The Sin.

Вечер медленно оседал в витражных окнах церкви, пропускающих сквозь себя свет, распадающийся после на широкие лучи. Последние полосы заката тускло тлели в цветных стеклах, распадаясь на блеклые пятна на каменном полу. Тишина. Почти никого нет. Лишь шорох и слабый запах ладана, уже намертво впитавшийся в старое дерево и леденяще холодные стены. На алтаре догорают несколько тонких, словно прутья, свечей. Высокие своды потолка растворялись в полумраке. Внутри этой церкви Джейс, даже будучи очень крупным мужчиной, чувствовал себя крошечным и уязвимым. Даже с момента, как сам стал пастором, вопреки всему последовав за собственной целью, а не за убеждениями его семьи, требующей продолжать их дело. И Талис был уверен, что всё делает правильно. До одного момента. Пока не пришёл к тому, что сейчас сам сидел на месте тех, кто ему исповедовался. Исповедальня стояла в стороне, почти полностью скрытая тенью. Тёмное красное дерево отливало рваными линиями бликов. Джейс, ожидая своего часа, нервно сглатывал, сидя на небольшой холодной скамейке. Колоратка неприятно сдавливала шею. Талис ёрзал, пытаясь собраться с мыслями, а заодно и найти удобное положение, так как сгибаться ему приходилось в небольшой исповедальне в три погибели. Шаги. Предвещающие как скорейшее успокоение, так и огромный стыд, обжигающий щёки и грудь изнутри. Джейс ещё никому не говорил о том, что его беспокоит сейчас. Своём грехе. смогут ли его понять? Хеймердингер уже много веков лет служил в церкви и полюбился многим прихожанам. Он помнил Джейса ещё совсем маленьким, когда тот приходил за ручку вместе с мамой. Помнил его горящие глаза, когда юноша наблюдал за церковными обрядами. Помнил его множественные вопросы на проповедях, на которые многие взрослые прихожане шикали, а Хеймердингер — лишь мягко улыбался и спокойно отвечал. Он искренне полюбился ему. Стал, как родной сын и тот с радостью взял его под своё крыло, когда Джейс изъявил желанием тоже участвовать в жизни церкви и, не достивнув даже тридцати лет, стал молодым пастором. Не менее искренне Хеймердингер удивился, когда Талис спустя долгое время снова пришёл к нему с просьбой исповедоваться. И, конечно же, не смог отказать. Сейчас их разделяла мелкая решётка, делая лица едва различимыми. — Что тебя тревожит, сын мой? — наконец, неуклюже вскарабкавшись на лавочку, спросил Хеймердингер. Джейса немного забавлял рост старшего, хотя он вполне естественный для йордлов. Нижний край церковного одеяния Хеймердингера зачастую волочилось по каменному полу церкви, несмотря на то, что было сшито по его параметрам. — Я.. Ах, как бы это сказать.. — Джейс мялся, словно нашкодивший ребёнок, стесняющийся признавать свою вину. В руке он сильнее сжал чётки, которые обычно использовал для чтения розария. — Говори без страха. Всё сказанное здесь останется между мной, тобой, и Богом.. — последнее слово Хеймердингер сказал особенно мягко. Талису стало совсем немного легче. От мягкого тона или упоминания Бога — он не знал, но уверенности прибавилось. — Меня мучают кошмары. — Лжец. Он прекрасно знал, что это не кошмары. Всё происходило более, чем реально. Но не знал, как иначе объяснить.. Такую деликатную проблему. Крупные ладони накрыли собственные глаза и щёки. — Та-ак.. — старший церковный служитель сложил руки в замок и посмотрел на решётку, пытаясь разглядеть лицо Джейса, — Продолжай. Что именно ты видишь в них? Иногда страх говорит с нами образами, когда мы не решаемся услышать его наяву. — Я не думаю, что это страх. — кровь приливала к щекам волнами, да так, что если бы Джейсу сейчас предложили бы сунуть лицо в ведро со льдом, то он бы не отказался, — Понимаете, мне кажется, ко мне каждую ночь приходит сам дьявол. Он искушает меня и.. "Мне всё сложнее ему сопротивляться" — осталось невысказанным на языке Талиса. Свеча на алтаре едва слышно треснула, и в этом коротком звуке было что-то слишком живое. — Дьявол… редко нуждается в том, чтобы являться так прямо, сын мой. Короткая пауза сейчас ощущалась громче любого звука. Хеймердингер немного наклонился с разделяющей их решётке и продолжил более жёстко и чётко. — Запомни: ни одно искушение не приходит без цели. Но и ни одно не сильнее воли человека, если тот не остаётся с ним наедине.

