Часть 14. Непрошеные желания
18 июня 2026 г., 17:08
Как оказалось, Бильбо все же не слишком опоздал, чтобы кинуть монетку в общую кучу ставок, хотя и буквально в последний момент. И это даже с учетом остановки у бочек с элем за еще одной кружкой, которая, разумеется, совершенно естественным образом привела и к короткой задержке у фуршета. Фродо с серьезнейшим видом нес для него тарелку, едва ли не дрожа от нетерпения, пока они наконец не присоединились к собравшейся толпе. К совершенно не удивившему Бильбо обстоятельству, ставки принимал лично Хэмфаст, болтая языком не хуже, чем зазывалы на летней ярмарке.
— Давайте, ребята, подходите, только посмотрите на них! — подначивал Хэмфаст. — Неужто вы и правда думаете, что этот юнец одолеет гнома? Три к одному на Толстяка! Ну же, не стесняйтесь!
Виновники всеобщего ажиотажа сидели за другим столом, вокруг которого уже собралась немаленькая толпа. Со всех сторон неслись крики, свист и подбадривающие возгласы, пока соперники, сцепившись руками в смертельной схватке, напрягались изо всех сил. Оба уже раскраснелись, тяжело дышали и выдавливали сквозь зубы низкие рычания, стараясь пересилить хватку друг друга. Правда, Бильбо не мог не заметить, что где-то между тем моментом, как Хэмфаст буквально утащил его с собой, и нынешним, Двалин успел избавиться от наручей, а оба его топора теперь были аккуратно прислонены к ножке стола. Вроде и убраны с дороги, но все же оставались под рукой.
Толстяк Болджер был крепким молодым парнем, еще даже не совсем вышел из подросткового возраста, а уже возвышался над большинством хоббитов Шира на полголовы. Его руки бугрились зрелыми мышцами, нажитыми тасканием тюков с сеном, выкорчевыванием камней и пней. А Двалин, с другой стороны... Ну, это был Двалин. Так что Бильбо ни секунды не раздумывал, бросая свою монетку поверх кучки гнома.
— Одна серебряная монета, — проворчал Хэмфаст. — Да за такую ставку и смотреть-то не стоит… О! Мистер Бильбо! Не признал вас сразу, сэр. Проходите, поторапливайтесь, еще успеете увидеть, чем это закончится! — он с гордостью кивнул в сторону Двалина. — Он уже разделал Фикуса Праудфута и Гуди Смоллбэрроу.
— Смотрю, вы двое времени зря не теряли с тех пор, как вы его утащили, — сухо заметил Бильбо. Хэмфаст только расхохотался и покачал головой.
— Да просто безобидное веселье, мистер Бильбо, — бодро сказал он.
— Меня больше удивляет, как вам вообще удалось найти хоть кого-то, кто согласился бы бороться с ним на руках. — Бильбо покосился на Двалина. Тот определенно не был легкой добычей, и одного взгляда на его руки хватило бы, чтобы даже самый самоуверенный хоббит мгновенно утратил всю храбрость.
— После пары кружек эля каждый считает себя непобедимым, — философски ответил Хэмфаст. — Мистер Двалин и сам уже приложился как следует, а первым вызвался Фикус. Потом после каждого раунда ему еще по кружке наливали, так что теперь все, небось, решили, что рано или поздно он все-таки сдастся.
— И тогда можно будет сорвать куш на ставках, — с понимающей усмешкой кивнул Бильбо. — Да уж, мне бы и самому хотелось на такое посмотреть. Но лично я ставлю на Двалина. Я-то знаю, с кем имею дело. — Он приподнял бровь, взглянув на Хэмфаста: — Если только вы тут не припасли какой-нибудь хитрости в рукаве.
Хэмфаст умудрился одновременно выглядеть и смертельно оскорбленным, и глубоко задетым.
— Да разве ж я бы такое сделал, мистер Бильбо? Я?! — возмутился он. — Это неправильно, нехорошо — нечестно деньги у соседей вытягивать. — Он понизил голос и подмигнул Бильбо: — Да и потом, этот старый гном все равно бы не согласился.
Бильбо коротко фыркнул от смеха и покачал головой, ни на миг не поверив Хэмфасту. Тот был до педантичности честным человеком, наверное, именно поэтому ему и доверили собирать ставки.
Крики вокруг начали стихать, и Бильбо приподнялся на носки, пытаясь заглянуть поверх голов. Фродо уже успел поставить его тарелку и сбежать к своим маленьким приятелям. Несколько детей даже забрались на стол, вытягивая шеи в попытке разглядеть зрелище из гнома и хоббита, сошедшихся в яростном поединке, ведь это определенно было из тех вещей, что потом еще неделями кормят деревенские пересуды.
— Боюсь, среди хоббитов вы не найдете никого, кто сумел бы его одолеть, — с сожалением сказал Бильбо. — Разве что уговорить Торина попробовать, но я сомневаюсь, что вам удастся его убедить.
— Убедить меня в чем?
Глубокий, низкий голос сопровождался внезапным теплом сильной руки, опустившейся ему на плечо, и Бильбо медленно, рвано вдохнул, заставляя свой голос звучать ровно:
— Убедить тебя побороться с Двалином на руках. Ну, что скажешь? Не хочешь устроить собственное представление?
К немалому веселью Бильбо, Хэмфаст моментально залился краской и принялся отчаянно трясти головой, заговорив раньше, чем Торин успел открыть рот:
— Ох, ну что вы, нет-нет, никак нельзя, никак нельзя допускать такого с особами королевской крови! — Он одновременно кивал и мотал головой, так что стал до смешного похож на курицу, клюющую зерно. Затем поспешно вернулся к своему месту у стола со ставками и тут же загремел во весь голос: — Последний шанс, ребята! Последний! Кидайте монеты, пока не поздно!
Бильбо вдруг обнаружил, что ему куда менее хочется отстраниться от этой теплой ладони у самого затылка, чем следовало бы ожидать. Кровь была горячей от эля, но все же он повернулся к Торину, и приветливая улыбка на его лице стала только шире при виде него.
