Синие Метеоры и Красные Вымпелы (перезапуск)

Гена въехал на лёд, сразу скользнув к Пете, видя, как он отъезжает подальше от него. Палкин подъехал на всей скорости к Пете и дал подзатыльник. Хитрюк выдохнул, положив руку на затылок и подняв голову. — Привет, хитрый, что с лицом? Рыжий поддался вперёд, смотря на лицо Пети. — А что не так? — У тебя такое лицо, будто тебе зуб выбили… Блять, тебе же зуб выбили, точно! — улыбнулся Палкин над своей же шуткой, тихо хихикнув. — Это тупая шутка, Гена, нет ничего смешного. — Кому как, — улыбнулся Гена, продолжая скользить рядом с Хитрюком. Вдруг раздался голос Ромы: команды поспешили выехать со льда и сесть на трибуны. «Метеоры» сели первыми, а «Вымпелы» — вторыми. Только вот Петя не успел подсесть к Тарасу или Лёве, поэтому сидел около Гены. Тот всё это время шутил тупорылые шутки, говорил подколы и сам над ними смеялся. Когда злой Ваня бросил клюшку и уехал со льда, все «Вымпелы» переглянулись и пожали плечами, мол, «успокоится», и сами медленно пошли за ним. «Метеоры» вышли на лёд к Роме — все, кроме Пети. Его Гена тащил за собой на улицу. Ветер дул довольно сильно, из‑за чего было прохладно, а хоккеисты ещё и без курток, так вот… Он затащил туда брюнета и поставил перед собой, шагнув к нему и чуть наклонившись, чтобы быть на одном уровне с ним. Петя инстинктивно отшатнулся, а Гена — опять к нему. — Что ты хочешь, Палкин? — Кое‑что спросить, — Геннадий шагнул почти вплотную. Петя хотел отойти, но не смог: Палкин уже крепко держал его за плечо на месте. — Газ, гулять завтра? — улыбнулся рыжий, наклонившись к Беззубому с широкой улыбкой. — Что?.. *** Ваня вышел со льда, быстро переодев коньки в кроссовки и шагая по коридору к общей раздевалке за курткой. «Желание? Он что, долбоёб — чужие желания исполнять?» — думал Ваня, хмуря брови. «Да это унизительно!» Но он не мог отказать: у Ромы есть компромат, который испортит репутацию ему и его команде очень даже сильно. Поэтому пришлось. Первым было заточить лезвие на коньках. Ваня быстро и как попало сделал это и незаметно положил в раздевалку «Синих». Отвратительно. Вторым — научить Стёпу играть. Ваня уже раздражался: он бы мог соврать или схитрить, но нет — всю тренировку Рома пристально следил за этим, заебал. Третье уже подбешивало — купит Роме обед С четвёртого Ваня вылетел: нужно было на матче сказать, что Ваня обожает Сиякина. «Да щас! Это отвратительно!» — Иди на хуй, долбоёб, заебал, ни хуя я делать больше, блять, не буду, пошёл на хуй! — выругался Барашкин, смотря на Рому после тренировки в коридоре. Сиякин помолчал, а потом улыбнулся. — Чё ты лыбу тянешь? — Да так, а что нельзя? — Нет, блять, нельзя! - Да ладно, я угораю. Рома ещё раз улыбнулся и ушёл к раздевалке «Метеоров», оставив Ваню одного. На улице Барашкин стоял у входа и ждал маму, которая сказала: «Жди меня, я вот‑вот закончу!» — и сбросила. У кафе неподалёку стоял Рома и тоже кого‑то ждал, смотря в телефон. Как знал Ваня, Сиякин ждал родителей, которые должны забрать его. Из мыслей Барашкина вырвал голос матери: — Привет, Ванюш, долго ждал? — Да нет, не очень. Из‑за спины мамы выходили фигуристки. Ксюша, Рита и Юля сразу пошли к остановке, бросив «до свидания». Лиза пошла к кафе, где стоял Рома, а Маша остановилась около Марии. Мама сразу начала что‑то говорить о Маше, но её слова будто шли насквозь ушей Вани. Вымпел пристально следил за тем, как Лиза подошла к Роме и, улыбнувшись, что‑то сказала, а тот в ответ улыбнулся и кивнул. «Эта улыбка раздражает до чёртиков, прям тошно…» Наконец Барашкин перевёл взгляд на маму. — Ещё девочки будут выступать на ваших матчах как поддержка после второго периода. — Чего? На хуй. — Ну, поддержка, и чтоб развиваться. Вы — две популярные команды в городе, и о вас немного знают из других городов по всей