***

— “Не сильнее воли, сильнее воли", — повторял про себя Джейс, как мантру. Пасторат встретил Талиса своей тишиной. Комната небольшая, но уютная. Единственное, у Джейса никак не доходили руки прибраться в ней, поэтому вещи лежали кое-как, а постель уже давно никто не пытался заправить. Не раздеваясь, Талис рухнул на кровать, спрятав глаза в сгибе локтя. — А ты забавный. Джейс подскочил на месте так, словно его током ударило. Опять он. Встав с кровати и схватившись за крест, Талис оборонительно выставил его перед собой. — Правда думал, что тебе там помогут? Чёрт, как он его называл, сейчас вальяжно сидел в тёмном углу, за столом Джейса. Ни иконы, ни крест, который Талис так стремительно на него наставлял не действовали. Вид его был.. Скучающим. — Уйди, бесовщина! — пронзительный крик Джейса можно было услышать из любой комнаты пастората. Однако, никто не пришёл на помощь. Никогда не приходил. — "Бесовщина", "Чёрт".. Какой ты грубиян. — слова Виктора звучали цинично, даже когда он пытался спародировать голос Талиса. Джейс начинал читать молитву, с ужасом смотря на своего мучителя. Но таким ли он был мучителем? Виктор, совершенно не проявляя никакого интереса к тому, что Талис себе сейчас бубнил под нос, медленно встал с места и начал подходить. Комната была слабо освещена одной лампой, свисающей с потолка. В этом полумраке только сильнее выделялись острые, как нож, скулы, волнистые волосы, выглядывающие рога и очертания.. Строгого чёрного костюма. На фоне которого так изящно выглядела белая, как свечевой воск, кожа. Когда Виктор окончательно вышел из темноты, блеснули его глаза, цвета киноварь. В тёмное время суток, после окончания службы, когда Талис видел его, он думал про себя, что если бес выглядит так, то это очень неплохо. А потом тут же кусал себя за язык, стыдясь своих греховных мыслей. — А я тебя всегда ласково зову. — Виктор подошёл близко, предельно близко. Обошёл вокруг Джейса, как хищная лиса, загоняющая в ловушку свою добычу, — "Душа моя", "Дорогой", — Виктор приблизился к самому уху застолбенелого Талиса и томно прошептал, обжигая своим дыханием тонкую кожу, — "Хороший мальчик". Так ведь тебе больше всего нравится, верно? Его голос такой бархатный. мурчащий, под ним хотелось плавится, особенно когда он произносил слова похвалы. Джейс любил быть хорошим мальчиком, они оба это знали. Разница лишь в том, что Талис это отрицал, а Он использовал. Джейс дрогнул и, залившись краской, встал перед Виктором, уже отложив крест и потеряв всякую надежду. Внизу живота начинало приятно сдавливать, скручивать. Организм действовал абсолютно против воли разума самого Джейса. Может, разговор поможет? — Прекрати сейчас же. — взъелся Талис. Ему плевать, кто перед ним, дьявол или сам бог, почему он позволяет себе так врываться в его жизнь? И, самое главное, так быстро из неё пропадать. — Что тебе нужно от меня? — От тебя — совершенно ничего. — Виктор сел на кровать, скрестив ноги и сложив ладони на коленке, — Мне нужен всего лишь.. Ты. Джейс снова стоял, как вкопанный. Бурлящая в нём злость смешивалась с непониманием и.. Любопытством. — Скажи мне, милый, — Виктор едва заметно наклонился вперёд и посмотрел исподлобья, — зачем ты исповедовался сегодня? — Чтобы знать.. — Знать что? — Как избавиться от тебя, беса. — снова со сдавливающей в груди злостью выпалил Джейс. У Виктора это вызывало лишь тоску. Бес, как его нарекли, помотал головой. — Джейс, Джейс, Джейс.. — на выдохе мелкой дробью произнёс он имя пастора, — Во-первых, с чего ты решил, что тебе помогут, а