Та безупречная элегантность, с которой Торин начал вечер, похоже, где-то потерялась среди танцев. Волосы у него теперь были растрепаны едва ли не сильнее, чем у Фродо, щеки раскраснелись, а глаза все еще искрились весельем. В какой-то момент он успел снять верхнюю тунику, и ее отсутствие только подчеркивало насыщенную синеву рубашки, да и низкий воротник тоже не помогал делу. Возможно, было все-таки к счастью, что Двалин был слишком поглощен своими состязаниями. Увидь он сейчас Торина таким, то еще чего доброго просто закинул бы своего короля на плечо и унес обратно в Бэг-Энд, и к балрогу всякое достоинство.
Может, дело было в щедром количестве эля, выпитого за вечер, а может ссора с Лобелией напомнила ему, насколько отвратительной может быть настоящая злоба, но каким-то образом его прежнее раздражение теперь казалось не более чем мелким, далеким воспоминанием. Оно стало еще более мелким, когда он уловил едва заметную неуверенность в улыбке Торина, словно тот сомневался, рады ли его видеть.
Бильбо ответил на эту неуверенность собственной теплой улыбкой, стремясь отбросить остатки раздражения.
— Надеюсь, тебе не пришлось слишком уж страдать?
— Не слишком, — согласился Торин, и улыбка его стала шире. А потом, к искреннему возмущению Бильбо, протянул руку и самым наглым образом выхватил у него кружку. Хоббит уставился на него с приоткрытым ртом, когда Торин приложился губами ровно к тому месту, где только что были губы самого Бильбо, и несколькими привычными глотками осушил кружку. — Хотя жажду это вызывает, — невозмутимо заключил он.
— Полагаю, так и есть! — выпалил Бильбо чуть менее уверенно, чем ему хотелось бы, потому что Торин в этот момент слизнул с верхней губы полоску пены и... Нет, одернул он себя строго, даже не начинай. Его мысленный выговор прервал громкий вопль, за которым тут же последовал рев толпы, и восторженные крики смешались с разочарованными стонами. Бильбо автоматически повернулся на шум, вытягивая шею, чтобы понять, кто победил.
Не то чтобы у него были хоть какие-то сомнения, но вид Двалина, уже стоящего на ногах с кружкой в руке и принимающего приветствия своих поклонников, окончательно убедил Бильбо, что его монета очень скоро благополучно вернется к нему в карман, да еще и не одна.
— Вижу, Двалин успел обзавестись новыми знакомыми, — заметил Торин сквозь шум толпы и тут же оставил в покое опустевшую кружку Бильбо ради его тарелки, без малейших угрызений совести стащив оттуда лакомый кусочек, невзирая на возмущенные протесты.
— Да, любовь к хорошему элю и вкусной еде быстро делает тебя любимцем хоббитов, — сухо ответил Бильбо. — Но если еще и развлечь их немного, то уже все, дружба до конца жизни... — Он нахмурился и шлепнул Торина по руке, когда та снова потянулась к тарелке. — А ну прекрати! И вообще, кража чужой еды — вернейший способ нажить смертельного врага! Мне уже пришлось оборонять свою тарелку от Двалина и Фродо. Не заставляй меня добавлять и тебя в список тех, на кого я в гневе!
— Так мы теперь смертельные враги? — Судя по всему, эта перспектива Торина совершенно не тревожила. Он неторопливо слизнул с широкого большого пальца след фруктового сока, и Бильбо вовсе не почувствовал от этого внезапную горячую волну где-то внутри. Совершенно не почувствовал. Хотя еще одна кружка эля сейчас определенно не помешала бы.
— Еще один мой маринованный огурчик украдешь и станешь! — торжественно объявил Бильбо, поспешно отбирая свою уже порядком разоренную тарелку. — Если хочешь еды, столы вон там.
Торин проследил взглядом за направлением его пальца и посмотрел туда с почти трагической тоской.
— Что-то уж больно далеко.
— Далеко?! — поперхнулся Бильбо, разрываясь между смехом и притворным возмущением. — Да ты меньше недели назад половину Средиземья пересек, чтобы добраться сюда!
— Ага. И до сих пор не оправился от этого.
— Тогда позвольте проводить вас, Ваше Величество, — сухо сказал Бильбо. — Моей тарелке, кажется, тоже требуется пополнение.
Не слишком задумываясь о приличиях, и, возможно, с крошечной долей злорадства по отношению к Лобелии, Бильбо поймал руку Торина своей. Его пальцы с неожиданной естественностью сомкнулись вокруг более крупных и сильных пальцев гнома, будто уже привыкли к этому. Торин не высказал ни единого возражения, и лишь один раз мягко, едва заметно сжал руку Бильбо, прежде чем послушно последовал за его нетерпеливым рывком.
Если кто-то из молодых дам, успевших ранее потанцевать с Торином, бросил в их сторону завистливый взгляд, то Бильбо самым заговорщическим образом предпочел этого не замечать и продолжал спокойно идти, наслаждаясь теплом чужой ладони в своей.
— Надеюсь, танцы все же доставили тебе удовольствие, — великодушно сказал Бильбо, слегка погладив большим пальцем его руку, почти сразу почувствовав ответное движение.
— Доставили, — признал Торин. — Хотя ты мог бы присоединиться к нам.
— Я? — Бильбо фыркнул, уже от одной мысли поморщившись. — Да я оттоптал больше ног на танцах, чем вообще дозволено любому хоббиту. Партнера я смог бы найти разве что из жалости или за деньги, а ни то, ни другое меня не привлекает.
Внезапно рука Торина замерла, заставив остановиться и самого Бильбо. Тот чуть не налетел на него и удивленно поднял взгляд. На лице Торина застыло искреннее изумление.
— Ты не умеешь танцевать?
— Это настолько удивительно? — нахмурился Бильбо. — Насколько я слышал, танцы Двалина больше напоминают стадо обезумевших быков, а его пение, если уж на то пошло, еще хуже.
По выражению неподдельного ужаса на лице Торина Бильбо понял, что все-таки сказал нечто серьезное, и его рука, только что служившая превосходным поводком для короля гномов, внезапно обернулась против него самого и превратилась в привязь, которая потащила уже его.
— Но столы же в другой стороне! — запротестовал Бильбо, спотыкаясь следом за Торином. Он успел бросить последний, полный тоски взгляд на великолепные столы, ломящиеся от еды, прежде чем ему пришлось пригнуться под пологом шатра, куда его бесцеремонно втащили.
