Дорога, что привела нас домой (The Road Delivered Us Home)

Разбудил Бильбо вовсе не племянник, жаждущий завтрака. И не дождь, и не собственное урчащее брюхо. За последнее время его выводило из сна многое, но еще ни разу он не просыпался от такого чудесного ощущения — сонных, нежных поцелуев в изгиб шеи. Теплое обнаженное тело, прижавшееся к нему, казалось еще одним одеялом, укрывавшим его уютом и покоем. Бильбо тихо застонал, сладко потянулся и прижался к обнимавшим его рукам. — Доброе утро, — пробормотал Торин у самого его уха, легко касаясь губами кожи. — Ммм, да, — сонно отозвался Бильбо, запрокидывая голову. — Похоже, что так. Губы Торина накрыли его собственные в мягком утреннем поцелуе, таком нежном, что Бильбо невольно вздохнул от переполнявшей его сладости. Завеса длинных волос скользнула вниз, и упругие локоны ласково коснулись его щеки. Громкое урчание желудка бесцеремонно разрушило момент. Поцелуй оборвался, превратившись в тихий смешок, и Торин устроил голову на груди Бильбо, прямо над его сердцем. — Нижайше прошу прощения, я тебя задерживаю? — Нахал, — укорил его Бильбо, запуская пальцы в мягкие кудри, рассыпавшиеся по его груди. — Который час?.. Ох, Милостивая Йаванна. Одного взгляда на окно хватило, чтобы подтвердить худшие опасения. Хотя спальни и не выходили на восток, солнечный свет, заливавший комнату, был таким ярким, что становилось ясно: солнце давно поднялось высоко. А это значит, что где-то там наверняка сидел голодный племянник и ждал, когда дядя наконец соизволит выбраться из постели. Сказать это оказалось гораздо проще, чем сделать, поскольку стоило только Бильбо попытаться подняться, как руки Торина тут же крепче сомкнулись вокруг него. — И куда это мы собрались? — вежливо поинтересовался Торин таким тоном, словно они были полностью одеты и мирно пили чай, а не лежали вместе обнаженными в одной постели. — Ты ведь не пытаешься сбежать? — Фродо... — запротестовал Бильбо, безуспешно пытаясь высвободиться. — Двалин его покормит. — Я видел, как Двалин его кормит! — Я знаю. Останься со мной, — уговаривал Торин, прижимаясь еще одним поцелуем к груди Бильбо. Его губы оставили теплый, влажный след на коже. Право слово, услышать, как Торин Дубощит едва ли не канючит, словно ребенок, которому не хочется ложиться спать, было чем-то совершенно невероятным. — Я сразу вернусь, — попробовал возразить Бильбо. Безуспешно. Попался он окончательно и бесповоротно. — Нет, не вернешься, — заявил Торин, и в его голосе отчетливо слышалось недовольство. — Сначала ты покормишь Фродо, потом увидишь, что нужно помыть посуду. А потом увидишь, что нужно еще протереть столы, потому что нет никакого смысла оставлять их грязными после мытья посуды. — Торин... — начал Бильбо, одновременно забавляясь и приходя в отчаяние. — Потом ты обнаружишь немного воды на полу и решишь, что ее тоже нужно вытереть. Потом вспомнишь, что последние печенья съели за завтраком, а это просто недопустимо, так что— — Ох, ну право слово, — вздохнул Бильбо. — Тогда ты начнешь печь новые печенья, после чего придется мыть еще и эту посуду. И лишь потом, возможно, я снова тебя увижу, потому что тебе захочется сменить рубашку, хотя, когда ты ее сменишь— — Ладно! — перебил его Бильбо. — Ладно, ты меня убедил. Я останусь. Торин глубоко вздохнул. В этом вздохе смешались самодовольное удовлетворение и самое искреннее удовольствие. — Наслаждайся, пока можешь, — зевнул Бильбо. — Когда мне понадобится в уборную, ты уже не сможешь меня уговорить. — Нам предстоит целый месяц пути до Эребора, — напомнил Торин. Его рука, до этого просто удерживавшая Бильбо рядом, медленно скользнула вниз по обнаженному бедру. — Побалуй меня. Не стоило, конечно, выпаливать, что он с величайшим удовольствием готов потакать Торину во всем, чего бы тот ни пожелал. Куда разумнее было просто лежать на мягких простынях, вдыхая смешавшийся на подушках запах их обоих, пока Торин с поразительной осторожностью гладил его. Большие пальцы неспешно исследовали каждую линию его тела, следовали вдоль мягких изгибов и выступающих косточек. Накануне ночью в его прикосновениях чувствовались благоговение и страсть; теперь же, в утреннем свете, Бильбо