Нежданный гость

Они идут вдоль радужного моста. Локи как обычно впереди — уверенный и даже не оборачивается назад. Позади Тор всё так же придерживает девушку за руку, хотя ей стало значительно лучше, но на всякий случай. Пройдя дальше и оказавшись около дворца Асгарда, девушка с широко открытыми глазами смотрит на всё. — Вау... Это так... так красиво. — Она поворачивает голову, задирает её вверх. — Никогда ничего подобного не видела. — Вы только поглядите, как трогательно. Маленькая землянка восхищается обычными вещами богов. — Локи не оборачиваясь говорит со своей ухмылкой, после поворачивается в театральном поклоне. — Ах да, что же это я. В Мидгарде же нет таких удивительных структур. Или это просто ты очень любишь сидеть в своей пещере и не выходить в свет? — Брат! Ты опять за своё! — Тор быстро выкрикнул, останавливая его. — Хватит говорить с ней так, будто она не жертва, а межмировой преступник. Локи лишь закатил глаза и вновь повернулся к ним спиной, вальяжно продолжая идти впереди. — Ты всегда вёлся на беззащитное обличие. А последствия потом разгребал — и я тоже. — Ничего... Я понимаю ваши опасения. — Мира говорит тихо, её голос всё ещё слабый. — Ведь свалилась как снег на голову, да и... — она тяжело вздыхает. — Локи, возможно, прав. На Земле я почти никуда не выходила, всегда была учёба, работа. Никогда почти просто так не гуляла. А зря. Она делает шаг и останавливается — перед глазами плывёт, ноги становятся ватными. Тор осторожно поддерживает её и мягко улыбается. — Учёба, работа... Ваши мидгардские жизни такие скучные? Не представляю, как бы я жил без сражений — со скуки бы только ел. — Не только, ещё бы все запасы эля выпивал, — невозмутимо добавляет Локи. — Эй! Это было всего один раз. И была веская причина. — Во-первых, не один раз. А во-вторых, то, что ты положил вместо пяти великанов четыре, не причина. — Так говоришь, будто я каждый раз выпиваю всё с горя! — Потому что так и есть. Мира слушает их перепалку, и её головокружение постепенно проходит. Она даже может чуть легче вздохнуть — всё ещё идёт, опираясь на Тора, но уже не так сильно. — Кстати, — Тор вдруг обращается к девушке, явно проигнорировав слова брата, — мы же так и не знаем, как тебя зовут. Не можем же мы тебя называть... — Аномалия, — Локи спокойно продолжает, оборачиваясь. — Или пустышка. Вполне ей подходит. — Нет уж, это очень обидные прозвища, — возмущённо говорит Тор, а после смотрит на девушку. — У тебя же есть имя? — Мира, — девушка спокойно отвечает. — Меня зовут Мира. — Мира... Красивое имя, тебе подходит, — Тор тепло улыбается. — Как по мне — обычное. Даже скучное, — Локи произносит скучающе. — К слову... Если я реально в Асгарде, то значит я сейчас встречусь с настоящим Одином?! — девушка говорит удивлённо. — А ты только сейчас это поняла? — Локи вздыхает. — Мда, братец, чувствую, с ней будет непросто. — Эй... Я вообще-то только недавно чуть не умерла от... ну, от вот всего того, что было, — девушка возмущённо говорит, пытаясь показать, что она понимает, хотя на самом деле её мозг работает на пределе — от стресса и слишком большого количества информации. Вскоре они заходят в замок, который выглядит так величественно, как мог бы только в сказке. Мира не может налюбоваться красотами, но чувствует, как ноги тяжелеют с каждым шагом. А когда они входят в зал, девушка замирает. На возвышении, в кресле из древнего дерева и кости, сидит Один. Он не просто смотрит — его единственный глаз, голубой, как ледяная глубина, оценивает их, и в этом взгляде — тяжесть тысячелетий и бездна знания. Локи уже стоит чуть в стороне, его поза безупречно