Нежданный гость

Утро следующего дня. Мира проснулась от лучей солнца, что пробивались сквозь окно. Она слегка зажмурилась, а после открыла глаза и посмотрела в потолок. В глазах сразу появилось непонимание, она повернула голову и резко села, осматривая покои. Она не могла понять, где находится, всё было таким... роскошным. Сама комната была небольшая. Стены белого приятного оттенка, деревянный светлый стол, рядом такой же стул. Кровать, на которой сидела Мира, была двухместной, с оттенками зелёного. Девушка протёрла глаза и ещё раз осмотрела комнату, и тут к ней пришло осознание вчерашних событий. Другой мир, встреча с божествами, пустота, ошибка. Её прошлая жизнь навсегда её покинула. Спокойные дни на учёбе, сдача сессий, смены на работе, её друзья и семья — теперь этого у неё нет. — Вот... Блин... — девушка тяжело вздохнула, уткнувшись лбом в поджатые колени. — Хотя тут другое слово подходит... Она посидела так с осознанием этого несколько минут. От вчерашнего истощения и усталости не осталось и следа. Сейчас главная проблема была не в физическом её состоянии. А в том, чтобы просто попытаться свыкнуться с мыслью, что теперь у неё новая жизнь, абсолютно с чистого листа. Мира встала с кровати и прошлась по комнате, вздыхая, пытаясь унять дрожь в пальцах и спутанные мысли в голове. — Так... Это всё отлично, и что теперь делать? — она разговаривала сама с собой, а после её взгляд упал на одежду, что лежала на краю кровати, которую она явно не заметила в порыве эмоций. — Похоже, для начала нужно переодеться. Хоть так отвлекусь. Мира подошла и взяла одежду. Это была простая тканевая синяя рубашка и штаны, как она думала поначалу. Но после оказалось, что поверх ещё надевается жилетка из кожи, которая проходила ещё и по ногам и сковывала движения. — Кошмар какой-то... — Девушка осматривала себя в зеркале, пытаясь как-то ослабить ремень. — Почему всё такое неудобное... Тихое постукивание в резную дверь, едва различимое, но настойчивое. Мира оборачивается, и прежде чем она успевает ответить, дверь плавно приоткрывается, и в проёме возникает Локи. Его одежда менее церемониальна, но столь же изыскана: тёмно-зелёный камзол, мягкие сапоги. В руках он держит не книгу, а странный прозрачный кристалл, внутри которого клубится туман. Локи остановился на пороге, оценивающим взглядом окинул её наряд, и на его лице расцвела ухмылка. — А, я вижу, гардероб Асгарда встретил тебя со всей свойственной ему... бескомпромиссной эстетикой. Кожа дышит? Нет. Сковывает движения? Безусловно. Зато выглядит значительно. Девушка закатила глаза и скрестила руки на груди. — Тоже мне, нашёлся тут главный оценщик одежды, — она слегка с недоумением и возмущением смотрит на него. — А почему я не могу одеть только свободную рубашку и штаны? Это же явно в разы удобнее, да и... Это та же одежда. — Ты мыслишь слишком примитивно. Хотя чего я ждал от маленькой смертной, — Локи театрально вздыхает и проходит в комнату по-хозяйски. — Самое главное — впечатлять, а не чувствовать себя комфортно. Это основной принцип нашего этикета. И неудобная одежда учит тебя двигаться иначе, осознавать своё тело в пространстве. Полезный навык, когда за каждым углом может таиться... ну, почти что угодно. Прежде чем девушка успела что-то сказать, он лёгким движением запястья подбрасывает кристалл в воздух, и тот зависает рядом с ним, мягко светясь. — Я, впрочем, не по поводу твоего стиля. Ты проспала ровно четырнадцать асгардских часов. Пора приступать. Урок первый: базовое восприятие. — он указывает на кристалл. — Этот камень настроен на фоновую магию покоев. Сейчас он светится ровно. Я хочу, чтобы ты описала, что чувствуешь