во-вторых.. — Талис одним рывком оказался напротив Виктора, вцепляющегося в воротник его пасторской рубашки, — Зови меня по имени. Ты его прекрасно знаешь. — Виктор, — послушно произнёс Джейс, чувствуя, как неведомой силой он оказался прижат своим лбом к чужому. — ты внезапно появляешься и так же внезапно пропадаешь. Я.. Бессилен с тобой, — взгляд метнулся к отложенному в сторону кресту, который никак не помогал, — поэтому обратился за помощью. Виктор холодный, просто ледяной. Но как же приятно карамельная кожа покрылась мурашками, когда он зарывался своими тонкими длинными пальцами в его волосы на затылке. Боги. — Дорогой мой Джейс, — пальцы чуть сильнее стиснули волосы, а потом разомкнулись и начали массировать загривок. Стоять на своих двоих Талису становилось всё сложнее. — лиса всегда прибегает на крик зайца. Но не с целью помочь. — Это ты к чему? — с трудом выговаривал слова Джейс, сдерживая постанывания от того, как приятно руки Виктора сейчас разминают натруженные плечи. Его широкие, мускулистые плечи. И он прекрасно знал, как и куда нужно надавливать, чтобы наслаждение мелкими трещинами разносилось по всему телу, как хрупкая ваза от одного удара. — К тому, что там тебе точно не помогут. — Виктор притянул Джейса ближе к себе за плечи, снова оказавшись лицом у его уха, — тем более.. Мне очень нравится, что у нас есть такая маленькая тайна. И тебе тоже. Джейс стиснул зубы до скрипа. Едва ли не то треска. "Не сильнее воли", повторял он себе мысленно. Убеждение, что всё происходящее — не сильнее его собственной воли, а значит, он справится, внушало веру. — Не сильнее воли, значит? — усмехнулся Виктор. Его хищная, чеширская улыбка едва ли не светилась. Джейс не знал, что он и мысли читать умеет. Но ничуть не удивился. — Ну давай проверим твою волю. — Как? — Руки Виктора резко оттолкнули от себя юношу. — На колени. Приказной тон заставлял всё внутри сжиматься. От страха и.. Ещё одного очень и очень греховного чувства, которое Джейс боялся даже произнести вслух. Как будто эти слова будут тяжелее, чем он сможет вынести. — Что ты.. — На колени. Быстро. Собственный голос дрожал, особенно на фоне ровного голоса Виктора. Такого бархатного, мурчащего и сейчас жёсткого. Джейс нервно сглотнул, послушно встав на колени перед ним и даже убрав руки за спину, хотя о последнем никто не просил. Карие глаза смотрели чётко на искусителя, предвкушая ожидая дальнейших действий. — И так.. — Виктор наклонился, опираясь локтём на собственное колено, — Хочешь от меня избавиться, правильно я понимаю? — Д-да, — голос предательски дрогнул. Джейс прокашлялся и громко повторил ещё раз. — Да. — Вот как. — лицо собеседника наигранно вытянулось в удивлении. Холодная рука потянулась к лицу Джейса. Талис поёрзал на месте, то ли пытаясь отпрянуть, то ли наоборот приблизить касание. Пальцы коснулись чужого подбородка, приподнимая. Томный, надменный взгляд красных Виктора заставлял всё внутри сначала сжиматься до состояния камушка, а потом взрываться, волной разнося осколки по всему нутру. — Ты же такой послушный.. — большой палец скользнул по нижней пухлой губе Талиса, тут же отвернувшегося в сторону. Но цепкая рука снова схватила за подбородок, заставляя снова смотреть в глаза. — Такой умница. Джейс поджал губы, превращая их в тонкую ниточку. Морщившись, он изо всех сил старался противиться этим словам, вызывающим предательскую дрожь, предвкушая. Хотелось одновременно и скинуть с лица эту ладонь, отпрянуть, убежать. И вместе с тем.. Прильнуть, вцепиться в эти бледные губы напротив и безбожно