Быстрый взгляд по месту обнаружил лишь пустые ящики, выстроившиеся вдоль стен, видимо, для уборки праздника наутро. В остальном шатер представлял собой большое, пустое и закрытое пространство. И Торин все еще не отпускал его руку.
— И что это, позволь узнать, мы сейчас собираемся делать? — подозрительно спросил Бильбо, хотя неприятное предчувствие уже подсказывало ему ответ.
— Мы собираемся научить тебя танцевать, — объявил Торин с той самой непреклонной решимостью, которую Бильбо помнил еще по их путешествию: именно таким тоном он приказывал выставить караул или разбить лагерь. Вот только Бильбо сейчас был не в походе и не в приключении. И Торин, как сам он любил повторять, не был его королем.
— О, нет, — Бильбо отчаянно затряс головой, пытаясь выдернуть свою руку. И впервые за долгое время мысленно весьма нелестно высказался о том, что гномы до невозможности сильные создания, потому что с таким же успехом он мог бы попытаться оторвать от земли валун. — Нет, нет, нет и еще раз нет! Если бы я хоть сколько-нибудь умел танцевать, неужели ты не думаешь, что я бы выяснил это гораздо раньше? Это не первый день рождения в моей жизни, Торин, и, вероятно, даже не пятидесятый, так что не нужно думать, будто ты спасешь меня от моей собственной глупости.
— Эх, а я-то уже начал воображать, что буду у тебя первым, — ухмыльнулся Торин, и что-то в его голосе заставило Бильбо вспыхнуть до самых ушей от внезапного, совершенно непонятного смущения. Но времени ответить ему не дали, потому что Торин тут же продолжил: — Тебе не должно быть так уж трудно научиться. Ты ведь быстро освоил меч и даже научился им пользоваться. Пусть это больше походило на рубку дров, чем на фехтование.
— Да, а мои танцы будут больше похожи на предсмертные конвульсии орды гоблинов, — пробормотал Бильбо, а потом вдруг возмущенно пискнул, когда его резко притянули ближе. Теперь Торин держал обе его руки, прижав к себе слишком близко, так что одну пару сцепленных рук он держал у своей груди, а вторую отвел в сторону, как и полагалось для танца.
— Закрой глаза, — тихо сказал Торин, и Бильбо с несчастным вздохом подчинился. — А теперь слушай музыку. Слышишь ее сердцебиение?
— Я слышу только дудки, — проворчал Бильбо, и это было чистой правдой: музыка доносилась приглушенной и тонкой сквозь расстояние и пологи шатра. Над его головой раздался тихий смешок Торина, а затем тот негромко подхватил мелодию, мурлыча себе под нос. Низкий рокот его голоса легко заглушил даже тонкий свист дудочек. Не открывая глаз, Бильбо слушал глубокое звучание этого голоса, который делал живую мелодию богаче, теплее, наполнял ее чем-то насыщенным.
Он двигался почти машинально вслед за Торином, ноги сами подхватывали шаги и ритм песни. Бильбо вдруг смутно вспомнил, как впервые услышал пение Торина, как тогда внутри него пробудилось желание увидеть горы и долины, отправиться по неизведанным дорогам навстречу сокровищам и приключениям.
— Вот видишь, грация у тебя все-таки есть.
Слова, внезапно заменившие музыку, едва не заставили его споткнуться. Глаза Бильбо тут же распахнулись, и он поднял взгляд к Торину, встречая теплую синеву его глаз хмурым выражением лица.
— Ты слишком добр. Зато роль дамы у тебя получается удивительно хорошо, — сухо заметил он. И это было правдой: Торин легко и плавно отступал назад, хотя назвать происходящее тем, что Бильбо ведет, было бы вопиющим преувеличением.
Торин только пожал плечами, совершенно не задетый.
— Когда меня учили, позаботились о том, чтобы я освоил все. Играть одну роль гораздо проще, если понимаешь обе.
— В этом есть определенная логика... ой! — Бильбо болезненно поморщился, со всей силы наступив прямо на тяжелый сапог Торина. — Ой, прости! Ну вот, видишь? Я же говорил! Я ужасен в этом, просто безнадежен, мне следовало...
Его бессвязная попытка сбежать закончилась лишь неуклюжим поворотом, после которого Бильбо, пошатнувшись, снова угодил прямо в объятия Торина.
— Не бойся, у гномов крепкие сапоги, — успокоил его Торин. — Как бы тяжело ты ни наступал, молот все равно не переплюнешь.
— Ну... наверное, нет, — сглотнул Бильбо и всего на мгновение он снова закрыл глаза, позволяя себе раствориться в тепле этих объятий, потому что они были ужасающе близко. Так близко, что он чувствовал запах Торина. Так близко, что слышал низкую вибрацию в его груди, когда тот снова начал тихо напевать мелодию, придавая ее живому ритму глубину и полноту. Под ладонью Бильбо ощущал биение сердца Торина: медленное, сильное, такое поразительно живое, и ему вдруг подумалось, что он предпочел бы чувствовать лишь биение этого сердца, а не какой-либо песни.
Мелодия закончилась ярким всплеском последних нот, а вслед за ней снаружи поднялся гулкий одобрительный рев танцующих. С неохотой Бильбо отстранился, подняв на Торина немного смущенную улыбку.
— Спасибо. Пожалуй, это был самый чудесный танец в моей жизни.
— Надеюсь, что нет, — рассеянно отозвался Торин, и когда Бильбо повернулся к пологу шатра, тот почему-то выглядел совершенно недовольным. Наверное, он хотел продолжить танцевать, и... и как бы прекрасно это ни звучало, Бильбо был совершенно уверен, что это очень плохая идея. Ему и без того уже было слишком жарко. Эль в крови начинал подбрасывать мысли, а в голове плавали фантазии и картинки, которые серебристыми стайками рыб скользили по сознанию, и Бильбо не осмеливался всматриваться в них слишком внимательно. — Бильбо…
— Ну, пойдем, — нетерпеливо дернул он Торина за руку, когда стало очевидно, что тот и не собирается ее отпускать. — Ты ведь все еще голоден?
В ответ раздался тихий вздох, и Бильбо постарался не обращать внимания на слишком уж очевидное отсутствие энтузиазма у Торина, пока тот шел следом, недовольно пробормотав почти себе под нос:
— Ты не представляешь, как я голоден.