ты. Не глазами. А той самой... пустотой внутри. Это боль? Давление? Зуд? Или что-то ещё? — А... это точно безопасная штука? — Мира подходит к кристаллу и смотрит с изучением и явным недоверием. Взгляд Локи на кристалл становится деловитым. — Безопасность — понятие относительное. Он не взорвётся, если ты на него посмотришь косо. Но он — как настроенный камертон. Если в комнату войдёт, скажем, Тор со своим буйным электрическим полем, он завибрирует. Если появится слабый след чужеродной магии — тоже. А твоя задача — почувствовать эти изменения раньше камня. Твоя «пустота» должна среагировать, как чистая поверхность воды — на первую каплю дождя. — Он делает пасс рукой, и свечение кристалла чуть меркнет, становясь более приглушённым, тусклым. — Сейчас он показывает базовый уровень. Я его приглушил, чтобы не мешал. Сосредоточься. Закрой глаза, если нужно. Опиши ощущение в груди. Не думай словами «магия» или «энергия». Думай... «давление», «вибрация», «температура», «тяжесть». Грубые, физические аналогии. Начинаем с простого. Что чувствуешь сейчас? — Не слишком ты меня успокоил, конечно, но ладно... — девушка вздыхает и подходит к кристаллу, не касаясь, закрывает глаза и ровно выдыхает. — Я чувствую... ничего... Ну как всё обычно. Нет ничего, кроме спокойствия, что ли... Локи замирает. Его брови медленно ползут вверх. Это не тот ответ, которого он ожидал. — «Спокойствие». Интересно, — Локи говорит тихо, почти шёпотом. — Очень интересно. В комнате, пропитанной магией, достаточно сильной, чтобы мидгардского мага разорвало на части... ты чувствуешь спокойствие. — Он резким движением разжимает пальцы. Кристалл вспыхивает ослепительно, излучая мощную, но сконцентрированную волну чистой магии Асгарда — словно включили прожектор в тёмной комнате. — А теперь? Мира замерла, а после слегка нахмурила брови. — Сейчас... будто начало давить. Со всех сторон. Глаза Локи сужаются до щёлочек, в них вспыхивает тот самый азарт охотника, наконец-то учуявшего след. — Давление. Хорошо. Даже отлично. Куда давит сильнее? Спереди, где я стою с кристаллом? Или равномерно, как если бы тебя погружали в воду? — Да как в воду... Равномерно. И под этим я ещё больше чувствую пустоту внутри, — она вздыхает, открывая глаза. — Это плохо? Локи медленно кивает, но в его взгляде нет осуждения — лишь сосредоточенное понимание. — Это не «плохо». Это... диагностично. Магия Асгарда давит на границы твоего существа равномерно, потому что у неё нет точки входа. Некуда протекать. Она просто... обтекает пустоту, создавая давление по всей её поверхности. Как если бы обернуть вакуумный пузырь плотной тканью. — Он гасит свечение кристалла, и давление в комнате мгновенно спадает. — Это подтверждает теорию. Ты не абсорбируешь энергию. Ты её отражаешь. Точнее, она не может тебя заполнить. Твоя пустота — не просто отсутствие, это... непроницаемый барьер для магии в её обычном состоянии. — В его глазах зажигается новый, опасный огонёк. — Но это значит, что если найти правильную... частоту, правильный вид энергии... или создать достаточно сильное давление в одной точке... Он резко обрывает себя, понимая, куда заведёт эта мысль. — То что будет? — девушка с любопытством смотрит на Локи. — Нет ничего. Пока ничего, ведь ты ещё не готова. Да и не уверен, что твой примитивный мидгардский разум способен это понять, — Локи вновь смотрит на неё с ухмылкой, скрещивая руки на груди, говоря с явным возвышением над ней. — Эй! Во-первых, хватит называть меня глупой. А во-вторых, я не настолько дура, чтобы не понять таких вещей, как... — девушка замерла, ведь она на самом деле совершенно не поняла толком, про что говорит Локи, но