Последняя вуаль

      Кай упал на землю, рефлекторным движением достал верную сапёрную лопатку и поднял голову.       Алексей стоял с киркой в руке. Непонятно как переживший взрыв, покрытый ожогами и ранами с запёкшейся кровью. Левая половина макушки лишилась волос, правый глаз налился кровью, остатки чёрной майки висели лохмотьями, обнажая израненный торс. И сумки с излучателем на груди уже не было. Очевидно, разлетелся вдребезги при взрыве. Возможно, спас тем самым жизненно важные органы.       Ментанту тоже досталось. Металлический паук, обхвативший голову ренегата, выглядел опалённым и лишился пары ножек. Вот почему Алексей не парализовал Гончих ещё в прошлом лагере. Что ж, жертва Алконоста уже была не напрасной.       Бойцы на складе. Вокруг стеллажи с лагерным имуществом. Свободного пространства для манёвров мало, увернуться от порталов будет непросто. Видимо, на это и расчёт.       Только принюхавшись, Кай понял: ренегата спасла та же целебная мазь, что и их с Гердой и Немо после первой стычки. Её резкий запах, похожий одновременно на смрад болота и разлагающейся плоти, нельзя было перепутать ни с чем.       Гончий приподнялся на колене и ощутил мгновенную странность. Он словно на долю секунды оказался связан картонными полосками, которые успели доставить едва заметное неудобство, прежде чем порваться.       Алексей одними глазами выдал своё замешательство. Значит, ментант действительно повреждён и больше не обеспечит ренегату мгновенной и максимально нечестной победы.       Вечного рая тебе, Алконост! — подумал Кай и вскочил на ноги.       «Не мешай мне! — раздался в голове злобный и в то же время усталый голос. — И я пощажу тебя!»       «За Лену и Алконоста не прощу! — ответил Гончий про себя. — Это твой последний цикл!»       «Все вы про одно и то же… Как по кругу ходишь…»       Противники бросились друг на друга в одно мгновение.       Теперь Кай уже был знаком с боевым стилем врага, а потому куда эффективнее предсказывал его действия и блокировал атаки. Ощущалось, что ренегат сильно ранен, но бьётся почти на одной только ярости. Тем лучше: ярость застилает голос разума и ускоряет фатальную ошибку.       Удачно улучив момент, Кай скрестил оружие с ренегатом. Всего полсекунды они стояли изваяниями, прежде чем Кай смог исполнить один из самых любимых своих приёмов — завязывание оружия. Круговое движение — и ренегат остался с пустыми руками.       Но не растерялся и взмахнул руками, нарисовав указательными пальцами в воздухе два круга. Кай тут же догадался, что надо увернуться от порталов. Шагнул назад, сразу же вправо и прыжок влево. Второй раз падать в портал на земле неохота: может и пополам разрезать.       А ренегат только и ждал, чтобы Кай отвлёкся от него. Ещё одним жестом он создал двухметровый круглый портал перед собой и направил его прямо на Кая. Тот ринулся назад, роняя за собой наполненные доверху стеллажи, как будто это могло остановить летящий разрыв пространства.       Добежав до стены, Кай обернулся. Портал испарился буквально в нескольких сантиметрах от него. На пути разрыва не осталось ничего. На полу валялись останки стеллажей, разрезанные порталом в форме полумесяца.       Снова сработало предчувствие. Кай прыгнул влево, за уцелевший стеллаж, и спрятался там от портала поменьше. Повинуясь предчувствию, он нырнул под стеллаж, и вовремя: новый портал появился под углом к земле и срезал часть полок. За несколько секунд, которые ренегат восстанавливал силы, Кай нащупал в кармане пузырёк, снял с него пальцем резиновую пробку и бросил под ноги врагу. Помещение тут же наполнил резкий запах нашатыря, давно привычный для Кая. Пока ренегат приходил в себя, Кай успел вылезти, найти глазами кирку и выбросить её в окошко.       Как только Кай повернулся к врагу, он ощутил на коже дождевые капли. И точно: из широкого портала под самой крышей шёл мелкий дождь. Запах нашатыря стал гораздо слабее. Умно.       Ренегат схватил туристический топорик, но Кай достал кривой нож первым. Полоснул по руке — топор выпал, попал по груди — едва не по горлу. Ренегат отскочил в сторону и сорвал с себя разрезанную надвое майку, которая уже держалась на половине лямки.       Схватка продолжилась.       Ренегат резко ушёл в сторону, перехватил руку Кая с ножом, до хруста вывернул её и ударил ногой под колено сзади. Затем ткнул кончиками всех пяти пальцев левой руки в поясницу Кая. Резкая боль в руке сменилась ещё более сильной болью, которая мгновенно разошлась по всему телу, как искры от бенгальского огня.       В следующее мгновение Кай осознал, что не чувствует ног. Ренегат разжал хватку, и Кай безвольно упал на спину.       Но это был ещё не конец. Пока ренегат поднимал с земли нож, Кай нащупал в кармане маленький шприц, незаметно достал его и сбросил пальцем колпачок. Боль в спине всё ещё грызла тело изнутри, но Гончие хорошо умели справляться с ней.       Как только ренегат сделал шаг к поверженному противнику, Кай повернул к нему голову, прицелился и всадил иглу в одну из вен голени. На всё это ему потребовалось не больше двух секунд.       У ренегата подкосились ноги. Он побледнел, выронил нож и начал хватать ртом воздух, словно ему на шею набросили невидимую удавку.       В шприце не было чудо-средства, чтобы вырвать победу в последний миг. Там содержалось обычное лекарство. Вот только предназначалось оно для больных с сердечной недостаточностью. Здоровое же сердце оно могло просто остановить с некоторой вероятностью. Парализованный ниже пояса Кай не рассчитывал победить, но надеялся закончить бой на своих условиях.       Неожиданно быстро ренегат пришёл в себя. Он снова взял нож и занёс его над грудью Кая.       Боли Гончий уже не чувствовал, несмотря на беспорядочные и яростные удары. Он встретил очередную смерть с улыбкой.