— Что, прости? — переспросил Бильбо, одновременно растерявшись и смутившись. Несмотря на то, что сам он большую часть вечера пребывал в дурном настроении, при мысли о том, что каким-то образом мог все же обидеть Торина, в груди неприятно закололо.
— Да, я голоден, — сказал Торин чуть громче, и его улыбка выглядела успокаивающей.
— Вот и отлично! — слишком уж бодро отозвался Бильбо. — Тогда, наверное, лучше я поведу? Так у нас хотя бы есть шанс сегодня все-таки добраться до еды.
— Ты не смешной, — сообщил ему Торин, но легкий изгиб его губ тут же заставил Бильбо рассмеяться, пока они направлялись к столам с угощениями. Хотя Торин все-таки позволил хоббиту вести.
***
К тому моменту, как они вернулись к толпе вокруг Хэмфаста и Двалина, их тарелки уже были наполовину пусты. Впрочем, времени наполнить их ушло достаточно и без того, главным образом потому, что Торин с одинаковой вероятностью мог либо накладывать еду, либо тут же ее съедать. А еще он без малейших угрызений совести таскал особенно аппетитные кусочки с тарелки Бильбо, полностью игнорируя его возмущение и протесты. И только когда Бильбо вооружился вилкой, это возымело хоть какой-то эффект, хотя даже тогда Торин просто перешел к более хитрым нападениям. Они обошли столы дважды, прежде чем наконец удалиться оттуда, нагруженные едой и смехом, по пути захватив у бочек с элем по свежей кружке. Судя по всему, борьбу на руках уже оставили, и, если подумать, оно и к лучшему, решил про себя Бильбо. Хоть он и сильно сомневался, что в Шире найдется хоть один хоббит, способный победить Двалина, все же он ничуть не сомневался, что по ходу дела они вполне могут что-нибудь переломать. А чем меньше ему потом придется объяснять Эглантине, тем лучше. Хотя, зная ее, она скорее всего просто надрала бы ему ухо за то, что он не посвятил ее в эти азартные игры. Тем не менее, перед Хэмфастом по-прежнему возвышалась кучка монет, а вокруг стоял все тот же невообразимый шум с криками, свистом и радостным гомоном. Бильбо прищурился, пытаясь разглядеть, на что именно теперь ставят, но увидел только Двалина, окруженного детьми: по одному ребенку висело на каждой его ноге, еще двое сидели на плечах, а Фродо с самым счастливым видом устроился прямо у него на голове, цепляясь одновременно за волосы и за бороду, при этом звонко хихикая. Только когда Бодо Праудфут вышел вперед с еще одним ребенком — Пиппином, как заметил Бильбо, — и устроил его рядом с Мерри на плече Двалина, до него наконец дошло. — Они что... делают ставки на то, сколько детей он сможет унести? — недоверчиво спросил он Хэмфаста. Толпа взорвалась восторженным ревом, когда Пиппина водрузили наверх, а малыш радостно запищал, вцепившись в кузена. Ответ Хэмфаста заглушил рык Двалина: — Эй! Вон тот кусается, шлепните его кто-нибудь! Никаких укусов, это жульничество! Несмотря на все это, Двалин даже не покачнулся, так что вскоре вокруг снова зазвенели монеты, переходящие из рук в руки, смешиваясь с разочарованным ворчанием проигравших и радостными воплями победителей. Громче всех радовался Хэмфаст, поскольку кучка монет перед ним заметно выросла, пока он довольно выкрикивал: — А ну, расплачивайтесь, все до одного! И я хочу свежего эля, не думайте, будто я не видел, как ты плюнул в мой, Толстяк Болджер! — О, ради всего святого, — вздохнул Бильбо, скорее развеселенный, чем раздраженный. Он уселся за ближайший стол, едва шевельнувшись, когда Торин встал у него за спиной. Пока над гулом толпы не прогремел его глубокий голос: — Ставлю десять, что он выдержит еще двоих. Шум вокруг на мгновение стих. Все хоббиты как один обернулись на владельца этого голоса, а заодно и на Бильбо, который как раз успел откусить большой кусок щедро намазанного маслом печенья. С некоторым трудом проглотив его и поспешно запив элем, он запрокинул голову, глядя на Торина с неподдельным изумлением: — Еще двоих? Ты с ума сошел? У него и так глаза сейчас наружу вылезут! Едва ли это было преувеличением. Лицо Двалина уже приобрело тревожный оттенок багрового, и это еще до того, как он метнул в Торина выпученный взгляд, полный негодования. Тот, впрочем, остался полностью проигнорирован. Торин наклонился так близко, что Бильбо едва не свел глаза к переносице, пытаясь смотреть на него, и мягко, почти ласково произнес: — Тогда ставь против меня. — Вы слышали его, ребята! Десять монет на то, что он выдержит еще двоих! Ставки принимаются! — немедленно загремел Хэмфаст, и все снова взорвалось движением и криками: монеты застучали о столы, руки потянулись вперед, Хэмфаст едва успевал сгребать ставки. — Эй! И не вздумайте сажать туда старшего сына Обадии Грабба! Он весит как трое хоббитят вместе взятых! Когда последняя монета была пересчитана, над толпой повисла тишина. Бодо поднял первого ребенка, круглоглазого малыша, и осторожно усадил его позади Сэмвайза, который уже изо всех сил цеплялся за руку Двалина, обхватив ее ногами, словно от этого зависела его жизнь. Мышцы под кожей Двалина вздулись, жилы на шее натянулись от напряжения, когда он принял на себя новый вес. Вокруг стояла абсолютная тишина. Затем толпа разразилась восторженным ревом, когда Двалин коротко кивнул, потому что, как был уверен Бильбо, говорить он уже просто не мог. Бодо шагнул вперед снова, подхватывая хихикающую девчушку и устраивая ее на второй руке. Одно короткое, почти героическое мгновение Двалин все еще стоял. Напрягшийся до предела, весь покрытый потом. И, как Бильбо и предсказывал, глаза у него действительно едва не вылетали из глазниц. А потом он рухнул, как карточный домик, и на него обрушилась куча кричащих и смеющихся детей. По толпе прокатились стоны и крики, а за спиной Бильбо услышал смех Торина, чей большой палец тепло прижался к шее хоббита. — По тебе не