расслабленно нежился под этими ленивыми ласками, словно кот на теплом солнце. Его член медленно поднимался в возбуждении к животу, но стоило Торину провести кончиками пальцев по чувствительной коже на внутренней стороне его бедер, как он мгновенно затвердел. Спустя некоторое время Торин мягко подтолкнул его перевернуться, чтобы они могли смотреть друг на друга. Те самые руки, что только что прошли путь от свода его стопы до затылка, были достаточно велики, чтобы обхватить их обоих сразу. И Бильбо очень быстро понял, почему сдержанные гномы обычно прикрывают ключицы: стоило ему коснуться губами ключицы Торина и слегка прикусить ее, как тот застонал так громко, что звук эхом прокатился по комнате, а сам он беззащитно дернулся и начал извиваться. Они достигли вершины почти одновременно, выдыхая тихие стоны в губы друг друга, пока влажное тепло разливалось по их рукам и животам. Торин дрожал рядом с ним, и Бильбо успокаивающе касался поцелуями его губ и щек, перебирал пальцами длинные волосы, пока тот не расслабился. Темные ресницы легли на щеки, губы слегка приоткрылись, и Бильбо никак не мог удержаться от того, чтобы украсть еще один поцелуй, потеревшись гладкой щекой о лицо Торина и с удовольствием ощущая мягкую колкость его бороды. Бильбо с легкой досадой подумал, что бывает одержимость и вещами похуже, чем гномьи бороды и волосы. Очередной взгляд на окно подсказал ему, что утро давно было в самом разгаре, и, наградив Торина последним мягким поцелуем, он все-таки сумел выскользнуть из объятий, несмотря на недовольное ворчание. Натягивая халат, Бильбо сморщил нос и с тоской посмотрел на пустующую миску для умывания на прикроватном столике. — Если бы кое-кто не разбил мой кувшин для воды, я мог бы умыться прямо здесь, — укоризненно заметил он, затягивая пояс. — Твой кувшин заслужил свою судьбу, — сонно сообщил Торин. — Прошу прощения, я и не подозревал, что моя посуда так сильно тебя оскорбила, — сухо отозвался Бильбо и смирился с необходимостью идти в ванную в весьма растрепанном виде. Однако дверь спальни не поддалась, когда он повернул ручку. Бильбо нахмурился и удивленно уставился на нее. — Ты что, запер дверь? — изумленно спросил он. В ответ раздался шелест одеял. — Я не хотел рисковать. Вообще-то разумно, решил Бильбо. Он отодвинул засов, надеясь лишь, что Фродо не пытался ночью пробраться к нему и не обнаружил запертую дверь. Впрочем, вряд ли это стало бы проблемой: мальчик наверняка постучал бы, а Двалин был совсем рядом. Теперь можно было наконец умыться и проверить, в каком состоянии находится кухня. Если уж совсем честно, кладовая сейчас почти пустовала, а значит, сколько бы стараний ни приложили Двалин и Фродо, устроить настоящий разгром из того немногого, что там осталось, они вряд ли смогли бы. Впрочем, Бильбо не сомневался, что если беспорядок вообще можно было устроить, то эти двое непременно нашли бы способ. Уже у самой двери он замешкался и бросил последний взгляд через плечо на кровать. Одеяла пребывали в полном хаосе: сбились, сползли с матраса и собрались складками вокруг Торина, о присутствии которого сейчас свидетельствовала лишь копна темных волос. Под этим ворохом одеял он все еще хранил тепло сна; растрепанный, расслабленный, с припухшими от поцелуев губами и свежими отметинами на коже — немыми следами требований Бильбо. На одно опасное мгновение он едва не поддался искушению и не вернулся обратно, под эти простыни, все еще хранившие запах их любви, и не было ни малейших сомнений, что встретили бы его там с распростертыми объятиями. Бильбо застыл на пороге, словно не в силах решить, по какую сторону остаться. Исход дела решил донесшийся с кухни звук. Вздохнув, он забрал с собой все свои сожаления, направился в ванную и оставил Торина одного в своей спальне. Впереди их ждали новые ночи, много ночей, и новые утра тоже. Больше, чем он когда-либо осмеливался представить, и эта мысль одновременно согревала сердце и становилась опасным соблазном. Торин рассказывал ему о своих покоях в Эреборе, и хотя Бильбо никогда не считал себя человеком, падким на роскошь, спальня короля относилась к тем удовольствиям, которым он был бы весьма не прочь предаться.