почтительна, но в уголке рта играет знакомый, опасный полуизгиб. — Мои сыновья. И... гостья. Хеймдалль уже сообщил мне о нарушении. Расскажи мне, дитя Мидгарда, как твои хрупкие ступни нашли путь, невидимый самому зоркому из стражей? — Его голос гулко раскатывается под сводами, обходясь без крика, но заполняя собой всё пространство. Мира сжимает пальцы. Сердце колотится где-то в горле. Она почти физически чувствует, как воздух в зале давит на плечи. — О боги... Это и правда Один? — девушка не отрывая взгляда шепчет Тору. Тот кивает. — Не думала, что он такой... — Отец, разреши представить твоему вниманию Миру из Мидгарда — как бы иронично это ни звучало. — Локи говорит спокойно, а в конце косится на девушку. — Обычная девушка. Училась, работала, спокойно жила. Без выдающихся талантов, как оказалось. Без силы, без магии. Но которая сумела как-то ловко пройти незамеченной мимо всевидящего ока Хеймдалля. Это всё очень странно, не находишь? — Локи, хватит. Не нужно говорить о ней как о злодейке. Она ничего не сделала такого. — Тор вступается, а после поднимает взгляд на Всеотца. — Отец, эта девушка сама не знает, как попала сюда и что с ней произошло. Если бы ты только видел её страх в глазах, как она вела себя, ты бы точно сказал, что она — жертва. — К твоему сведению, братец, ложь и притворство никто не отменял. Откуда мы знаем, что она не искусная манипуляторша, которая специально строит из себя невинную девушку, чтобы втереться к нам в доверие и разузнать секреты? — Тогда ты должен был сразу понять, врёт она или нет. Ты же у нас бог лжи, вот и проверь, а не говори так о ней, лишь потому что сам был таким! Локи в мгновение оказывается рядом с Тором. Его взгляд пронзает, а голос становится таким холодным, что пробирает до костей. — Ты смеешь говорить мне о том, что я не способен распознать ложь? Хорошо, я тебе это спущу с рук, но вот про прошлое я тебе... — Довольно! — стук Гунгнира и звонкий голос Одина заставляют всех троих обернуться к нему. — Вновь вы начинаете бессмысленные споры. Перед нами сейчас куда более важные проблемы, чем ваши разборки. Один тяжело вздыхает — даже слишком тяжело. Вечные ссоры братьев оставляют след даже на нём. Локи быстро оказывается подальше от Тора с невозмутимым лицом, хотя внутри всё кипит от злости. А Тор выпрямляет спину и всё также придерживает Миру, чтобы создать хоть какую-то опору ей, так как замечает, что она задрожала, испугавшись такого тона Одина. — Дитя Мидгарда, я хотел бы выслушать тебя лично, — Один слегка смягчает тон. Мира делает шаг вперёд — и с трудом удерживает равновесие. Голова кружится. Золотой свет зала давит на глаза. — Я... — девушка стоит в напряжении, не понимая, что её больше поражает. — На самом деле мне и добавить нечего. Ведь Тор уже всё сказал. Я правда не помню, что и почему тут оказалась. — Она задумывается. — Но если всё же покопаться в памяти, то... Последнее, что я помню — это как выходила из кафе, а потом в глазах начало темнеть, мне стало плохо физически, и всё... Очнулась я уже здесь. Тишина в тронном зале становится гулкой, насыщенной. Один не моргает. Локи же застывает в странной позе — он будто разочарован отсутствием лжи, но одновременно очарован чистотой её неведения. Его взгляд скользит с неё на Одина, пытаясь предугадать следующий ход Всеотца. — Боль. Простая, физическая боль. И затем — провал. Не сознательный переход, не портал, открытый извне... а разрыв, вызванный крайним насилием над твоей смертной оболочкой в момент крайней нестабильности миров. — Один спустя долгие секунды медленно кивает, и его голос теряет часть ледяной