скажешь, что ты расстроен проигрышем, — заметил Бильбо. Чтобы перекричать ликующую толпу и требования немедленно выдать выигрыш, ему пришлось повернуть голову. От этого палец Торина скользнул чуть ниже, почти под воротник, и Бильбо едва заметно вздрогнул. — Я знал, что проиграю, — ответил Торин, широко улыбаясь и наблюдая, как груда детей зашевелилась, а из-под нее постепенно начал появляться Двалин. — Тогда зачем ты поставил? — недоверчиво спросил Бильбо. — За некоторые зрелища стоит заплатить, — невозмутимо ответил Торин. Он уже держал наготове монеты, когда Хэмфаст подошел к ним, с притворной печалью качая головой и протягивая руку. — Жаль, что вы проиграли, Ваше Величество. Но было бы еще то представление, если бы он удержался, скажу я вам! — Улыбка его тут же расползлась еще шире, стоило ему снова посмотреть на Двалина, который еще толком не поднялся с колен, а уже подбрасывал Фродо и Сэмвайза, словно жонглер. — С детьми он ладит, это точно. Очень ладит. — Это правда, — согласился Торин, но одна его бровь слегка приподнялась, когда он заметил горку монет, которую Хэмфаст сгрузил перед Бильбо. — Что? — Бильбо поспешно занялся тем, что стал рассовывать выигрыш по карманам. — Ты сам сказал ставить против тебя. Торин лишь тихо рассмеялся, но остановился, чтобы с нарочитой торжественностью похлопать, когда к ним, пошатываясь, приблизился Двалин. Фродо и Сэмвайз все еще висели на нем, словно приклеенные. По пути несколько парней дружески наградили его хлопками по спине, а Хэмфаст присоединился к аплодисментам Торина, только без малейшего намека на насмешку. — Отлично справились, мистер Двалин! — бодро заявил Хэмфаст, протягивая руки к сыну. Двалин лишь мрачно посмотрел на него, передавая Сэмвайза вниз, несмотря на явное нежелание мальчика расставаться с таким возчиком. — Ага, отлично. Пока кое-кому не пришло в голову вмешаться, — проворчал он, бросая на Торина убийственный взгляд. Тот ответил ему выражением настолько безупречной скорбной невинности, что в это было невозможно поверить. — Да брось ты, — отмахнулся Хэмфаст, и улыбка его была такой же искренней и широкой, как солнце, когда он поднял увесистый мешочек с монетами. — Я уж позаботился поставить наши деньги против тебя. — Оставь себе, — Двалин небрежно махнул рукой. Бильбо едва заметно поморщился и поспешил сосредоточиться на собственной тарелке, потому что открытое, добродушное лицо Хэмфаста вдруг потемнело. — Нет-нет, мистер Двалин, я не могу взять у вас деньги, — тихо сказал он. — Не в моей крови принимать милостыню. — Это не милостыня, — возразил Двалин с набитым ртом, стащив печенье уже с тарелки Торина. Бильбо испытал весьма мстительное удовольствие при виде возмущенного выражения на лице друга. — Гном никогда не возьмет монету, поставленную против него. Плохая примета. Это почти наверняка было чистой воды вранье, подумал Бильбо, но благоразумно промолчал. Хэмфаст колебался, пока его сомневающийся взгляд метался между монетами и Двалином. Сумма была немаленькая, пожалуй, не меньше того, что Хэмфаст зарабатывал за месяц, и несмотря на то, что Бильбо платил ему хорошо, в семье Гэмджи нужно было кормить много ртов. — Тогда оставь мальчишке, если самому не нужно, — грубовато сказал Двалин, отмахнувшись так, будто речь шла о сущей мелочи. — Иначе мне придется закопать их самому. Нельзя позволять неудаче пустить корни, а то еще, чего доброго, борода выпадать начнет. — Он с самым трагическим видом провел рукой по своей лысой голове. — Видишь, о чем я? В ответ раздался взрыв смеха. Хэмфаст покачал головой, все-таки убирая монеты в карман. — Ага, теперь вижу. Ну что ж, на сегодня вы свое уже отработали! Может, хотите чего-нибудь покрепче эля? — Да это же не... — слабо начал Двалин, но Хэмфаст уже ушел, посмеиваясь себе под нос. Двалин только проводил его обреченным взглядом, а Фродо тем временем заботливо погладил его по голове. — А мне кажется, вам идет лысина, мистер Двалин, — серьезно заявил он. Двалин лишь тяжело вздохнул, пока Торин и Бильбо пытались подавить смех. Правда, Бильбо старался чуть усерднее Торина. — Спасибо, парень, — торжественно ответил Двалин. — Вот видишь, что бывает, если не есть овощи? Обещай мне, что не повторишь моих ошибок, хорошо? — Да, сэр, обещаю! — широко распахнув глаза, сказал Фродо и поднял мизинец для клятвы. Двалин только успел пересадить его к себе на колени и уже потянулся щекотать, когда Хэмфаст затрусил обратно, неся в каждой руке по паре кружек. Сэмвайз подозрительным образом исчез, и Бильбо с усмешкой подумал, что Хэмфаст наверняка успел передать его матери. — Ну вот и принес! — бодро объявил Хэмфаст. — Надо же немного повеселиться, пока дождь не начался. — Дождь? — Двалин устроил Фродо поудобнее у себя на колене и с подозрением посмотрел на кружки. — Ты спятил. Не будет никакого дождя. — Никогда не спорь с носом садовника, когда дело касается дождя, парень, — важно сообщил Хэмфаст, постучав пальцем по собственному носу. — Ну, по глоточку для всех, я думаю! За именинницу выпьем, ребята? Или просто за то, чтобы промочить горло? Не успел он отпить и глотка, как над толпой разнесся громкий голос: — Хэмфаст Гэмджи! Думаю, сегодня тебе стоит ненадолго присоединиться ко мне и своим детям! По толпе тут же прокатилась волна смешков, а Хэмфаст только тяжело вздохнул. — Ну, вот и все, час пробил. Иду, душа моя! — крикнул он в ответ, поспешно вскакивая на ноги. Сняв шляпу, он отвесил компании поклон. — Хорошо вам повеселиться, мистер Двалин. — Затем бросил на Двалина внимательный взгляд. — И спасибо вам, сэр. Огромное спасибо. — Счастливого пути, друг, — сказал Двалин, и улыбка его была неожиданно теплой. Для Двалина, разумеется. Хэмфаст мгновенно просиял, грудь его горделиво расправилась, лицо озарилось