***

Кухня встретила его точно такой же, какой он оставил ее накануне вечером: чистый стол, аккуратно подметенный пол и один хоббитенок в придачу. Фродо стоял коленями на стуле, разложив рядом коробку с пастелью, и увлеченно рисовал на листе бумаги. Возле локтя мальчика стояла тарелка с крошками — судя по всему, от последних булочек, — и Бильбо мысленно вознес благодарность всем добрым силам за то, что этим утром никто не пытался готовить. — Доброе утро, мой мальчик, — сказал он, наклоняясь и целуя растрепанную копну кудрей. — И чем это мы заняты? — Мистер Двалин сказал, что мне нужно упаковать самые последние вещи, — сообщил Фродо, не отрываясь от рисунка и старательно выводя очередную линию. — Но сначала мне надо было доделать еще один рисунок. — Вот как? — он заглянул хоббитенку через плечо. Для своего возраста Фродо рисовал весьма неплохо, и Бильбо даже не пришлось прищуриваться, чтобы понять, кого именно изображал мальчик. На рисунке стояли четыре маленьких хоббита, плечом к плечу, гордо подняв над головами свое оружие — от ложки до сковородки. У одного на голове красовалось перевернутое ведро вместо шлема, а самый маленький с краю выглядел так, словно сосал палец. У их ног стояла банка с тщательно выведенной надписью «Печенье». — Очень хороший рисунок, — похвалил Бильбо. — Замечательно получилось. Фродо серьезно кивнул. Кончик языка высовывался из уголка рта, лоб был сосредоточенно нахмурен, так что мальчик выглядел воплощением усердия. — Мне нужно закончить ее, чтобы повесить у себя в комнате. Тогда Сэм сможет смотреть на нее все время и не забудет меня. Ох. Сердце Бильбо болезненно сжалось, дыхание на мгновение перехватило. Уже второй раз за свою короткую жизнь Фродо приходилось оставлять друзей и дом. Он потерял так много, а теперь Бильбо собирался увезти его прочь от всего, что мальчик когда-либо знал. Хэмфаст уверял, что все будет хорошо, но тяжелый узел тревоги в груди никак не желал развязываться. — Прости меня, мой мальчик, — тихо сказал Бильбо. — Я собираюсь увезти тебя от друзей и родного дома, а ведь ни разу толком не спросил, что ты об этом думаешь, да ведь? Я никогда не спрашивал прямо, чего именно ты хочешь. — Я же сказал, чего хочу, дядя Бильбо, — твердо ответил Фродо. Голубые глаза поднялись к нему. Для такого маленького ребенка взгляд был удивительно серьезным. — Я хочу поехать с тобой, с дядей Торином и мистером Двалином. Мы все вместе отправимся в приключение. — Да, отправимся, но... — Бильбо замялся. — Иногда приключения оказываются совсем не такими, какими их представляешь. Фродо упрямо кивнул. — Иногда случаются разные вещи... — мальчик не договорил, несколько раз быстро моргнув. Бильбо ободряюще сжал его плечо. Ему не нужно было спрашивать, о каких именно вещах думает Фродо. Подбородок хоббитенка дрогнул, но тут же решительно поднялся вверх. — Но мы все равно поедем, правда? — Да, мы все равно поедем, — Бильбо ласково потрепал его по голове. — Но ты ведь будешь скучать по своим друзьям? — Чтобы отправиться в приключение, нужно попрощаться, — серьезно сказал Фродо. — А потом еще и поздороваться. Так что мы попрощаемся с Хоббитоном и поздороваемся с Эребором. — Да, мой мальчик, именно так и будет. Мы оба, — сказал Бильбо и обнял его одной рукой, а потом ткнул в бок, заставив Фродо захихикать и попытаться вывернуться. — Я пойду повешу рисунок! — радостно объявил тот и умчался прочь, прижимая лист к груди, оставляя Бильбо одного на кухне. Рассеянно проведя пальцем по гладкой деревянной столешнице, он огляделся. Посуда все так же аккуратно стояла в буфете, кастрюли и сковороды приветливо висели у очага. Все это останется здесь, даже его чайник, потому что Бильбо прекрасно понимал, что гномы способны обеспечить