старательно пыталась. — В общем, я же могу понять, когда ты меня оскорбляешь, а когда нет. Так что хватит говорить про мой примитивный мозг. Локи на её слова лишь рассмеялся, почти искренне, что для него было удивительно. — Ох, малышка... Ты даже не представляешь, как забавляешь меня такими речами, — он смахивает несуществующую слезу и продолжает так же со своей обычной многозначной улыбкой. — Но скажу тебе так. Мои «оскорбления» — это высшее, чего достоин тот, кто общается со мной. Особенно в твоём случае. И скажи спасибо, что я действительно пытаюсь соблюдать рамки приличия, учитывая твой ценный статус для исследования. — Вот и как с ним общаться... — Мира тихо проговорила, отводя взгляд и тяжело вздыхая. — Ну что ж, ладно, думаю, пока достаточно, — Локи меняет тему, и его тон становится более деловитым. — Ты чувствуешь разницу между состоянием покоя и активации. Это база. Следующий шаг — научиться отличать разные типы давления. Магия Асгарда, энергия Бифреста, чистая сила Тора... У каждой свой «вкус», своя текстура. Твоя задача — начать их различать. Для начала... — он достаёт из складок плаща маленький, тускло мерцающий камень. — ...это осколок из Ванахейма. Его вибрация мягче. Попробуй описать, в чём разница. Мира вновь закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться, но видно по её лицу, что получается не очень. — Что-то... Ничего нет, будто. — Сконцентрируйся. Попробуй не вникать, а сказать то, что первое приходит на ум. — От твоих слов легче не становится. Наоборот, хуже делаешь! — Вместо того чтобы претензии говорить, лучше сосредоточься. — Будто это так легко сделать. — Меньше болтай, тогда может получиться. — Ты мне ещё тут рот затыкай. И вообще... — девушка остановилась, после медленно выдохнула, словно её нарастающие эмоции смогли открыть её пустоту и почувствовать ещё больше. Локи стоял и не двигался, наблюдая за тем, как лицо девушки начинает становиться расслабленным, а после всё более задумчивым и погружённым в себя. — Ну что? — он тихо и осторожно спросил, будто боясь спугнуть что-то. — Чувствую, будто... как размах... меча или другого оружия. Даже... — она поворачивает голову, будто прислушивается. — Даже будто звук такой же... очень слабый. Локи замирает, его пальцы непроизвольно сжимаются вокруг осколка. Это не просто метафора. Это прямое восприятие фундаментальной природы энергии. — Размах меча... Звук удара, — Локи говорит тихо, с почтительным удивлением. — Ты описываешь не давление, а резонанс. Вибрационную частоту ванической магии. Она действительно имеет волновую, режущую природу. И ты уловила это с первого раза. — Он прячет осколок, его разум работает с лихорадочной скоростью, пока девушка открыла глаза и смотрит на него с любопытством. — Значит, ты воспринимаешь не просто силу, а её... характер. Это не просто сенсор. Это... анализ. На примитивном, интуитивном уровне, но анализ. Он внезапно хватает её за запястье — движение быстрое, но не грубое, скорее клиническое. Его пальцы холодные. Мира непроизвольно вздрагивает от неожиданности. — Сейчас не бойся, — Локи говорит чётко и решительно. — Я не причиню вреда. Я просто... подам импульс. Минимальный. От его пальцев к её коже пробегает слабый, едва ощутимый зелёный разряд — не совсем боль, а скорее острая щекотка, но несущая в себе специфическую, колючую, обманчивую структуру его собственной магии. Рука Миры резко дёргается, и она сама отступает на шаг от Локи, держа руку у груди. В её глазах был страх и что-то ещё... Непонимание? — Ты... Какого фига творишь! — девушка посмотрела на свою руку, которая слегка дрожала. — Я же сказал, что не причиню тебе вреда. Не нужно