суровости, становясь задумчивым. Он поднимается с трона, и его плащ волочится по ступеням. Подходит ближе, и его единственный глаз изучает её не как угрозу, а как симптом — именно так, как предполагал Локи. — Бифрест — не просто мост. Он — шов, сшивающий реальности. Но если в ткани одного из миров появляется... дыра, вызванная чудовищным выбросом энергии, синхронизированным со смертельным ударом по живому существу на грани миров... — Она — след, — Локи поднимает взгляд на отца. — Или рваная нить, выдернутая из полотна её мира, когда оно порвалось. Вопрос в том... — его глаза загораются. — Что порвало его? И является ли это место разрыва затягивающимся шрамом? Или открытой раной? Один поворачивается к Локи, и во взгляде отца читается и одобрение логики, и предостережение. — Именно это мы и должны выяснить. — Один снова смотрит на девушку. — Твоё тело, дитя, стало точкой фокуса, случайным проводником. Ты не виновна в своём появлении здесь. Но теперь ты — свидетель. И, возможно, маяк. Локи не может скрыть торжествующую ухмылку. Он был прав. Это оказалось в тысячу раз интереснее, чем шпионаж или нападение. — Тор. Локи. Вы оба будете ответственны за неё. Мы должны понять природу этого разрыва. И до тех пор, пока мы не уверены, что её возвращение не откроет рану снова... она останется в Асгарде. — Взгляд Одина смягчается, но лишь на градус. — Мира, тебе будет оказано гостеприимство, но под надзором. Надеюсь, ты понимаешь необходимость этого. — Да, я понимаю, — девушка кивает. Её голос тихий, но твёрдый. Хотя внутри всё дрожит. Локи склоняет голову, и в его поклоне читается неподдельный, жадный интерес. — Что ж, маленькая смертная, теперь твоя жизнь стала куда более интересной, — Локи ухмыляется и уже хочет увести девушку, как вдруг... — А у меня ещё вопрос, — Мира оборачивается вновь к Одину и неуверенно говорит. — А то, что я чувствую пустоту внутри, это нормально для землян, попавших сюда? Все трое смотрят на неё с непониманием. — Пустота? Это... это не нормально даже среди богов. Можешь как-то описать её получше? — обеспокоенно говорит Тор. — Ну как... — она задумывается, прислушиваясь к себе. — Можно даже сказать, она всегда была во мне, просто до этого была частью моего душевного состояния — ну, если верить врачам. А сейчас я будто ощущаю её более... лучше. Возможно, из-за общей энергии Асгарда, что пропитывает всё вокруг, она ощущается ещё больше. Я будто пуста внутри ещё больше, чем была. Но теперь это будто не душевное ощущение, а физическое. Тишина, повисшая после её слов, была иной. Не тревожной — зловещей. Один медленно закрывает свой единственный глаз и открывает его снова, и в нём теперь читается нечто, граничащее с древним, забытым страхом. Локи же замирает абсолютно неподвижно. Его лицо, обычно такое подвижное, становится маской из бледного мрамора. Он не дышит. — «Ощущаю её лучше». «Физическая пустота». — Голос Одина звучит глухо, как будто из глубокой пещеры. Он поворачивает голову к Локи, и между отцом и сыном проносится мгновенный, безмолвный диалог, полный ужасающего понимания. — Локи. Ты слышишь? — Она не потеряла связь... Она её никогда не имела. Эта пустота... не была создана разрывом. Она всегда была там. А энергия Асгарда... не усиливает её. Она её подсвечивает. Как ультрафиолетовый свет показывает невидимые чернила, — Локи говорит шёпотом, но каждое слово отчётливо, как удар кинжала по льду. Он делает шаг к ней, но не как исследователь, а как охотник, окруживший добычу, которая оказалась чем-то совершенно иным. — Врачи твоего мира... Они называли это депрессией? Меланхолией? Экзистенциальной тоской? — Локи