его любым кухонным приспособлением, какое только может понадобиться, а скорее всего — еще десятком тех, о существовании которых он даже не подозревал. И если вдруг нужной вещи не окажется, они наверняка изобретут ее специально для него и будут получать от этого огромное удовольствие. За все время знакомства Бильбо еще не встречал ни одного гнома, который не любил бы похвастаться своим мастерством. Ноги сами понесли его через коридор в опустевший кабинет. Последний ящик Двалин вынес к повозке еще вчера вечером. Помимо нескольких мелочей, все, что было нужно Бильбо, уже было упаковано. Только сейчас он по-настоящему осознал: все закончено. Все вещи сложены в ящики и коробки, перевязаны и подготовлены к дороге. Все было готово отправиться в Эребор, и хотя когда-нибудь Бильбо вернется в Бэг-Энд, случится это нескоро. И даже если вернется, все будет не так, как раньше. Этому когда-то научил его Гэндальф, и Бэггинс хорошо усвоил этот урок. Глубоко вздохнув, он уже собирался уйти, когда взгляд зацепился за что-то у книжного шкафа. Краешек рамы прислонился к одной из книжных полок, и Бильбо подошел ближе, вытащил ее и поднял перед собой. Это была карта. Карта Торина. Нарисованный чернилами дракон по-прежнему парил над Эребором, как и всегда будет парить, и лишь кончик одного крыла оказался слегка размазан. Бильбо осторожно коснулся пожелтевшего пергамента кончиком пальца. Несколько долгих лет эта карта была его единственной связью с Торином, храня в себе все воспоминания о путешествии — и самые счастливые, и самые тяжелые. Каждый взгляд на нее вновь вытаскивал наружу его одиночество. Украденная реликвия, напоминание о том, что он едва не потерял. Из коридора донесся детский смех и низкий рокот голосов. Не успев толком задуматься, Бильбо быстро вынул карту из рамы и аккуратно сложил ее. Через мгновение пергамент уже был спрятан у него за спиной как раз в тот момент, когда в дверном проеме появились Торин и Фродо. Мальчик обеими руками обхватил ногу гнома и заливался смехом, пока тот без особого успеха пытался идти дальше. Его собственный смех звучал не менее тепло, чем радостные визги мальчика. — Кажется, у меня появился какой-то нарост, — сухо заметил Торин, одарив Бильбо широкой улыбкой. Рукава его рубашки все еще были закатаны, волосы и руки оставались влажными после умывания. Хоббит лишь улыбнулся в ответ, с нежностью разглядывая их обоих. Торин слегка нахмурился. — Ты что-то ищешь? — Нет, — просто ответил Бильбо. — Думаю, я готов. Торин замер. Наклонившись, он подхватил Фродо на руки. — Ты уверен? — осторожно спросил он. — Не нужно торопиться, Бильбо, правда, я не хочу, чтобы ты— В этот раз вовсе не кровь Туков заставила Бильбо решительно пересечь комнату и оборвать эту красивую речь вместе со всеми успокоениями звонким поцелуем, от которого Фродо тут же разразился новой волной хихиканья. — Уверен, — твердо сказал Бильбо. Он легко щелкнул Фродо по носу и улыбнулся: — Так ведь, мой мальчик? — Да! — радостно выкрикнул тот. Торин медленно вдохнул и так же медленно выдохнул. — Тогда мы отправимся сегодня, — тихо произнес он и, наклонившись, украл еще один быстрый поцелуй, прежде чем добавить: — После завтрака. — Мы не будем спорить, — рассмеялся Бильбо. Он немного задержался, позволяя Торину и Фродо пройти вперед, и в то короткое мгновение, когда оба были к нему спиной, быстро сунул сложенную карту во внутренний карман жилета, надежно спрятав ее там. После этого он последовал за ними на кухню, намереваясь приготовить что-нибудь из тех скромных запасов, что еще оставались в кладовой. Последний шанс приготовить на собственной кухне. Для тех, кого он любил больше всего на свете… и для Двалина тоже, когда тот наконец соизволит проснуться.