умолять. Умолять, сделать что угодно, лишь бы услышать эту похвалу ещё раз. Но нельзя. Ни за что нельзя. — Неужели.. — ладонь скользила по щеке, а потом к уху. Сука. У Талиса чертовски чувствительные уши и кто, как не Виктор, знал это лучше всех, — ты больше не хочешь быть моим хорошим мальчиком? В горле стоял ком. Да не ком, а целый булыжник, не дающий пробиться словам. Талис поражался, как от одних только пальцев на ушах можно получить столько удовольствия? Виктор сначала мял их, проходясь по раковине, мочке. Потом стал оттягивать. Блять, как же это было хорошо. Кровь стремительно приливала к ушам, щекам и.. Не только. Джейс, в попытке скрыть смущение, опустил голову вниз. — Ты такой покорный, Джейс. — Виктор зарылся всей пятернёй в короткие, чёрные как смоль волосы Талиса. — Если на тебя правильно надавить, то становишься таким податливым. Бальзам на душу. — У тебя нет души. — съязвил Джейс, подняв на него полные гнева глаза. — А у меня есть. И тебе её не забрать. — Да что же это такое.. — Виктор громко выдохнул, запрокинув голову назад. — Мне не нужна твоя душа. Мне нужен ты целиком и полностью, дубина. Джейс вопросительно посмотрел на него. — Я.. не хочу. — Разве? — ногой Виктор надавил на уже стоящий колом член Джейса, вызвав у последнего гулкий, протяжный стон. — Не похоже. — Это неправильно, Виктор. — Джейс ничего не мог сделать со своим возбуждением и реакцией тела. Но то, что он говорит и думает, может контролировать. Пока что. — Неправильно для кого? Тишина. Тяжёлая, надменная тишина. Виктор ждал ответа, но так и не получил. Действительно, для кого? А может происходящее — судьба? Неизбежный исход. Он не знал. Знал только то, что очень хотел Виктора. Сейчас и всегда. И ещё знал, что когда он пропадал, то кислотная боль разъедала грудную клетку. — Ты уже проиграл, Талис. — носок лакированной чёрной туфли снова коснулся затвердевшего пениса, указывая на прямое доказательство. В этот раз Джейс поморщился, но сдержал стон. — Проигрываешь каждый раз, ровно в тот момент, как я здесь появляюсь. — Блять, да это нечестно, Виктор! — взревел Джейс, — Будь ты на моём месте сейчас.. — Вот как мы заговорили. — Виктору, кажется, такой расклад нравился даже больше. — Ну давай поменяемся. И они поменялись. Джейс сидел на кровати, нервно сминая руками простыни, а Виктор сидел перед ним на коленях. — Ну? Так лучше? — и снова блеск этих красных глаз заставил дрогнуть. — Гораздо. — ответил Джейс, чувствуя превосходство. Хотя бы сейчас они будут играть по его правилам. Так ведь? — Я рад. — Виктор прильнул щекой к чужому стояку. Их разделял лишь слой одежды. Колени дрогнули, когда чужие руки накрыли их, а потом резко раздвинули, — И ты, я вижу, тоже. — Я не.. Нгха-ах! — низкий стон вырвался из груди, когда Виктор накрыл губами головку, оставляя мокрое пятно на одежде от собственной слюны. — Нетерпеливый мальчик. — рука обхватила член, заставив Джейса дрогнуть всем телом так, что он едва не подпрыгнул на кровати. — М-мгх.. — Талис зажмурился и стиснул зубы. Но даже так из груди вырвался стон. Виктор дразняще сминал рукой тёплый бугорок. Эта чёртова ткань стискивала, сковывала. Ровно так же, как Джейс себя в своих желаниях, фантазиях. Ему нельзя. Совсем. Но это же не значит, что.. Не хотелось. Виктор смотрел на него снизу вверх. Вот он, на коленях перед ним. Можно оттолкнуть в любой момент. Но стоило Талису засмотреться.. Его бледная кожа и пытливый взгляд гипнотизировали, действовали на несчастного, как афродизиак. Самый плотный и густой дурман. Он продолжал сминать, поглаживать