было отдёргивать руку, а просто сказать, что ты ощутила, — Локи тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. — Как же с тобой сложно. — Это с тобой сложно. Я... Я, так-то, испугалась. Мог бы хотя бы сказать или, я не знаю... Не так сильно подать этот импульс. И вообще, не хочешь извиниться? — Извиниться? — Локи удивлённо смотрит на неё и говорит слово так, будто пробует на вкус, а после говорит с лёгкой усмешкой. — Хочешь сказать, я должен извиниться за то, что делаю всё возможное для получения подлинных данных о тебе? Ты хоть сама понимаешь, как это абсурдно звучит? — Он отводит взгляд к окну, будто пытаясь переключиться или отвлечься от нарастающих эмоций. Через несколько секунд он продолжает более спокойно: — Ладно, давай просто продолжим и попробуем ещё раз. — Он вновь смотрит на неё, протягивая к ней руку. — В этот раз ты будешь знать, что будет. Мира смотрит на него с недоверием, но всё же протягивает ему руку в ответ, и Локи вновь делает то же самое, что в первый раз. Девушка чуть вздрагивает всё равно, но не убирает руку, пытаясь сконцентрироваться на ощущениях. — Ну и? — Локи говорит спокойно и сдержанно. Она слегка помедлила, а после через несколько секунд ответила. — Холод... а потом... будто стало теплее... и спокойствие будто течёт по руке... — она подняла на него взгляд. — И есть что-то ещё, но пока не могу сказать точно, что это... Локи спокойно, будто задумчиво, отпускает её запястье. Он отступает на шаг, и его лицо становится нечитаемым. В его глазах — буря из противоречивых эмоций: триумф, раздражение, удивление и что-то, похожее на тревогу. — «Холод, переходящий в тепло». «Спокойствие», — голос Локи звучит непривычно ровно, без его обычных интонаций. — Ты только что описала базовую структуру моей магии иллюзий. Её первичный слой — отвлечение, холодный щит. Вторичный — успокаивающее, обволакивающее воздействие на разум цели, чтобы она приняла иллюзию. Он смотрит на свои пальцы, потом на неё. — Ты не просто почувствовала силу. Ты почувствовала намерение. Саму суть заклинания. Пусть и смутно. Он проводит рукой по лицу, и когда убирает её, на его губах снова играет та самая, знакомая, опасная улыбка, но теперь в ней есть новая нота — уважение. — Ну что ж... Поздравляю. Ты только что доказала, что твоя «брешь» — не дефект. Это... специализированный инструмент. Слепой к свету, но невероятно чуткий к малейшим вибрациям в темноте. Ты — идеальный детектор лжи для магических сущностей. И, возможно, идеальная мишень для тех, кто не хочет быть... прочитанным. — Он делает паузу, его взгляд становится острым. — Урок на сегодня окончен. Ты сделала больше, чем я ожидал. И теперь у меня есть над чем подумать. Например, о том, как защитить живой сейсмограф от землетрясения, которое он может привлечь. — У тебя такое лицо, будто ты... боишься? — девушка с интересом смотрит на Локи. — Что, боишься, что смогу.... раскусить твою суть? Или даже прочитать твои намерения? Локи замирает. Его улыбка не исчезает, но становится неподвижной, как вырезанная изо льда. В глазах — вспышка чего-то первобытного, животного: угроза, замешанная на чистейшем, леденящем интересе. — О, малышка... — его голос опускается до опасного, сладкого шёпота. — Ты только что коснулась единственной вещи, которая действительно заставляет меня нервничать. Не «раскусить суть». Моя суть — это хаос, это перемены. Её сложно не заметить. Но намерения... Да. Ты можешь стать единственным существом во всех Девяти Мирах, способным почувствовать мою ложь до того, как она будет произнесена. Уловить зелёный отблеск кинжала ещё в ножнах. Он делает шаг вперёд, и его тень, кажется, становится длиннее и холоднее. А Мира отходит на шаг назад от него и его пугающего вида. — Знаешь, что самое забавное? Часть меня — та, что обожает красивые, сложные игры — восхищается этой перспективой. Наконец-то достойный собеседник за шахматной доской реальности. Но другая часть... — он щёлкает пальцами у неё перед самым лицом, и на миг возникает иллюзия лезвия, проходящего в миллиметре от её глаза, не оставляя ни царапины. — ...