горько усмехается, но в усмешке нет ни капли веселья. — Они лечили симптом, не видя болезни. Потому что болезни, как они её понимали, не существовало. Ты не больна, малышка. Ты... недоделанная. — Недоделанная?.. — девушка смотрит на него с непониманием и возмущением. — Ты... ты либо меня так хочешь оскорбить, либо... либо объясняй нормально. — О, поверь, если бы я хотел тебя задеть, то сделал бы это более элегантно, — Локи говорит спокойно, как само собой разумеющееся. — Но давай так. Представь кувшин, вылепленный из глины, но без дна. Его всегда будут считать пустым. Но проблема не в отсутствии воды. Проблема — в его форме. Твоя душа... или то, что должно ей быть... имеет такую же врождённую ущербность. В твоём мире это ощущалось как душевная болезнь. Здесь, где всё пронизано магией бытия, это ощущается как физический недостаток. Как слепота в мире, наполненном светом, который только ты не можешь видеть. — Это объясняет, почему разрыв произошёл именно через тебя, — Один говорит сурово. — Не ты была точкой фокуса... ты была точкой наименьшего сопротивления. Там, где у других существ — цельная душа, барьер... у тебя была эта... брешь. Разрыв реальности лишь сорвал пластырь, который ты называла жизнью. Локи смотрит на неё, и в его глазах теперь смесь ужасающего научного восторга. Он говорит следующее уже не ей, а скорее констатирует факт для всех. — Значит, мы имеем дело не с потерпевшей кораблекрушение. Мы имеем дело с аномальной зоной в человеческом обличье. Дырой в мире, которая решила принять форму девушки. И теперь эта дыра... в нашем доме. Вопрос, Всеотец... что мы делаем с дырой, которая умеет говорить и чувствовать боль? Зашиваем её? Или изучаем, чтобы понять, что может пролезть через неё с другой стороны? — Так, стоп, стоп... — Мира чувствует, как земля уходит из-под ног. Не в переносном смысле — ноги действительно подкашиваются. Она делает шаг назад, натыкается спиной на стену. — Это всё звучит так пугающе... Она закрывает лицо руками, пытаясь осмыслить и понять всё то, что сказали боги, вот только пока не может уловить и половины. Тяжело вздыхает, через несколько секунд продолжает: — Если вы так говорите, то... получается, я ошибка? — Она смотрит на Локи в ужасе, а после опускает взгляд, и её рука ложится на грудь. — Нет... как так... я ошибка? Брешь? — Она горько усмехается. — Какой ужас... Локи видит её ужас, её горькую усмешку. И внезапно его собственная ледяная манера даёт трещину. Не из жалости — из прагматизма. Раздавленная гостья бесполезна. А он ещё не закончил свои исследования. Резким жестом он обрывает нарастающую паузу, его голос теряет клиническую холодность, возвращаясь к знакомой, отточенной язвительности, но на сей раз — с неожиданной, почти грубой прямотой. — Ошибка? Пожалуйста, не драматизируй. Вселенная полна «ошибок». Чёрные дыры — ошибки гравитации. Я — ошибка воспитания. — Он бросает быстрый взгляд на Одина, но тот молчит, наблюдая. — Ты просто редкая аномалия. Несчастный случай метафизического масштаба. Локи подходит ближе, уже не как охотник, а скорее как циничный, но заинтересованный ремесленник, рассматривающий бракованный, но интригующий материал. — Раз уж ты здесь и раз уж ты это, давай мыслить конструктивно. «Брешь» — это не приговор. Это свойство. Ты чувствуешь магию Асгарда острее, потому что она течёт в тебя, как вода в пустой сосуд. Тебе больно от её «шума», потому что у тебя нет фильтра — души. Но это значит... — в его глазах загорается искра чистейшего, азартного любопытства. — ...