Последняя вуаль

      В лагере Братства не принято было отлынивать. Жёсткая дисциплина, помноженная на религиозное благоговение перед лидером, Верховным клириком Пилатом, заставляла всех трудиться в поте лица на благо высшей цели. Провозглашённая единственно верной философия «свободы внутри тюрьмы» иронично почти не давала свободного личного времени. Лень осуждалась даже в одной из заповедей: «Если ты не принёс пользы Братству, день прожит зря».       Однако ученика Дока это мало волновало на закате, после двенадцати часов работы с бумагами и над операционным столом. Он сидел на скамейке рядом со столовой и всматривался в заходящее солнце, стараясь очистить разум от волн мыслей о работе. Док мудро говорил, что люди работают, чтобы отдыхать, и отдыхают, чтобы работать. Это неразрывный цикл, подобный жизни и смерти, и вмешательство в него ещё никого не доводило до добра.       Ну вот, опять мысли потекли. Очистить разум.       Закат сегодня багровый. Завтра день будет трудным, наверное. Опять весь день на ногах и в крови.       Тишину нарушил рык мотора. Ученик с неохотой повернул голову на шум — со стороны дороги в старый корпус ехал мотоциклист в чёрном спортивном костюме и чёрном шлеме. Старый знакомый. Он состоял в общине с каким-то дурацким названием и добывал для Братства артефакты из резервации.       Хотя как сказать добывал…       Гонщик остановился напротив ученика, не заглушая мотор, снял шлем и крикнул:       — Здорово, мясник!       — Здорово, — бросил ученик. Он уже устал объяснять, чем отличается хирург от мясника.       — Шут у себя? Я ему новые игрушки везу.       — Пошёл к Пилату.       Обычно уединённая встреча Верховного Клирика с самым эксцентричным Апостолом заканчивалась громким скандалом или дракой, а потом в длинном списке под названием «Чем Шуту запрещено заниматься в лагерях Братства» добавлялся ещё один, а то и два пункта. Но большинству об этом знать не нужно.       — Значит, надолго. — Гонщик заглушил мотор и слез с мотоцикла. — Ну, скоротаю пока времечко. Как раз с тобой хотел перетереть кое о чём.       Ученик про себя вздохнул.       Гонщик бесцеремонно плюхнулся рядом.       — Я тут краем уха слышал, вам с Доком поручили создать проводников, умеющих скакать по лагерям в обход палевных скачков.       — Откуда слышал?       Внешне ученик сохранил спокойствие, однако внутри сильно напрягся. Кто ему растрепал? Шут? Или кто-то ещё?       — Откуда услышал, там уже сказали, — огрызнулся Гонщик. — Суть не в этом.       — А в чём?       Гонщик прищурился и немного оскалился.       — Ты ж мне друг?       Скользкий вопрос. Другом в полноценном смысле этого отброса назвать не мог никто, по крайней мере в Братстве. К нему относились просто как к неотёсанной прислуге, позволяя думать, что он тоже причастен к великой миссии Апостолов. До тех пор, пока приносит пользу.       — Давай к делу, — произнёс ученик вслух.       — Когда проводники будут готовы, дайте мне одного. Насовсем. В благодарность за сотрудничество. Желательно Ленку.       Прозвучало крайне нагло.       — А в зад тебя не чмокнуть в благодарность? — прорычал ученик.       — Если для тебя это не зашкварно, — парировал Гонщик.       — Ты и так получаешь нашу протекцию. Твою банду охраняют наши люди.       — А мне охраны мало! Наблюдатели половину наших ячеек уже порешали! Я хочу снова без опаски прыгать по лагерям и кошмарить Ленок!       Хотелка не лопнет?       — Я тоже много чего хочу. И в это «много» точно не входит разбазаривание подопытного материала. Уверен, наставник Док солидарен со мной.       Гонщик закатил глаза.       — Да чё ты опять заладил? Док то, Док сё! Вспомни, как я тебя учил в мотоциклах разбираться? Неужели так сложно списать одну девку? Она могла умереть от послеоперационной лихорадки, неудачного надреза или мало ли от чего ещё!       Похоже, встречи были памятны для обоих.       Но это уже начало утомлять ученика. Он общался с Гонщиком исключительно ради разнообразия в жизни, после долгих и утомительных смен за столом, то письменным, то операционным. При этом никогда не забывал об огромной разнице между собой, протеже Апостола, и ним, очередным парнем на побегушках. Все они не отличались надёжностью и особой продуктивностью и легко менялись, как медицинские перчатки. Гонщик отличался только наличием мотоцикла и умением на нём ездить.       — Слушай, ты явно не из тех, для кого Братство будет жертвовать своими ценными ресурсами. Найти ещё одного шныря в резервации проще, чем тебе кажется, особенно такого, который приносит больше трёх реально полезных артефактов за цикл! И ни одного боевого!       Закончив короткую тираду, ученик выдохнул. Сказал как есть, не больше и не меньше.       В полной тишине Гонщик ещё несколько секунд со злобой смотрел на ученика. Тот тоже не отводил взгляд. Нужно быть сильнее этого отброса во всём.       — Ну и гнида же ты медицинская, — процедил Гонщик, встал со скамейки, снова сел на мотоцикл и нажал на педаль газа. Когда мотор взревел, Гонщик метнул в ученика взгляд, полный ненависти, и бросил: «Я это запомню!», после чего развернул мотоцикл и уехал.       Плевать. Завтра найдём двух новых.