улыбкой, и он торопливо нахлобучил шляпу обратно. — Ага, еще увидимся, это уж точно! — радостно заявил он и зашагал прочь, что-то напевая себе под нос. Бильбо только покачал головой и многозначительно посмотрел на Двалина. — Размяк ты, старина, — заявил он, поднимая одну из кружек и с подозрением заглядывая внутрь. — Понятия не имею, о чем ты, — фыркнул Двалин, как будто его рука не была крепко обвита вокруг Фродо, а мальчишка не клевал носом у него на плече. — Осторожнее с этим. Чтобы сварить такую штуку, Хэмфаст, должно быть, заключил сделку с каким-нибудь темным колдуном. — Размяк, — повторил Бильбо с насмешкой, и, чтобы доказать свою правоту, поднял кружку в издевательском тосте и одним махом осушил ее. Бильбо уже знал по прошлому опыту, что обжигающее тепло казалось обманчиво мягким, так что подступившийся кашель он героически подавил, с победным видом глядя на Двалина и со стуком ставя пустую кружку на стол. Гном только покачал головой, ухмыляясь, и подтолкнул свою кружку к Бильбо. — Тогда и мою забирай. Я все равно не собираюсь пить при Торине и Фродо. Может, хоть волосы на лице у тебя наконец вырастут! — Двалин, — предостерегающе начал Торин, пока Бильбо бросал на того хмурый взгляд. — Во-первых, я думал, что ваш вечер с Хэмфастом уже доказал тебе, что хоббиты умеют пить не хуже прочих! — решительно заявил Бильбо, хватая и вторую кружку. — А во-вторых, сколько бы мы ни выпили, волосы не начнут расти там, где их прежде не было. Иначе за нашими шерстяными бородами лиц бы вовсе видно не было. Двалин лишь ухмыльнулся еще шире. — Все, что я усвоил, это что хорошо подвыпивший хоббит отлично понимает толк в хорошей заднице. Хочешь подтвердить? Бросив на него мрачный взгляд, Бильбо осушил и вторую кружку. Глаза тут же защипало, и он моргнул, сдерживая слезы. — Чтобы я стал поклонником твоего зада, понадобится что-нибудь покрепче домашнего пойла Хэмфаста. — А кто сказал, что я про свой? — мгновенно парировал Двалин. В следующую секунду большая ладонь смачно опустилась ему на затылок, и Торин прожигал обоих яростным взглядом. — Перестань его дразнить, Двалин, иначе я расскажу дамам, как сильно тебе нравятся танцы, — твердо сказал он. Ужас, отразившийся на лице Двалина, был настолько неподдельным, что Бильбо не удержался и фыркнул от смеха, поспешно прикрыв рот рукой. — А тебе, — продолжил Торин, переводя взгляд на Бильбо, — может, пока достаточно? — Это ты сейчас указываешь мне, что делать? — Бильбо нахмурился, глядя на него снизу вверх, и ему захотелось взять третью кружку исключительно из вредности, хотя он уже заметил, что от фонарей у него перед глазами появлялись странные цветные круги. — О, я бы никогда, — мягко ответил Торин. Он положил руку на затылок Бильбо, его ладонь была теплой и сухой, и хоббит со стоном уронил голову вперед, без всякого стеснения позволяя делать с собой все, что вздумается. На миг Торин застыл от неожиданности, но затем большие пальцы скользнули в его волосы, широкий большой палец медленно гладил гладкую кожу за ухом, даже когда Бильбо задрожал. Это было... восхитительно. Бильбо с удовольствием просто растекся бы по столу и позволил Торину гладить себя, словно сонного щенка, совершенно не заботясь о том, что подумают окружающие. Целое прекрасное мгновение у него это было — осторожные пальцы исследовали кончик его уха, пока он довольно вздохнул, склоняясь навстречу прикосновению. Он даже не дернулся, когда Торин наклонился ниже и тихо произнес: — Ты вдруг стал очень молчаливым. — Это так приятно, — вздохнул Бильбо, возможно, чуточку громче, чем следовало, потому что Двалин фыркнул от смеха. — Хотя, кажется, ты сейчас просто усыпишь меня. Смех Торина был тихим, так близко, что Бильбо почувствовал теплое влажное дыхание у своего виска. — Это точно не входило в мои намерения. И снова большой палец медленно скользнул по изгибу его уха вверх, легко потерев самый кончик. Бильбо снова тихо застонал и наклонил голову еще сильнее, безмолвно выпрашивая продолжения. Но прикосновение исчезло, когда Двалин внезапно заговорил. — Торин, мне кажется, тебе стоит взять что-нибудь выпить. Эль, например? И стакан воды для нашего хозяина тоже был бы весьма кстати. В голосе Двалина прозвучала резкость, которую Бильбо не привык от него слышать, и он приоткрыл глаза, мутным взглядом посмотрев на обоих гномов. Протест уже готов был сорваться с языка, когда Торин моргнул, перевел взгляд с Двалина на Бильбо и медленно кивнул. — Я... да. Думаю, ты прав, — выдавил он, и Бильбо только печально смотрел ему вслед, любуясь напряженной линией плеч под рубашкой. Да, Мунго все-таки был превосходным портным. — Это было некрасиво, — пробурчал Бильбо, сутулясь и подпирая подбородок рукой, сердито глядя на Двалина. — И у меня до сих пор не нашлось ни одного приятного слова о твоей заднице. — Уж это мне хорошо известно, — сухо заметил Двалин. Бильбо с уколом вины заметил, что тот все еще держит Фродо, только теперь мальчик крепко спал у него на руках. — Ох, давай я... — слабо предложил Бильбо, хотя он вовсе не был настолько глуп, чтобы всерьез верить, будто сейчас сумеет взять Фродо на руки. Скорее уж не смог бы донести даже самого себя. В груди неприятно шевельнулось чувство вины. Честное слово, сколько ему лет? Достаточно, чтобы быть взрослым и ответственным человеком. Достаточно, чтобы понимать, что не стоит вести себя так, словно он только-только вышел из подросткового возраста и может бездумно вливать в себя домашнее пойло без последствий. — Даже не начинай, — тихо одернул его Двалин. Похоже, все мысли Бильбо были написаны у него на лице. — Он у меня. И ты прекрасно знаешь, что я позабочусь о нем, так что давай без этого. — Но... — запротестовал Бильбо, разрываясь между чувством ответственности и желанием