одной рукой член, а другой сжимать колено, удерживая его в стороне, чтобы не закрывало такой прекрасный вид. Ему безумно нравилось смотреть на такого Джейса. Податливого, как разогретая глина. Джейса, который сначала сопротивляется, а потом сдаётся в плен собственному желанию. Это было так же естественно, как закат и рассвет. Последовательность, нерушимая неделями, месяцами.. Или сколько уже Виктор к нему является? Он не помнил. — Ви.. — прохныкал Джейс, сам не ожидая, что голос будет таким высоким, - пожалуйста. — Пожалуйста что? — издевался он, рисуя узоры кончиком указательного пальца на самой головке, чем вызывал ещё большие волны возбуждения, перерастающие уже в огромное цунами. — Позволь мне раздеться и.. Потрогай ещё. — Джейс заглянул в глаза Виктора, стараясь разглядеть лицо сквозь пелену, вставшую перед глазами. Виктор облизнул высохшие губы. Он был готов сколько угодно мучить Джейса, но вместе с тем — он мучил и себя. Не менее сильно желая получить таким образом часть Талиса. Прильнуть к нему, доставить незабываемое удовольствие и навсегда стать одной и самой главной фантазией. Одежда рваными и поспешными движениями оказалась снята. Чёрная ткань одеяния, как будто поверженная, лежала на полу, вместе с бельём. Виктор взялся рукой за основание члена. Крепко, цепко. И также цепко посмотрел на Джейса. — Ох, господин Талис, — Виктор блаженно прикрыл глаза и медленно, мучительно медленно провёл языком от основания до самой головки. Джейс неприлично простонал от такого лёгкого касания, прогнувшись в спине, — с каждым разом Вы сдаётесь всё быстрее. Может, тогда будем сразу переходить к прелюдиям? Без твоей стадии отрицания. — Это не отри.. А-ах! —, его губы накрыли головку, неприлично мокро в неё поцеловав. Виктор не торопился. Проходился языком по всей длине, "случайно" задевал острыми клыками венки, дополнительно вызывая мерцающие искры в глазах. Наконец, подходил к головке и облизывал всей плоскостью языка. — В-Виктор.. Я долго не.. Вха-ах! Ммм.. — бархат его языка, по ощущениям, отправлял Джейса в какие-то новые измерения, забывая обо всём. Кто он, кто перед ним и где они сейчас. Это становилось таким незначительным по сравнению со жгучим желанием получить долгожданную разрядку. Виктор распахнул губы и начал погружать, мягко говоря, крупный член в очаг своего рта. Поднимая и опуская голову, насаживаясь. Но не втягивая. Он нарочно оттягивал этот момент. Самый сладкий, самый нужный. Виктор знал, что Джейс в буквальном смысле этого слова до чёртиков любит, когда тот своим прекрасным ртом создаёт вакуум. Он выжидал момента, когда соблазн перевесит терпение. — Виктор, блять.. — Талис тут же прикусил себя за язык. Нет. Не так нужно просить. — Буду я твоим хорошим мальчиком! Пожалуйста.. Во-ах! Джейс резко запрокинул голову назад, а рукой схватился за волосы Виктора, в которых прятались маленькие, острые рога. По мере того, насколько глубоко брал в себя Виктор и втягивал, стоны, вырывающиеся из груди Талиса, становились всё неприличней. Комната доверху наполнилась грязными, невозможно грешными звуками. Виктор нещадно наращивал темп. Огромный контраст с тем, что до этого он медлил, оттягивал удовольствие и вот сейчас — во всю доставлял наслаждение. — Я.. Я скоро.. Д-да, я твой хороший мальчик, да-а! Любопытно, как быстро Джейс понимал, что и как ему нужно сказать сейчас. Предоргазменная дрожь погрузила в сладкую, вязкую истому. Не осознавая действий, Талис схватился руками за рога Виктора и начал одновременно и толкаться в чужой горячий рот, и управлять