что ты можешь быть чувствительна к вещам, которые мы, «цельные», даже не замечаем. К слабым разрывам, к колебаниям в ткани миров... к тем самым «симптомам», которые мы ищем. — Это... логично, — Один кивает, как будто Локи лишь озвучил его мысли. — Её состояние делает её уникальным инструментом. Но также и мишенью. Если есть другие разрывы, другие... сущности, ищущие слабые места... они могут потянуться к ней. Как мотыльки к пламени, которое на самом деле — дыра в печке. Вдруг Тор с силой стучит Мьёльниром об пол, и гулкий звук эхом разносится по залу. — Прекратите! Вы говорите о ней как о вещи! Она не «инструмент»! Она живое существо, которое страдает! Локи поворачивается к брату, и его голос становится тихим и острым. — Именно потому, что она живая и страдающая, мы должны превратить её проклятие в оружие — для её же защиты, Тор! Игнорировать её природу — значит оставить её беззащитной и слепой. Понимать её — значит дать ей шанс. Даже если этот шанс выглядит как холодный расчёт. — О боги... — девушка тяжело вздыхает. — Это всё так непонятно и... — Она кладёт руки на голову. — Мне просто нужно попытаться всё это понять... Дрожь в её руках и голос, сломанный не болью, а перегрузкой, на мгновение обезоруживают даже Локи. Он видит, как трещит его холодная аналитическая конструкция под напором простого человеческого ужаса. Один наблюдает молча, позволяя сцене развиваться. Тор делает шаг вперёд, но Локи его опережает — на этот раз не с колкостью, а с неожиданной резкостью. — Дыши, — Локи говорит твёрдо, почти приказным тоном, но без привычной язвительности. — Только дыши. Не пытайся «понять» всё сразу. Твой мозг для этого не создан. Он создан для кофеен и прогулок, а не для обсуждения природы души с древними богами. Он щёлкает пальцами. В воздухе перед ней появляется маленькая сложная сфера из зелёного света — что-то среднее между маятником и калейдоскопом, чьё движение медленно и ритмично. — Смотри сюда. Не думай. Просто следи за движением. Твоя задача сейчас — не понимать. Твоя задача — не развалиться. Потому что если ты развалишься, мы так и не узнаем, являешься ли ты ключом к чему-то большему или просто несчастным курьёзом. А я ненавижу нераскрытые тайны. — Его голос становится чуть тише, почти конфиденциальным, пока сфера вращается, отвлекая её взгляд. — Ты права. Это ужасно. Знать, что ты — ошибка архитектуры вселенной. Но знаешь, что ещё ужаснее? Быть такой ошибкой и ничего с этим не делать. Просто тихо сойти с ума в золотых коридорах чужого дома. Я предлагаю более интересную альтернативу. Пусть даже она начинается с того, чтобы просто... смотреть на светящийся шарик и не позволять своей голове взорваться. Можешь справиться хотя бы с этим? Мира следит за маятником несколько минут. Дрожь постепенно уходит. Она делает глубокий вдох и смотрит на Локи. — Я так понимаю, ты — лучший мастер поддержки во всех девяти мирах, — говорит она с неприкрытым сарказмом. Локи замирает, а после возмущённо быстро убирает маятник и скрещивает руки. — Ну уж извини, что тебе достался такой утешитель. И вообще, моё «утешение» обычно выглядит как кинжал между рёбер, пока ты смотришь в другую сторону! Если тебе нужны объятия и слова утешения — обращайся к моему слоноподобному брату! — он указывает на Тора, который, к своему удивлению, не злится, а лишь ухмыляется. — У него это получается с той же тонкостью, что и сокрушение гор молотом. Моя же «поддержка» заключается в том, чтобы показать тебе пропасть, в которую ты смотришь, и предложить способ не упасть, пока мы изучаем её глубину. Это высшая форма заботы! Без прикрас! Без сюсюканий! Только холодная, жёсткая... реальность. Он скрещивает руки на груди, отворачиваясь, но боковым