сделать именно то, что предлагал Двалин. Его размокшие от выпивки мысли беспорядочно путались. — Он и так достаточно тебя донимает, а он вообще-то моя ответственность. Не могу же я ожидать, что ты будешь присматривать за ним всю ночь! — Донимает? — фыркнул Двалин. — Ага. И кого ты этим пытаешься обмануть? — Он вздохнул, устраивая подбородок на макушке Фродо, его борода странно сочеталась с темными растрепанными кудрями мальчика. — Хороший он паренек. — Я и сам только что говорил ему то же самое, — тихо ответил Бильбо, протягивая руку и большим пальцем осторожно стирая пятнышко с пухлой круглой щеки Фродо. Маленькое лицо сморщилось от прикосновения, ресницы дрогнули, губы слегка надулись, а потом он снова успокоился. — Пусть слышит это почаще, — негромко сказал Двалин. — Да. Ему это нужно. — Надолго повисла тишина. Затем Двалин добавил совсем тихо: — Кили в этом возрасте был таким же. Отец только что погиб, мать все еще сама не своя. Фили постарше был, он стойкий парень, весь в дядю, но вот Кили... Он все время ходил за мной хвостом. Все время. — Он тоже был хорошим парнем, — сказал Бильбо. Глаза защипало, и он яростно заморгал, прогоняя подступившие слезы. Он положил руку Двалину на плечо, почувствовал, как под ней напряглись мышцы, но Двалин лишь слегка повел плечом, стряхивая прикосновение. — Да, был, — грубовато сказал он, после чего поднялся. — Думаю, я отнесу этого домой и уложу спать. Если, конечно, ты доверишь мне найти дорогу обратно? — Тебе я доверяю больше, чем Торину, — заверил его Бильбо. Гном попытался сдержать смешок, но тот все равно прокатился по его груди, слегка встряхнув спящего Фродо. Поднявшись, Двалин легко устроил мальчика на согнутой руке, и даже сквозь все сильнее разливающуюся по телу пьяную дымку Бильбо с удивлением заметил, что тот вдруг замялся. — Бильбо... — начал Двалин и снова запнулся. Совсем не похожий на того грубоватого, шумного гнома, которого он знал так хорошо. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Бильбо, поднимая на него широко распахнутые глаза и искренне надеясь, что нет. По тому приятному теплу, которое разливалось внутри, по мягкой, ленивой пьяности, все глубже окутывавшей его, Бильбо подозревал, что сейчас из него помощник был бы весьма сомнительный. Где-то вдали небо вдруг вспыхнуло молнией, а спустя несколько мгновений прокатился глухой раскат грома. Выходит, нос Хэмфаста не соврал. Двалин тоже поднял взгляд к небу и устало опустил плечи. — А, не бери в голову. Вы же оба скоро домой пойдете, да? — Думаю, да, — нахмурился Бильбо. Другие хоббиты тоже уже поглядывали на небо с сомнением, пока вокруг один за другим поднимались дополнительные шатры, словно огромные полотняные цветы. В конце концов, какой-то дождик не способен остановить праздник совершеннолетия. — Ну, тогда ладно, — выдохнул Двалин, крепче прижимая Фродо к себе. — Увидимся утром. — Спокойной ночи, — немного растерянно отозвался Бильбо, все еще гадая, что именно Двалин хотел сказать. Что бы он ни решил утаить от Бильбо, подобных сомнений в отношении Торина у него явно не было, потому что Бэггинс заметил, как Двалин остановил его по пути обратно и заговорил с ним вполголоса. Бильбо прищурился и сердито уставился на них. Наверняка Двалин предупреждал Торина, что Бильбо слегка набрался и, возможно, ненавязчиво советовал раздобыть где-нибудь тачку. А может, все было вовсе не так легкомысленно, потому что лицо Торина вдруг помрачнело, и он покачал головой, отмахиваясь от Двалина. Как и обещал, Торин принес две кружки. И Бильбо сильно подозревал, что одна из них была наполнена водой. Он нахмурился, когда кружка оказалась перед ним, и тут же отодвинул ее. — Мне все равно, что тебе наговорил Двалин. Я не настолько пьян. — Нет? — тихо выдохнул Торин, и Бильбо с каким-то странным, неустойчивым ужасом увидел, что Торин сел напротив, вместо того чтобы, как почти весь вечер, остаться стоять у него за спиной. — Тогда почему тебя так волнует, что сказал Двалин? — Меня не волнует, — упрямо буркнул Бильбо и снова толкнул кружку, на этот раз сильнее. Вода выплеснулась через край, потекла по стенкам и растеклась лужицей по столу. Мрачно глядя на нее, Бильбо провел пальцем по мокрой поверхности, рисуя на дереве бессмысленные узоры. — С тобой все в порядке? — спросил Торин. Беспокойство на его лице было совершенно искренним, его брови нахмурились и между ними залегла глубокая складка. Бильбо решительно кивнул, хотя голова при этом ощущалась ужасно ненадежно сидящей на слишком тонкой шее. — Все хорошо. То есть... нет. Нет, не хорошо, — признался он тихо. — Я ужасный друг. — Ты... что? — растерянно переспросил Торин. — И когда именно ты это решил? Только что? — Нет, не только что. И это правда, — упрямо настаивал Бильбо, хлопнув ладонью по столу. Вода брызнула вверх мелкими каплями, осев на его лице, и, вероятно, на лице Торина тоже, хотя тот даже не моргнул. — Я... ты просто не понимаешь. Я правда ужасный. Очень ужасный. — В одном ты прав. Я действительно не понимаю, — Торин взял его за руку, мягко проводя большим пальцем по влажной ладони. — Или, точнее, я понимаю лишь то, что к домашнему пойлу Хэмфаста нельзя относиться легкомысленно, а все, что ты сейчас говоришь, вероятно, сродни той попытке Двалина облапать меня пару дней назад. — Ах да, конечно, я просто смешон, — резко бросил Бильбо, выдергивая руку. Торин моргнул. Его ладонь медленно сжалась в неплотный кулак, будто пальцам не хватало руки Бильбо. «О, фантастические мысли, — простонал он про себя, — оставьте меня в покое!». Он и правда был смешон. Совершенно, абсолютно смешон. И все эти дурацкие фантазии, что начали роиться у него в голове с самого появления Торина, теперь свободно кружились в его окончательно размякшем от выпитого