***

Завтрак был съеден, посуда вымыта и убрана на место. Пони оседланы и запряжены, последний ящик надежно устроен в повозке. Слишком быстро все оказалось готово. Гномы уже облачились в доспехи, вооружились и заканчивали последние приготовления к отъезду. В прихожей Бильбо достал Жало из сундука матери и пристегнул меч к поясу. Его вес был знакомым и по-своему успокаивающим, и вместе с тем разжигал в сердце тоску и предвкушение. Горы. Да, он снова увидит горы, и Фродо тоже. Мифриловая кольчуга уже была скрыта под одеждой — такая легкая, что он почти не ощущал ее на себе. Рядом Фродо смотрел на него с восторгом. Глаза мальчика сияли от нетерпения. — Мы уже едем? Правда? Уже? — Да, мой мальчик, — улыбнулся Бильбо. Он взял Фродо за руку, и вместе они переступили порог. — Да, едем. У ворот их ждали Хэмфаст с женой, окруженные всей своей шумной оравой детей. Бильбо протянул руку для прощального рукопожатия, но Хэмфаст лишь схватил ее и притянул его в крепкие объятия. — Берегите себя, мистер Бильбо, — хрипло сказал он. Когда он наконец отпустил его, то вытащил большой красный носовой платок и смачно высморкался. Белл тут же взяла Бильбо за плечи и расцеловала в обе щеки. По ее лицу уже текли слезы. — Берегите друг друга, — наказала она и тут же бросила полный слез, но весьма грозный взгляд на гномов. — И вы тоже! Я еще рассчитываю увидеть всех вас здесь снова, рано или поздно. Даже не думайте заставлять меня гоняться за вами! — И в мыслях не было, — сухо отозвался Двалин. — Ваши крики услышали бы даже в шахтах. Он возвышался над ней почти на голову и был раза в два шире в плечах, однако даже не дрогнул, когда Белл ухватила его за рубаху и одарила таким же комплектом поцелуев в обе щеки. Затем настала очередь Хэмфаста, который обнял его ничуть не менее крепко, чем Бильбо, и от души хлопнул по спине. А потом оба что-то быстро прошептали ему на ухо. Результат оказался поразительным: уши Двалина вспыхнули ярко-красным, а следом покраснела и вся его лысая голова. — Да, да, я тоже вернусь с ними, — кашлянув, пробурчал он, после чего сурово посмотрел на маленьких хоббитов, выстроившихся вдоль забора. Те изо всех сил старались держаться прямо, высоко подняв головы и расправив плечи, хотя время от времени кто-нибудь все же всхлипывал. Двалин шагнул вперед, упер руки в бока и грозно нахмурился, глядя на детей. — И вас всех я тоже рассчитываю увидеть, когда вернусь, понятно? Нам ведь еще предстоит планировать новые налеты, так? — Да, сэр, — хором ответили они, но подбородок Мерри предательски дрожал, а Пиппин вытирал нос рукавом рубашки. Сэмвайз только смотрел на Двалина огромными влажными глазами. При виде этого суровый взгляд гнома заметно смягчился. Он протянул руку, взъерошил несколько макушек и ласково похлопал ребят по головам. — Вот так-то, парни. Ни одна банка с печеньем во всем Шире не будет в безопасности. Du Bekâr! — Ду Бекар! — дружно откликнулись они. Когда Двалин присел на корточки, все трое немедленно бросились в его раскрытые объятия. — Ну вот и славно, — проворковал он неожиданно мягким голосом. — Вы все хорошие ребята. Все до одного. Бильбо пришлось поспешно промокнуть глаза платком и отвернуться, пока Двалин наконец не поставил детей обратно на землю. Тут же его место занял Фродо. Он по очереди обнял каждого из друзей, шепотом давая яростные обещания вернуться, и скрепил их детскими клятвами, переплетая