России. А девочкам нужно и свои навыки показывать на более обширную публику. А ещё там Маша… — Мам, хватит, а? Женщина замолчала. На её губах расцвела улыбка, и она посмотрела на Машу. — Маш, мы пойдём уже, тебя не подвезти? — Нет, спасибо, пока. Маша помахала Ване и ушла к остановке. Четверг. Вечер, гул, крики, удары о шайбу и скрежет коньков — шёл второй период. Ваня вёл шайбу и отправил её в ворота к Лёве, но тот, среагировав, отбросил её. Очков было 1 : 2 в пользу «Вымпелов», но Рома вывозил команду и отправлял шайбу к Стёпе, который следил за ними и кое‑как, но ловил. Вот Рома забрал шайбу у Лёвы и ведёт её к воротам «Вымпелов». Фанаты кричат имена и названия команд, ведущий комментировал игру, кидая колкие фразы про команды. Тренеры, сжав кулаки, следили за игрой. — Передача Торанову! Тарас ведёт шайбу… Вот‑вот и… ГОЛ! — зрители запрыгали. Второй период кончился. Все хоккеисты сошли со льда к бортикам, тяжело дыша. На лёд выехали фигуристки. «Метеоры» и Гоша смотрели на их выступление как заворожённые — кроме Гены, Пети, вратарей и Вани. Гена шутил над Петей, Лёва, тяжело дыша, стоял около Стёпы, слушая его, а Ваня смотрел боковым зрением на Рому — как он смотрел за Лизой, улыбаясь. Бесит. После их выступления все зааплодировали. Девочки вышли со льда на бортики. Маша улыбнулась Ване, но получила игнор. Ксюша подмигнула Гоше, Рита получила от Гены такой же ответ, как и от Вани, а Рома, улыбнувшись, постучал Лизу по спине и вышел на лёд со словами «Хорошо выступили», от чего Лиза чуть не поплыла. Ваня видел это, и почему‑то его это так раздражало: «Что ему нужно от этой дуры?» Третий период кончился победой «Метеоров». Ваня сидел в раздевалке со Стёпой. Гена и Гоша быстро ушли. Стёпа тоже, торопясь, пожал руку Ване и ушёл. Барашкин же медлил, задумавшись: «А какое ему дело, как Рома общается с фигуристкой? Что за раздражение вообще?» Ваня переоделся и вышел в коридор, сразу посмотрев на раздевалку «Метеоров». Свет горел, и было тихо — значит, там только один человек. Русый подошёл к ней и аккуратно заглянул внутрь: Рома сидел на лавочке и убирал коньки в сумку. Барашкин фыркнул и быстро ушёл из помещения, сжимая в руке лямку сумки. «Идиотство, но всё же…» На следующий день Рома нашёл в шкафчике шоколадку и одну розочку. «Что за романтик у нас завелся?..» Сиякин посмотрел на свою команду и показал находку — парни улыбнулись, хихикая. — Лева: может, это Лиза? У них сегодня тренировка раньше нашей была — в 8 утра до 11. — Может быть, — кивнул Рома, смотря на шоколадку и розочку. Когда все переоделись, «Метеоры» вышли на лёд. Там уже стояли «Вымпел», а Ваня, будто на иголках, постоянно крутился. Когда у бортиков появилась Лиза, Сиякин сказал, чтоб они продолжали наматывать круги, а сам, намотав все круги, скользнул к бортикам. — Слушай, Лиз, ты шоколад мне положила? — Что? Нет, не я. А что? — Да так, просто. Рома отвернулся и уехал обратно к «Метеорам», качая головой. Лиза удивлённо вскинула брови и осмотрела лёд, ловя на себе злой взгляд Вани. Дома Ваня подошёл к матери, чуть мнясь: — Слушай, мам, у вас когда тренировка с фигуристками? — А тебе зачем? — Просто скажи когда. — Завтра в 12 дня. А тебе зачем вообще? — Просто интересно. Можешь дать номер одной фигуристки? — Маши?.. — Нет, мам, не Маши, Лизы. — Лизы? Зачем тебе номер Лизы? — Нужно. — Ладно, сейчас скину. — Спасибо. Лиза лежала на кровати, качая ногой и смотря ленту интернет‑магазина, но в Telegram пришло сообщение от… Барашкина? — Слушай, Лиз, тут вопрос есть к тебе. — Какой? — У тебя есть кто‑то? — Сори, ты не в моём вкусе. — Ты тоже, вообще‑то. — А зачем тебе тогда это? — Ты с Ромой встречаешься? — Хотела бы, но нет. — Ага, понял, спасибо. — ? Ваня выключил телефон и облегчённо выдохнул, откинувшись на подушку. Значит, не всё потеряно.