напоминает мне, что лучший способ выиграть в игре с живым детектором — это убедить его, что игры вообще нет. Или... устранить переменную до того, как она начнёт влиять на уравнение. Девушка стоит оцепенев, не в силах даже оторвать взгляд, лишь сглотнула. В её глазах страх, а в голове полное непонимание. Иллюзия исчезает. Он отходит к двери, его поза вновь расслаблена и театральна, но в воздухе висит невысказанное обещание. — Так что да, я «боюсь». Но не так, как ты думаешь. Я боюсь скуки. А ты только что пообещала быть невероятно, восхитительно... непредсказуемой. Отдыхай. Завтра мы проверим твою чувствительность на чём-то менее... личном. Начнём, скажем, с энергетических следов в оружейной. С этими словами Локи выходит из комнаты, закрывая за собой дверь, оставляя Миру одну. Девушка через секунду после его ухода падает на кровать позади с тяжёлым вздохом и дрожью в руках, всё ещё отходя от того, что произошло. — Какой же он... ненормальный... Просто псих, — подумала она и почему-то сказала это вслух. Она лежала так какое-то время, постепенно приходя в себя и свои мысли. С тяжестью села на кровать и смотрела в одну точку перед собой. После долгого времени Мира всё же смогла успокоиться и прийти в себя, а также решила повторить те упражнения, что показывал ей Локи. Через две попытки у неё всё же получилось почувствовать общую атмосферу комнаты. И как обычно — пустота, которая заполняет её внутри. Ещё немного времени она побродила в комнате, в её голову всё больше и больше приходило навязчивых мыслей о том, что будет дальше. Ведь у неё теперь нет ничего. Ни дома, ни друзей, ни прошлого, ни, как оказалось, даже себя. Ведь внутри неё всегда была пустота. Как жить с осознанием, что ты просто недоделанная, ошибка и просто то, что не должно было существовать в этом мире? Когда ей принесли еду — что-то странное и непонятное, но вкусное, — Мира ела по привычке, без аппетита, просто чтобы заполнить чем-то свои мысли, думая хотя бы о еде. Наступил вечер. Мира шла по коридорам, чтобы развеяться, как вдруг увидела Тора, который привёл её во двор. — Эм... и зачем мы здесь? Тебе же вроде как сказали просто меня защищать. Или ты решил сразу убрать меня, чтобы не заморачиваться? — она усмехнулась и посмотрела на Тора. Тор, стоя посреди тренировочной площадки под открытым асгардским небом, вращает Мьёльнир в руке, как будто это перо. Его улыбка широка и искренна. — Убрать тебя? Ха! Нет! Но защита — это не только стоять стражем у двери. Самый лучший щит — тот, что находится здесь, — он стучит себя кулаком в грудь, и раздаётся глухой металлический звук. — И здесь, — он указывает на голову. — Локи будет копаться в твоей... метафизике. Это важно. Но если что-то пойдёт не так и к тебе прорвётся какое-нибудь тварное отродье из разрыва, тебе понадобятся не только чувствительность к магии, но и умение не упасть от первого же толчка! Он с силой втыкает молот в землю, и от удара по площадке пробегает лёгкая дрожь. Мира с удивлением смотрит на него. — Я не буду учить тебя биться, как берсерк. Ведь очевидно, ты не сможешь. Но я научу тебя держать стойку. Правильно падать. Освобождаться от захвата. Чувствовать свой центр тяжести. Даже слабейший воин, если он стоит твёрдо, может выиграть драгоценные секунды. А секунды в бою — это вечность. И за эту вечность я всегда успею прийти. Он подходит ближе и протягивает ей простой деревянный тренировочный меч. Девушка принимает его и осматривает с любопытством, не перебивая слова Громовержца. — И ещё... это поможет отвлечься. От мыслей о пустоте, о разрывах, о Локи... — он понижает голос, как заговорщик. — ...