мизинцы. — Мы вернемся, — заверил их Бильбо. — Обязательно будем приезжать в гости. Обещаю. Теплая ладонь Торина легла ему на плечо и слегка сжала его. — Мы вернемся, — подтвердил Торин, добавляя к его словам собственное обещание. — Еще бы вы не вернулись, — раздалось с дорожки. Бильбо обернулся и увидел, как к ним поднимаются Эглантина и Эсмеральда, а позади них решительно шагал Горбадок, постукивая тростью по земле. Эглантина улыбнулась Бильбо из-за своей трубки, а Эсмеральда ответила ему своей обычной мягкой и теплой улыбкой. — Мы решили проводить вас, — сказала Эсмеральда, подходя ближе и протягивая Бильбо корзину, висевшую у нее на руке. — Кажется, я обещала тебе пудинг, если ты дернешь Лобелию за нос, не так ли? Бильбо принял корзину и с немалым удовольствием отметил количество аккуратно завернутых свертков внутри. Каждый из них, без сомнения, скрывал какое-нибудь угощение. — Спасибо, Эсси, — тепло сказал он и крепко обнял ее. — Я ничего не обещала, но все же решила, что кое-чем тебе обязана, — сухо заметила Эглантина, кивнув Торину. — По-моему, моя дочь скорее согласится лишиться головы, чем снимет тот кулон, который вы ей подарили, мистер Торин. — Это не составило труда... — начал было Торин и бросил на Бильбо немного неуверенный взгляд. Что ж, такой взгляд он вполне заслужил. — Мы очень рады, что он ей так понравился, — твердо сказал Бильбо. — Несомненно, — Эглантина выпустила из трубки аккуратное кольцо дыма, после чего положила в корзину еще и кожаный кисет. — Свое мнение о том, каких именно трудов это вам стоило, я, пожалуй, оставлю при себе, — добавила она с проницательной усмешкой. — Но в любом случае я подумала, что вам может пригодиться немного лонгботтомского листа в дорогу. — Это очень любезно с вашей стороны, — искренне поблагодарил Бильбо. Его собственный кисет был полон, но отказаться от хорошего табака он бы все равно не смог. Торин выразил такую же благодарность, и Бильбо улыбнулся ему снизу вверх. — Я знал, что переубежу тебя. И тут же скосил глаза к переносице, когда Торин наклонился и поцеловал его прямо в кончик носа. — Это было не слишком сложной задачей. Бильбо почувствовал, как жар приливает к щекам. Когда он снова посмотрел на родственниц, Эглантина и Эсмеральда с самым невинным видом изучали небо, а на губах обеих играли подозрительно одинаковые улыбки. Один только Горбадок даже не пытался скрыть своего веселья. Опираясь на трость, он громко фыркнул. — Значит, опять отправляешься навстречу приключениям? Всегда знал, что ты плохо влияешь на этого мальчишку. — Беззубая ухмылка совершенно не вязалась со строгостью слов, и он кивнул Фродо. — Присмотришь за своим дядей, а, Фродо? — Присмотрю! — радостно закивал тот и тут же взвизгнул, когда Двалин подхватил его и усадил в повозку. Посреди нее заранее оставили свободное место и застелили его одеялами, чтобы смягчить дорогу для мальчика, который всего несколько дней назад впервые в жизни сел на пони. — Поехали, поехали! — Да, пора отправляться, — тихо согласился Бильбо. Он без труда взобрался на своего пони и устроился в седле. К вечеру у него наверняка будет болеть все, что только может болеть: ноющая поясница, затекшие ноги, а сон окажется труднодостижимым даже в том случае, если он уснет в объятиях Торина. Но к тому времени они уже станут на день ближе к Эребору, и ради этого Бильбо был готов принять любую боль. Прощания посыпались со всех