ритмом. Виктору, похоже, это даже понравилось. Простонав, он создал мелкую вибрацию внутри своего рта, которая добила Джейса. — Вик, я.. Я больше не.. А-ах! — от громкого низкого стона едва ли не дрогнули стены. Излившись в чужой рот, Джейс пытался отдышаться. Виктор сделал несколько заключительных движений и выпустил член изо рта. Вытерев большим пальцем каплю, скатившуюся по нижней губе, он сглотнул. Джейс рухнул на кровать, раскинув руки в стороны и закрыв глаза. Виктор сел рядом и наблюдал. За тем, как поднимается и опускается грудь Талиса. За тем, какое же у него шикарное телосложение. Тем, как густые чёрные ресницы задрожали, а потом глаза цвета орешника распахнулись. — Доволен? — вопрос звучал язвительно и ровно на столько же заинтересованно. — Почти. — "Почти"? — Джейс приподнялся на локтях, заглядывая в чужие глаза. — Это как понимать? — Ну-у, — Виктор игриво подёргивал ногой и отводил взгляд. — думал, ты захочешь ответить мне, но если так.. Пухлые, горячие губы Джейса моментально заткнули чужой рот. Виктор не заметил, когда Талис успел так резко приблизиться и, что самое главное, так осмелеть. — Иди сюда.. — широкие ладони накрыли плечи искусителя, а пальцы начали неуклюже снимать с него       одежду. — Забавно. Недавно ты просил меня о том, чтобы я ушёл. — Виктор подставлялся под чужие руки, чтобы облегчить задачу. — Осторожно, Ви. Я могу и передумать. — Не можешь. — хитрая улыбка, обнажающая клыки, украсила и без того идеальное лицо с острыми скулами, — Мы оба это знаем. Джейс разделался со строгими чёрными брюками, так маняще обтягивающими узкие бёдра. Сев поудобнее на кровати, он вытянул ноги и притянул к себе Виктора. — Ах! — вырвалось из его груди от неожиданности. Он сидел на Джейсе, упираясь по обе стороны от его бёдер в матрас. — Какой настырный. — Могу перестать, если.. — указательный палец накрыл губы Талиса, не дав договорить. — Ни за что. Я люблю твой пыл. Виктор поёрзал, устроившись удобнее. Пальцы огладили толстую, почти что бычью шею Талиса и сомкнулись на затылке. Джейс рассматривал тело Виктора. Это был далеко не первый раз, когда он видел его обнажённым.       Но с ним — каждый раз, как первый. Горячая, смуглая ладонь огладила член Виктора. С собственным возбуждением он ничего не делал. Слишком был занят одним важным и крупным вопросом, некогда толкающимся в его рот. — Ха-а.. — выдохнул Виктор, когда Джейс обхватил член и начал медленно двигать рукой. Талис наблюдал и анализировал. Кажется, он мог по одному только дыханию Виктора понять, нравится ему или нет. Практика. Член уже был несколько влажным. Дополнительно облизнув руку, чтобы создать идеальное скольжение, Джейс продолжил создавать нужный ритм. — Ах! Джейс.. — короткие ногти Виктора впивались в плечо, оставляя после себя краснеющие полосы. — Я хороший мальчик? — Талис резко увеличил темп, устраивая Виктору самые настоящие американские горки. — Ты х-хороший, послушный мальчик. О-ах! Да! Вот так, продолжай, мм... — Джейс продолжал интенсивно двигать рукой по всей длине члена. Иногда он касался пальцем самой головки, дразня. Виктора как током прошибало. Он ёрзал, выгибался в спине, стонал. Места себе не находил. То подставлялся под ласки, то наоборот старался отстраниться. Не выходило. Никогда не выходило. И ему так нравилось даже больше. — Да-да.. Хороший мальчик. Умница.. Грязные звуки шлепков кулака о кожу заполняли комнату. Стоны ласкали слух Джейса. Боги, он бы слушал это вечно. Готов узлом завязаться и сделать что угодно, ради похвалы и довольных стонов Виктора. Его