особенно о Локи. Когда всё твоё тело и разум сосредоточены на том, чтобы не получить этим поленом по голове, некогда думать о том, что ты «недоделанная». Полагаю, это тоже своего рода терапия. Только честнее. Без всяких этих... зелёных кристаллов и язвительных комментариев. — Он занимает боевую стойку, его движения плавны и уверенны, но без агрессии. — Итак, начнём с самого простого. Как стоять, чтобы тебя не сдуло первым же порывом ветра... или магии. Готовься! — Ага... значит, меня будут не только колкими фразами избивать... но и дубиной по башке. Класс, всегда об этом мечтала... — она крутит деревянный меч и пытается встать в ту же стойку, что и Тор, но получается очень неуверенно. Тор разражается громовым, добродушным смехом, который эхом отзывается по всей площадке. — «Избивать»! О, я начинаю любить твой юмор и дух! — Тор выдохнул и продолжил с той же улыбкой. — Но нет — первое правило: мы не бьём ученика, который только начинает. Мы направляем. Смотри. Он легко подставляет свою дубинку под её клинок и мягко, но неотвратимо отклоняет его в сторону, демонстрируя принцип, а не силу. — Ты стоишь, как испуганный оленёнок. Ноги вместе, центр тяжести высоко. Любой толчок — и ты на земле. Разведи ноги на ширину плеч. Одну чуть выдвини вперёд. Согни колени. Не так сильно! Чуть-чуть! Да, вот так. Теперь представь, что твои ступни — корни. Ты — дерево. Не дуб, как я, а... гибкая ива. Ты можешь гнуться от удара, но не сломаться и не вывернуться с корнем. Он делает вид, что толкает её дубинкой в плечо, но очень легко, просто чтобы показать разницу. С новой стойкой она лишь слегка покачнулась. — Видишь? Уже лучше! А теперь самое важное — дыхание. Не задерживай его. Дыши ровно. Страх сковывает дыхание, а с ним — и всё тело. Ты дышишь — ты живёшь. Ты живёшь — ты борешься. Простое правило. — Он отступает, оценивая её стойку, и кивает с одобрением. — Отлично для первого раза! А теперь запомни это чувство. Чувство устойчивости. Твёрдой земли под ногами. Это и есть твоя основа. Когда в следующий раз Локи начнёт сыпать своими словами-кинжалами или ты почувствуешь, что пустота внутри пытается тебя проглотить... вспомни эту стойку. Упрись ногами в пол. Дыши. И скажи себе: «Я не падаю. Я держусь». Иногда это всё, что нужно. Он улыбается, и в его улыбке есть что-то отеческое и бесконечно надёжное. — Готовься, сейчас мы попробуем простой блок. Я буду атаковать медленно, сверху. Твоя задача — поднять меч и встретить мой удар, но не пытаться остановить его силой — просто принять и направить в сторону. Как ручей отводит камень. Поняла? — Боже... экзамен по психологии и то был легче, а я его боялась больше всего... — она вздыхает и становится в удобную позу. — Фух... Ладно. Готова, вроде... только, пожалуйста, будь помягче, я спортом никогда не занималась и не сильна в нём... Тор смягчает свою атаку до скорости, сравнимой с движением медленного облака. Его деревянный меч опускается по широкой, предсказуемой дуге. — Не смотри на сам клинок! Смотри на мои плечи, на локти! Они покажут направление раньше! И не зажмуривайся! Удар встречает её поднятое оружие. Раздаётся глухой стук. Её руки слегка поддаются, но она, следуя его инструкции, не пытается упереться, а уводит его меч в сторону, как он и просил. