Аарон мог бы начать спорить и качать права, но, разумеется, послушно отдаёт им мобильник.              В этом месте Аарон в самом деле с удовольствием проводит время до вечера, с головой уйдя в увлекательное изучение. Он забывает о еде и питье, но библиотекарши, отчего-то смилостивившись, пару раз притаскивают ему кофе с печеньем, напоминая не крошить и ничего не заляпывать.              В секции, в которой хранится вся литература и пресса прошлых лет, напрямую связанная с Форт-Кламатом, обнаруживается много любопытных фактов. Так Аарон узнаёт о многолетней статистике убийств мерами различных приезжих ещё до закрытия города. В списках числятся все: смелая молодёжь, прожаренные рыбаки, богатые толстопузы, любознательные студенты, опытные учёные, просто безликие туристы, иностранные путешественники. Отдельно идёт статистика убийств после введения ограничения на въезд, и среди упомянутых в основном журналисты, учёные и студенты — те, кому проще всего получить пропуск. Аарон невесело усмехается, представляя, что если бы меры сожрали и его, то сюда приплюсовалось бы “глупый ‘знаю, что в озеро нельзя лезть’ студент”.              Ежегодная статистика впечатляет. Каждое лето в среднем три-пять пропавших без вести или найденных мёртвыми у берегов Крейтера. Да, подозрения того мужика из дайнера вполне имеют обоснование. За свои годы он столько повидал таких, как Аарон, что уже, наверное, при одном взгляде на ему подобных вычисляет будущих трупов. Жуть.              Вечером Аарон заглядывает в последнюю на этот день точку — местный популярный бар “Рыбацкий уголок”, о котором говорили мужики в дайнере. Всё на той же улице, которая, являясь главной артерией города, сосредотачивает тут почти всю жизнь. Благодаря блогу одного парня, побывавшего с Форт-Кламате, Аарон знает, что из-за возраста его из бара не вышвырнут.              Стоит Аарону заявиться на пороге, как утренняя история начинает повторяться. Гул и хохот смолкают, шеи вытягиваются со всех углов, лица настораживаются. Аарон едва не закатывает глаза. За целый день эта всеобщая подозрительность и недружелюбность ему уже осточертели настолько, что он плюёт на всё и просто проходит внутрь, даже не выдавливая фальшивых улыбок.              Барный полумрак, на фоне играет старый рок-н-ролл, в углу под потолком бормочет телевизор со спортивной передачей, а тяжёлый прокуренный воздух мгновенно вызывает ощущение нехватки кислорода.              — А, калифорнийский заблудившийся, — гыкает один подвыпивший мужик с ближайшего к барной стойке столика. — Пришёл подлечиться старым добрым способом? Правильно.              Аарон узнаёт в нём мистера красную рубашку из “Голодной пристани” и молится, чтобы придурок не доставал его хоть тут. Приходится кивнуть в знак, что Аарон его вспомнил. Он делает заказ у сильно немолодого бармена, который хоть и стар, но на вид крепок и жилист. Дед глядит на Аарона с подчёркнутым безразличием ровно до тех пор, пока не слышит: “Пинту безалкогольного, пожалуйста”.              — Чего-чего? — переспрашивает он, лодочкой приложив руку к уху и чуть склонившись через барную стойку.              — Если нет безалкогольного, любого сока будет достаточно, — невозмутимо говорит Аарон, отлично зная, что дед его слышал. Он держит руки на стойке, уже привычно пряча ногти.              Бармен выглядит оскорблённым, словно в его заведении “безалкогольный” это какое-то непростительное ругательство. Рядом с ним появляется такая же старая женщина, она пихает его локтем в бок, а потом, скользнув по Аарону взглядом, ставит на стойку стеклянную бутылку, которая тут же запотевает.              — Да погляди на него, он, поди, едва-едва школу закончил, — говорит она, прежде чем махнуть рукой и вернуться к своим делам.              — Мы в твои годы не то что выпивали, уже бросать начинали, — ностальгически делится бармен, выливая содержимое бутылки в пивной бокал. — Сколько тебе?              — Девятнадцать, — вновь неохотно отвечает Аарон. Почему-то неуютно выбалтывать о себе любую информацию.              — Девятнадцать! — восклицает бармен так, словно искренне удивляется. Он ставит стакан перед Аароном, а старушка подсовывает небольшую тарелочку с рыбными джерками. — У меня в девятнадцать уже старшенький родился, а нынешняя молодёжь…              Нетерпеливо дослушав ворчание о молодёжи, Аарон забирает своё безалкогольное пиво со снэками. Очень хочется забиться в самый дальний угол, подальше от всех взглядов и бесконечных попыток подцепить его на разговор, который не будет представлять совершенно никакой ценности для статьи. То, что местные Форт-Кламата недружелюбные и закрытые, известно и без того. Впрочем, с чего бы мерам Крейтера быть добрее, когда ближайшие к ним люди — вот такие?              К сожалению, статья сама себя не напишет, поэтому Аарон садится за центральный свободный столик, откуда удобно слушать всех вокруг. Приходится пересилить нежелание, поднять глаза и осмотреться. Старый деревянный бар, явно построенный много десятков лет назад. Вероятно, сюда по вечерам стекается всё пьющее население Форт-Кламата, и Аарон никогда не поверит, что они не треплются тут между собой о Крейтере и его обитателях.              На стенах множество фотографий рыбаков с “трофеями” в виде крупных рыб, какие-то газетные вырезки в рамках, декоративные удочки, в одном углу к стене даже зачем-то прибиты рыбацкие сапоги. Но внимание Аарона привлекает единственная во всём этом картина — большая, немного скрытая во мраке, приходится вывернуть шею, чтобы её рассмотреть. На ней изображены человек и мерфолк: немолодой индеец в традиционных одеждах сидит на корточках на краю старой пристани, а прямо перед ним, по пояс высунувшись из воды, пожилой мер, который держит распахнутые ладони на уровне плеч. Жест, демонстрирующий отсутствие оружия, но Аарон усмехается — когтистые перепончатые руки уж точно нельзя назвать безоружными — его шея до сих пор саднит от встречи с этими жуткими когтями. Но общий посыл картины о гармонии ему нравится. Хочется сфотографировать, однако привлекать ещё больше внимания точно не лучшая идея. В блокноте Аарон наспех делает пометку сфотографировать картину в другой день.              В одиночестве Аарон остаётся недолго. В какой-то момент на его столик с грохотом приземляются две пивные кружки, и Аарон, вздрогнув, поднимает глаза. Оу. Молодой темнокожий парень неуверенно прокашливается, прежде чем заговорить:              — Не против выпить вместе?              Аарон промаргивается, слегка растерянный. Парень неловко пожимает плечами и пытается улыбнуться, и Аарон замечает пирсинг под его нижней губой — два симметричных лабрета. Не местный?              — Если паришься, что за рулём… — догадавшись, спохватывается тот, — то мы с сестрой, если что, тебя подкинем.              О нет. Раскрывать точное местоположение своего жилища вдали отсюда у Аарона уж явно нет никакого желания. Но пока он придумывает, как повежливее отказать, парень продолжает:              — Твой байк запросто поместится к нам в кузов, — заверяет он. — Да и мы как раз живём недалеко от Лэйк Виллэдж.              Местный всё же.              Восхитительно. Просто блестяще. Все знают не только, где Аарон остановился, но и на чём он ездит. Ноль сомнений в том, что они в курсе и где он припарковал байк, чтобы не отсвечивать им в городе. Ясно, бестолковая затея, в следующий раз можно даже не стараться.              Давление от притихших окружающих слишком ощутимое, Аарон понимает, что они попросту подослали к нему разведку. Симпатичную, чёрт побери.              — Окей, я не против, — не имея выбора, соглашается Аарон. Он придвигает к себе пиво, надеясь, что ничего лишнего там нет. На всякий случай незаметно принюхивается перед глотком. — Спасибо.              — Отлично, — улыбается парень, бодро усаживаясь напротив. — Не представишься? Тут шушукаются о том, откуда ты, а имени так и не спросили.              — Я думал, библиотекарши уже проболтались, — усмехается Аарон, надеясь, что не слишком грубо шутит. Но новый знакомый на это лишь шире улыбается. — Аарон.              — Мэтт. Будем знакомы, — крепко пожимая ему руку, говорит Мэтт. — Не обижайся на наших. В маленьких городках всегда так: одному сказал — узнали все.              Аарон приглядывается к нему. На вид ему чуть за двадцать, свеж, улыбчив и… горяч. Белая майка облегает мускулистую грудь и обнажает крепкие, точно не одним залом накачанные руки. Невольно взгляд скользит по сложенным на стол кистям, а мозг так же невольно отмечает, что лишних колец нет. Волосы заплетены в аккуратные брейды, а глаза с выразительно длинными ресницами весело и по-доброму поблёскивают. Первое дружелюбное лицо в этой глуши?              — То есть всё, что я тебе скажу, назавтра узнает весь город? — уточняет Аарон.              Мэтт забавно смеётся и качает головой. Аарону нравится, как выглядит пирсинг с конусовидными накрутками во время его улыбки. И сама улыбка. Вокруг словно становится светлее.              — Я болтать не буду, но вон те бездельники всё равно уши развесили. — Он поворачивается к мужику в годах за соседним столиком и добродушно бросает: — Что? Если что-то интересно, спросите сами.              — Вот ещё, — ворчливо отмахивается тот. — Этих приезжих и запоминать-то смысла нет.              — Но ты, Пит, всё равно запоминаешь, не так ли? — подмигивает ему Мэтт.              — Говорят, в моём возрасте полезно тренировать память, — гордо подняв нос, защищается Пит.              Мэтт ещё перебрасывается с ним парочкой слов, а потом предлагает Аарону пересесть за дальний столик в углу. Тот самый, за который Аарон хотел с самого начала.              Что ж, ладно. Он позволяет себе отвлечься на разговор с этим вроде бы неплохим парнем. Узнаёт, что Мэтт родился и вырос тут, его семья уже несколько поколений держит крупную лодочную мастерскую, так что, отучившись в колледже соседнего Кламат-Фолса, он вернулся сюда, чтобы помогать с бизнесом. Во время учёбы занимался баскетболом, поэтому тут трижды в неделю ведёт секцию для школьников.              Аарон поверхностно рассказывает о себе — что живёт с матерью и братом-близнецом, закончил второй курс интегративной биологии, играл в школьной команде по экси, хочет стать врачом. Плоско, ничего примечательного. Он не говорит, что всю жизнь интересуется мерами и в будущем собирается их лечить, потому что, насколько он понимает, в этом городке меров лишний раз лучше не упоминать, чтобы не нарваться на враз нахмурившиеся физиономии. Превращать в таковое первое доброжелательное к нему лицо Аарону совсем не хочется. Но Мэтт неглуп, и разговор всё равно приводит к мерам.              — Тут немногие будут о них говорить, — вполголоса, склонившись через столик к Аарону, делится Мэтт. Они допивают уже по второй большой кружке пива. — У нас и так дрянная репутация, мы опасаемся, что журналисты сделают ещё хуже. Да и чем больше болтаешь, тем больше любопытных находят способ приехать. Приезжают, лезут в озеро, гибнут. Дальше полиция, родственники, расследования… Нам от этого только одни проблемы.              Аарон представляет. Вот это уже реалистичное оправдание, почему местные так не любят чужаков. В конце концов, весь былой туризм накрылся из-за таких “любопытных”.              — Видел, что о нас пишут? — продолжает Мэтт негромко. — Якобы у нас какие-то договоры с мерами. Мы им туристов скармливаем, а они с нами рыбой делятся.              — Могло бы сойти за правду, — хмыкает Аарон, прилично расслабившись под воздействием алкоголя и располагающего к себе Мэтта. — Если бы не факт, что меры Крейтера и так никогда не жадничали.              — Вот именно, — кивает Мэтт, а потом вдруг щурится, задерживая на нём испытующий взгляд. Аарону тут же становится не по себе. Пришло время неудобных вопросов. — Как тебе вода в Крейтере? Рыбаки говорят, до сих пор ледяная.              М-м, какая паршивая формулировка. Но, весь день опасаясь чего-то подобного, сейчас Аарон лишь незаметно сглатывает и достаточно искренне выдавливает скептичную усмешку, несмотря на то, как сильно в горле пересыхает, а тело охватывает жаром.              — Не припомню, чтобы снимали запрет на купание. — Он с трудом борется с желанием спрятать под стол взмокшие руки, на которых ему бесконечно мерещится голубая кровь. — Я уже говорил, что не собираюсь лезть в озеро.              — Да, точно, — щёлкая длинными пальцами, не очень убедительно соглашается Мэтт. — Статья о местных. Как, говоришь, называется тема?              Будь Аарон слегка трезвее, вряд ли бы закрыл глаза на этот момент, однако, будучи прилично захмелевшим, без вопросов перескакивает на предложенную тему, как на безопасный островок. А потом соглашается на виски с колой, и крепкий алкоголь тут, похоже, не жалеют так же, как крейтерские меры — рыбу.              И всё же из бара Аарон выходит на своих двоих и шагает ровнее, чем от себя ожидал. Он слегка взбудоражен и странно весел, то и дело ловя себя на глупых смешках на каждую полушутку Мэтта. Что-то едва уловимо теплится между ними, но в таком состоянии Аарон не берётся утверждать, просто наслаждаясь приятной прогулкой. Пахнет ночной свежестью, а по мере отдаления от главной дороги фонари редеют, втягивая их в мягкую, волнительную темноту.              — Есть одна местная страшилка, — начинает Мэтт, укладывая широкую ладонь Аарону на плечо. Тепло. — В голодные времена Стражи обращаются в красивых девушек и юношей и приходят в город.              Он обходит Аарона и встаёт позади, положив обе руки ему на плечи. Аарон замирает, пьяно улыбаясь.              — Они угощают свою жертву особой выпивкой, чтобы затуманить рассудок, а потом уводят к озеру, где, как ты можешь догадаться, набрасываются и съедают.              Руки на плечах сжимаются, и Аарон догадывается, что сейчас будет, за секунду до тихого “бу” у самого уха. Горячо. Чужое дыхание обжигает кожу, пронося внезапный жар желания по всему телу. Контроль над собственным бездействием утекает водой сквозь пальцы, и Аарон слабо представляет, каким чудом останавливает себя от откровенных намёков. К которым его вроде как и подталкивают?              Сильнее всего хочется, чтобы большие согревающие ладони оставались на нём, обхватили крепче и…              — Какой-то нецелесообразный выбор, — выбирает отшутиться Аарон, помечая в голове записать эту легенду для статьи. — Меня хватит на один зубок, не то что прокормить толпу голодающих Стражей.              Из-за спины раздаётся лёгкий смешок, а ладони всё же соскальзывают с плеч. Аарон мысленно вздыхает с разочарованием. Мэтт снова появляется по его левую руку, и взгляд непроизвольно притягивается к нему.              Аарон понятия не имеет, что на него так влияет. Быть может, неожиданный ответный интерес в месте, застывшем в прошлом и полном предрассудков? Последнее, на что Аарон рассчитывал, приезжая сюда. И теперь ему безумно любопытно, к чему это может привести.              Мэтт хитро его оглядывает, а потом говорит:              — Оставим тебя на десерт.              — Не знаю, насколько это хорошо, но на всякий случай буду польщён, — с хмельным кокетством посмеивается Аарон. — Так что, ты ведёшь меня к озеру или как?              Перед ответом Мэтт медлит, глядя на него сверху вниз со слегка потухшей улыбкой.              — Тебя хочется отвести как можно дальше от озера. Честно говоря.              Ох, это даже мило. Аарон действительно на миг чувствует себя тронутым. Жаль, что куда больше заботы Аарону хочется поцелуев. В самом деле, это было бы идеальным окончанием вечера. Если он вернётся домой без ничего, то ещё несколько часов проведёт без сна, ворочаясь с боку на бок вдохновлённым и возбуждённым, сожалеющим о своей нерешительности.              — Вот уж не повезло, что я живу ближе к Крейтеру, чем к Форт-Кламату.              — Почему, кстати? Выбор… интересный.              “Конечно же, чтобы каждый день торчать на озере, очевидно же”.              — Дёшево, — разводит руками Аарон. — Снять домик на два месяца, знаешь ли, охренеть как дорого.              — Точно, — кивает Мэтт, и Аарон не понимает, верит он ему или нет. — Знал бы заранее, предложил бы поселиться у нас с сестрой. Места полно.              — Заманчиво, но два месяца уже оплачены, — вздыхает Аарон, будто по-настоящему думал о предложении. Разумеется, нет.              Они продолжают путь молча, что наскучивает Аарону слишком быстро, поэтому он заговаривает на первую попавшуюся тему — о пирсинге Мэтта, за который его глаз цепляется и цепляется весь вечер.              До парковки они доходят, сменив с десяток тем и в конце концов вернувшись к безобидному флирту, к которому, видимо, тянет обоих. Аарон делает Мэтту парочку ненавязчивых комплиментов, получая в ответ двойную порцию, и ещё больше воздыхает о том, как хочется продолжения. Но он держит в голове, где находится и как мгновенно тут распространяются слухи. Небось один факт того, что Аарон ушёл из бара вместе с Мэттом, уже сочли подозрительным и стоящим клеймения.              Парковка такая же пустующая, как и утром. Квадрат местами потрескавшегося асфальта по бокам обрамлён высокими скрипучими кедрами и пихтами. По прямой он замыкается старой деревянной постройкой с забитыми окнами, рядом с которой, накренившись, торчит единственный на всю парковку фонарь. Тихо и шумно одновременно — ни намёка на присутствие другого человека, но сверчки громко стрекочут, вдалеке щебечут птицы, а ещё дальше слышна перекличка собак.              Аарон не может сдержать улыбки, пока Мэтт идёт позади него. Сочетание пьяной лёгкости и тёплого летнего воздуха наполняет его какой-то особой радостью, почти счастьем. Кажется, лучшее время, чтобы творить глупости, которые однажды станут ностальгическими воспоминаниями о молодости.              Аарон подходит к своему одинокому байку, оставленному ближе к выезду. Сузуки Дэ-Эр, арендованный в соседнем Кламат-Фолсе и тоже влетевший в копеечку.              — Ещё один интересный выбор, — замечает Мэтт.              Аарон фыркает и забирается на стоящий на подножке байк — высокий, но “подходит даже миниатюр… извините, я имел в виду…”. Он садится боком, чтобы быть лицом к Мэтту, и рассчитывает, что это будет использовано. Аарон наблюдает, как Мэтт заинтересованно скользит по нему взглядом, а потом делает шаг, а за ним ещё, медленно сокращая безопасное расстояние между ними.              — Парень в прокатном пункте сказал, что для моих целей надёжнее байка не найти.              Аарон сам не знает, как у него ещё ворочается язык что-то связно отвечать. По правде говоря, все его мысли заняты тем, как очаровывающе выглядит Мэтт прямо перед ним. Наконец-то можно пялиться без зазрения совести.              — Да? Каких же?              “Гонять по вашей кальдере, разумеется”.              — Пять миль по лесному бездорожью до моего дешёвого жилища.              — Сколько с ним проблем, — тянет Мэтт, опуская руку на кожаное сиденье рядом с бедром Аарона. — С жилищем.              