Виктора. — Да-да! Я сейчас.. Мгха-а! А-ах... — ногти едва не до крови вцепились в карамельную кожу. Тем лучше. Лишнее доказательство для Талиса, что всё это — более, чем реально. И никакой не кошмар. Джейс сделал ещё несколько ритмичных движений. Этого более, чем хватило, чтобы Виктор достиг оргазма. Да такого, что едва глотку не сорвал себе, стоная. — Блядство.. — выругался Виктор, заметив, как бурно кончил прямо на живот Талиса. — Расслабься. — успокоил его Джейс, — Ляг рядом. И Виктор лёг. Кто бы мог подумать, что им в какой-то момент сможет помыкать какой-то смертный. Сможет. Ещё как сможет. Они лежали в тишине. Слушая какое-то время лишь дыхание и сердцебиение друг друга. У Джейса было много вопросов относительно сущности Виктора. Как он устроен, где живёт и.. Самое волнующее, куда пропадает с первыми лучами солнца. Думая о последнем, Джейс решил первым нарушить тишину. Всякий раз, когда всё заканчивалось, а возбуждение сходило на "нет", на душе Талиса скребли кошки. Страшно, что он снова уйдёт. Неизвестно насколько и куда. — Виктор, а.. — слова подбирались тяжело. Как будто ускользали за секунду до того, как их собирались озвучить. — Ты можешь остаться со мной? Виктор лежал на груди Джейса, как кот, пришедший холодной ночью погреться о хозяина. — Могу. — Правда? — Талис с щенячьим восторгом посмотрел в красные глаза, уже не выглядящие такими пугающими. — Да, но.. — это "но" неприятно резало слух и разгоняло тревогу, — Мне нужно будет физическое тело. Постоянное, человеческое. Сейчас этого нет. — Понял. — Джейс уже хотел сменить тему, но Виктор его словно поймал за руку, почувствовав это. — Я займусь этим. Это возможно. Внутри поселилась надежда. Неужели, душевным страданиям пришёл конец? Неужели, между ними будет постоянство и стабильность? Джейс ничего не понимал в том, что именно планировал сделать Виктор. Но верил. Верил этому воплощению всех смертных грехов, что это будет на благо. На их благо.

***

Утро в церкви медленно просачивается сквозь витражи, превращая ночную тишину в мягкий, живой свет. Воздух прохладный, свежий. В нём чувствуется свежесть раннего часа, смешанная с тонким запахом воска и едва уловимыми остатками ладана. Скамьи стоят ровными рядами, будто ожидая людей, которые скоро займут свои места. Алтарь освещён лучше всего: утренний свет падает прямо на него, подчёркивая белизну ткани и холодный блеск металла. Джейс во всю готовился принимать прихожан. Ответственно и методично проверял, всё ли на месте. Своеобразный ритуал, который он из раза в раз делал каждое утро. — Сын мой, у меня радостные новости! Голос Хеймердингера заставил отвлечься. Джейс обернулся, лучезарно улыбаясь старшему пастору. И заметив ещё одну фигуру рядом с ним.. Улыбка сползла с лица. Хеймердингер говорил про то, что к их церкви хочет примкнуть ещё один служитель. Что приехал к ним недавно, но имеет серьёзные намерения, но.. Всё это Джейс не слушал. Какая к чёрту разница? Когда он сейчас стоял перед ним. Как человек. Более чем живой и настоящий. Из крови и плоти. Виктор выглядел точно так же, как обычно, когда являлся к нему. Изменилось только отсутствие рогов, цвет глаз, ставших янтарными и.. Одежда. — Пообщайтесь, мальчики, я уверен, вы поладите! — дружелюбно говорил Хеймердингер, не замечая повисшего напряжения между этими двумя. — Чёрт.. — само вырвалось у Джейса. Хеймердингер моментально бросил осуждающий взгляд и начал причитать, но и это было пропущено мимо ушей Талиса, который, находясь в шоке, не слышал и не видел ничего, кроме Виктора. — И я рад тебя видеть.