сторон. Со слезами на глазах им махали руками, Мерри и Сэмвайз отчаянно размахивали вслед, пока Пиппин дергал себя за промокшие пеленки. Эглантина и Эсмеральда тоже кричали напутственные слова. Хэмфаст и Белл едва успевали вытирать слезы, призывая их беречь себя, приезжать в гости как можно скорее и обещая, что для всех непременно найдется добрая кружка самогона. Они еще не успели спуститься даже к подножию холма, когда позади раздался отчаянный, запыхавшийся крик. — Подождите! Подождите!! Бильбо удивленно натянул поводья и остановил пони. Обернувшись, он увидел Фердинанда, который со всех ног несся вниз по дороге, прижимая к груди целую груду свертков. За спиной у него болтался дорожный ранец, из которого торчал рукав какой-то рубашки. Все наблюдали, как он, спотыкаясь, добежал до повозки и тяжело навалился на ее борт, пытаясь отдышаться. — Мой дядя... дядя Мунго сказал мне... — выдохнул Фердинанд, жадно хватая воздух. Наконец он выпрямился. — Я закончил одежду для Фродо и... и... ну... вам ведь понадобится кто-то, кто умеет как следует подшивать брюки! Дядя сказал, что вы согласились взять меня с собой. — И действительно согласился, — со вздохом подтвердил Торин. — Садись рядом с Двалином в повозку. В следующем городке посмотрим, сможем ли достать для тебя пони. — Да, сэр, Ваше Величество, сэр, — серьезно отозвался Фердинанд и поспешно вскарабкался в повозку рядом с гномом. — Ты уверен, что мы сможем прокормить сразу трех хоббитов? — проворчал Двалин, щелкая поводьями. — Как-нибудь справимся, — ответил Торин, качая головой. Бильбо только фыркнул. Право слово, будто это гномы могли рассуждать о чужом аппетите. Назад он оглянулся лишь однажды. На последнем повороте дороги, ведущей из деревни, Бильбо задержался и обернулся в седле, чтобы еще раз взглянуть на Хоббитон. Над Бэг-Эндом все еще возвышался старый дуб. Его густые ветви тихо покачивались на ветру, а зеленая дверь почти скрывалась из виду, сливаясь с травянистым склоном холма. Его маленькая ограда уже казалась чем-то почти нереальным — лишь воспоминанием о саде, о грядках с помидорами, о тропинке, что вела через калитку к круглой двери дома. Он перевел взгляд вперед, на Фродо и Фердинанда в повозке. Оба сидели с широко распахнутыми глазами и озирались по сторонам так, словно путешествовали по самым диким и неизведанным землям, а не по окраинам Шира. Двалин сгорбился над поводьями, за его плечами поблескивали топоры. А еще дальше ехал Торин. Это было похоже на взгляд в собственные воспоминания: Торин все так же величественно сидел верхом на пони, а волосы спадали ему на плечи. Тогда они тоже направлялись в Эребор, и серебра в его волосах было меньше, как и морщин на лице. Пони остановился, Торин обернулся в седле и встретился взглядом с Бильбо. На его губах появилась улыбка, и хоббит никак не мог не улыбнуться в ответ. Да, серебра в волосах прибавилось, это правда, но тепло в его глазах, любовь, которую Бильбо теперь знал и видел в них, была новой, и все это принадлежало ему в той же мере, в какой он сам принадлежал Торину. Бильбо тихо цокнул языком, тронул поводья и снова направил пони вперед, занимая свое место позади Торина. Он вновь следовал за ним в Эребор, к горам и в любое место, куда бы он ни повел. Эти гномы и Фродо... что ж, Бильбо подозревал, что последовал бы за ними куда угодно. Если дом — это люди, а не место, тогда все дороги ведут домой.

Конец