Аарон замирает и, кажется, забывает, как дышать. Он во все глаза смотрит на Мэтта, пытаясь угадать, не отойдёт ли тот, найдя железное подтверждение, что Аарон тоже заинтересован. Достаточно ли он смел? Осторожно Аарон втягивает воздух, млея от того, как сильно ему нравится сочетание свежих зелёных нот парфюма Мэтта с чем-то тяжёлым, явно из мастерской.              Глаза с шикарными длинными ресницами опускаются ниже по его лицу, и Аарон как можно бесшумнее сглатывает. Ладно, Мэтт определённо смелее. Мягко улыбнувшись, он кладёт вторую ладонь Аарону на щёку, вызывая в нём дрожь первым по-настоящему открытым касанием. Внутри отчаянно трепещет предвкушением. С щеки ладонь приятно скользит ниже, задерживаясь на краю ворота его свитера.              Аарон не сводит взгляда с полных, соблазнительно прикушенных губ. И так сильно опьянённый ожиданием, он не сразу осознаёт, когда Мэтт аккуратно отворачивает шерстяную ткань. Кожу внезапно холодит.              Блядство.              На мгновение сердце падает, и внутри колет коротким испугом. Но дёргаться поздно, Мэтт уже рассматривает его горло и точно видит всё, что только собирался. Мысленно Аарон даёт себе пощёчину за потерянную бдительность, но внешне просто смиренно опускает глаза. Неприятно. Какой же идиотский проёб.              Молчаливое рассматривание длится недолго. Мэтт убирает руку уже спустя пару секунд, а потом касается пальцами его подбородка, приподнимая почти ласковым жестом и вынуждая взглянуть на себя. Аарон давит в себе стыд и смотрит, с удивлением встречаясь со взглядом Мэтта, в котором нет ни осуждения, ни намерений вытрясать объяснения.              — Не ходи больше на озеро, ладно? — тихо произносит Мэтт.              А потом одновременно ожидаемо и неожиданно целует.              Это мощно сбивает с толку. Аарон задыхается от мешанины ощущений — щемящее чувство из-за заботы Мэтта вместо обвинений во лжи переплетается с восторгом от долгожданного поцелуя. Чужие мягкие губы и горячий рот, сбитое дыхание и тёплое, надёжное объятие. Аарон не замёрз, но безумно нуждается в согревании. Отринув все неспокойные мысли и сомнения, как минимум на сейчас, он чувственно отвечает на поцелуй Мэтта, тая рядом с его жаром.              Охуенно. Аарон тоже обвивает Мэтта обеими руками и почти до самого приезда его сестры удерживает, опасаясь, что тот вот-вот прекратит этот столь волнующий и распаляющий поцелуй. Они отходят друг от друга, только когда ночное умиротворение разрезает гул двигателя подъезжающего фургона.              — Как ты понял? — спрашивает Аарон, поворачиваясь к Мэтту и тыча пальцем в свою шею. — Было видно из-под ворота?              Мэтт стоит у руля, засунув руки в карманы джинсов, с таким беззаботным видом, что Аарон слегка завидует. Он еле контролирует собственное дыхание, а в паху уж слишком навязчиво тянет.              — Серьёзно? — выгнув бровь, фыркает Мэтт. — Вязаный свитер с высоким горлом в середине июня, севший голос. Вариантов не так много, тем более с тобой.              Решая для собственного блага не уточнять, что значат последние слова, Аарон тяжело вздыхает. Шифровальщик из него никудышный, но он примет к сведению и будет учиться на ошибках.              Знакомиться после всего со старшей сестрой Мэтта довольно неловко. Хуже только долгая поездка на заднем сиденье двухкабинного фургона, сидя рядом с Мэттом, которого Анн-Катрин, явно зная как облупленного, подкалывает всю дорогу. Больше всего Аарона настораживает, что она внимательна и сообразительна достаточно, чтобы одарить многозначительной паузой каждую его ложь.              Пьяным Аарон не понимает, хочется ли ему новой встречи с Мэттом в последующие дни, или же это вспышка-однодневка, которая погаснет уже к завтрашнему утру. На всякий случай он оставляет себе лазок в заборе для комфортного бегства от последствий, отвечая отказом на вопрос Мэтта, не поделится ли он номером телефона.