сознании. Внезапно на руку упала холодная капля, и Бильбо тупо уставился на нее, даже когда за ней последовала еще одна, и еще. Высыхающие пятна воды на столе снова расплылись, а в следующую секунду небо словно распахнулось и обрушило на них поток дождя. Со всех сторон поднялись визги и крики, толпа ринулась к шатрам, но места под ними явно не хватало на всех. Холод дождя обрушился на чувства почти болезненным ударом. Бильбо тревожно поднялся на ноги, не желая толкаться под навесами вместе с остальными, но совершенно не понимая, куда еще податься. — Сюда! Голос Бильбо услышал словно издалека. Он неуклюже шагнул следом, позволяя сильным рукам тянуть себя вперед, туда, где дождь немного ослабевал, превращаясь из яростного ливня в легкую, дробную морось. Что-то шероховатое коснулось его спины, и только спустя долгий миг затуманенный разум сообразил, что он прислонился к дереву. Поникшие ветви принимали на себя основной удар непогоды, отводя потоки воды по листьям и зарослям. А все остальное... Все остальное заслонял кто-то значительно выше ростом. И он был ужасающе, ужасающе близко. Обе руки были уперты по сторонам от Бильбо, а голова опущена, словно этот кто-то решил собственным телом защитить его от самой бури. Вода стекала по щекам Торина, почти незаметная в слабом, дрожащем свете редких факелов. Капли срывались с кончиков волос, с бороды, весь он промок до нитки. Бильбо прикусил губу, когда по телу вдруг прошла сильная дрожь. Его нетрезвые мысли все кружились и кружились без остановки, пока он следил, как одна прозрачная капля медленно скатилась с кончика носа Торина. — Ты замерз? Бильбо знал, что губы произнесли эти слова, он видел их движения, и тупо кивнул, хотя и не был уверен, что это правда. Собственные руки казались чужими, неловкими, будто двигались сами по себе. Он почти не чувствовал пальцев, когда они коснулись мокрых, шелковистых косиц, схватили их и упрямо потянули вниз, притягивая Торина еще ближе, и глаза гнома широко распахнулись, а мокрые темные ресницы слиплись острыми иголочками. Он выглядел странно молодым сейчас, быстро моргая, пытаясь избавиться от дождя, стекавшего в глаза с волос, пока по щекам бежали тонкие струйки воды, как совсем недавно у реки. Такие прекрасные волосы... Мутный взгляд Бильбо снова поплыл, беспорядочно скользя от капель воды и мокрых волос к губам. Губы Торина слегка посинели, так что, возможно, гномы все-таки чувствовали холод. Его рот выглядел мягким, обрамленным бородой так, будто сам собой приглашал, и с той затуманенной любознательностью, что приходит вместе с опьянением, Бильбо неожиданно задался вопросом, каков рот Торина на вкус. Такие ли мягкие у него губы, какими кажутся? Приоткроются ли они, если их коснутся чужие, или останутся упрямо сомкнутыми, не впуская внутрь, к этой темной сладости? Под этим деревом, в дрожащем свете факелов, Бильбо охватило почти непреодолимое желание узнать ответ. Он завороженно следил за тем, как эти красивые губы шевельнулись, складывая одно-единственное, неуверенное слово. — Бильбо? — осторожно позвал Торин. Он был так близко, что Бильбо едва не свел глаза к переносице, пытаясь смотреть на него. Наверняка Торин не стал бы возражать против одного-единственного поцелуя, решил он, слегка потянув за влажные косички, запутавшиеся в его пальцах, и увидел, как глаза Торина сузились от легкой болезненной гримасы. Он был уже совсем близко: кончик его носа касался носа Бильбо, а дыхание обдавало теплыми порывами, сладковатыми от эля и удивительно мягкими. Мягкими, как спутанные пряди волос между пальцами Бильбо. Мягкими, как казался его рот. Ох, эти соблазнительные губы... — Бильбо... Снова его имя, дрогнувшее, неуверенно сорвавшееся с этих мягких губ. Теплое дыхание, родившее его, коснулось лица, и Бильбо невольно провел языком по губам, будто надеялся уловить этот вкус. Он обнаружил, что жаждет этого, хочет ощутить это тепло на языке, вдохнуть его в себя, наполнить им грудь до самого конца, присвоить хоть на миг. Он слегка запрокинул голову, безмолвно прося, почувствовал легкое касание носа о нос и поднялся на цыпочки, потянувшись навстречу. Вместо этого его лицо зарылось в холодную завесу мокрых волос. Тяжелые от дождя пряди липли к коже, пахли дождем, элем и Торином. Бильбо растерянно поперхнулся и дернулся назад. Его затуманенный алкоголем разум медленно, мучительно медленно пытался собрать воедино произошедшее. Мысли возвращались к каждому движению снова и снова, вязко прокручивая мгновение, пока не сложились в один простой и болезненный вывод: он не промахнулся. Торин отвернул голову прежде, чем Бильбо успел коснуться его губ, оставив ему вместо поцелуя лишь мокрые волосы. Ну, что ж. Выходит, Торин все-таки не был готов подарить ему даже такой простой поцелуй. Бильбо принялся высвобождать руки, не обращая внимания на тихие болезненные вздохи и приглушенные ругательства Торина, пока дергал и тянул запутавшиеся в пальцах косички. Наконец вырвавшись, он отшатнулся и ударился спиной о грубую кору дерева, глядя на Торина со всей той горечью и обидой, на какую только был способен в эту минуту. Но Торин смотрел на него точно так же. Нет, не так же. Боль в его глазах была другой. Она отражалась в широко раскрытых глазах потерянностью и чем-то еще, что Бильбо был сейчас не в состоянии понять. Тошнота накатила внезапно, беспощадно сметая накатившее желание, и Бильбо пошатнулся в сторону, поспешно выставляя руки, чтобы остановить Торина. — Меня тошнит, — жалобно и совершенно несчастно сообщил он, и тут же подтвердил свои слова самым позорным образом. Единственной милостью судьбы — если в этот вечер для него вообще еще оставалась хоть какая-то милость — стало то, что он все-таки умудрился не попасть на ботинки Торина.