зрением всё ещё следит за её реакцией. Локи явно задет. — Предпочту слова утешения и объятья, нежели твои колкие слова о жестокости реальности. Поверь, я и без этого напоминания знаю об этом, — она горько усмехается и тяжело вздыхает. — Ситуация ясна, — все взгляды устремляются на Всеотца. Он поднимается с трона, и его фигура кажется ещё более грандиозной. — Мы имеем дело с существом уникальной... уязвимости. Оставление её без присмотра — безрассудство. Возвращение в её мир — невозможность, пока мы не поймём природу разрыва и её собственной... конструкции. — Его единственный глаз переходит с Тора на Локи. — Тор. Твоя сила и честь обеспечат ей физическую безопасность в стенах Асгарда. Локи. Твоё восприятие тонких материй и... — лёгкая пауза. — ...неортодоксальные методы будут направлены на изучение её состояния, на обучение её контролю над своей чувствительностью и на поиск источника угрозы. Вы будете работать вместе. Отчитываться лично мне. Локи и Тор обмениваются быстрым взглядом — в нём целая история братского раздражения, соперничества и, возможно, тень давно забытой способности к сотрудничеству. Для Локи это приказ, но и признание его уникальных навыков. Это палка о двух концах. — Дитя, — Один обращается к девушке, его тон немного смягчается, но не теряет власти. — Ты останешься в Асгарде. Не как пленница, но как гостья под защитой. Тебе будут предоставлены покои, но ты должна будешь содействовать... исследованиям. Это твой шанс не быть просто «брешью», а стать тем, кто поможет нам — и, возможно, себе — эту брешь понять и обезопасить. Ты согласна? — Да... — она кивает. — Да и как будто у меня есть другой выбор, а его у меня нет. Хотя, честно признаться, я и сама желаю разобраться, что со мной. И спасибо, — она слегка приподнимает уголки губ, посмотрев на Локи. Локи застывает с открытым ртом, словно рыба на суше. Это благодарность. Ему. За его «терапию». Это настолько абсурдно, что даже его острый ум на секунду отказывается это обрабатывать. Тор фыркает, пытаясь скрыть смех, и неуклюже откашливается. — Это... новый тактический ход? Мидгардская манипуляция через... признательность? Коварно. Почти достойно, — Локи медленно закрывает рот, его взгляд становится прищуренным, подозрительным. Но в его тоне нет прежней язвительности. Есть лишь лёгкое, недоумённое раздражение, смешанное с невольным интересом. — Решение принято. Тор, Локи — устройте нашу гостью. И помните: за её благополучие и прогресс отвечаете вы оба, — Один произносит это с лёгкой, едва заметной улыбкой в уголке рта — выражением, которое видели очень немногие. — Хорошо, — Тор кивает отцу, а после с улыбкой смотрит на Миру. — Что ж, пойдём, я покажу тебе покои. Они с видом на море Туманов. Оно успокаивает. Мира делает шаг — и с трудом удерживает равновесие. Тор подхватывает её под локоть, не давая упасть. — Отдых. Как банально, — Локи слегка фыркает небрежно. — Как пожелаешь. Но завтра, когда твой хрупкий разум немного... проветрится от сегодняшних потрясений, уроки начнутся. Без предупреждения. — Его глаза сужаются с лёгкой угрозой. — Я не терплю прогульщиков. — Не пугай её, брат. Ей и так хватит, — Тор кивает, начинает вести её к боковому выходу из зала, но на ходу оборачивается к Локи. Локи стоит на месте, наблюдая, как они уходят. Его голос доносится до них лёгким, язвительным эхом: — Кто говорит о запугивании? Я лишь готовлю её к суровой реальности. Гораздо более суровой, чем сон на мягких асгардских перинах. Приятных сновидений, «Брешь». Постарайся не провалиться сквозь собственную пустоту. Тор уводит Миру из зала, оставляя Локи смотреть им вслед.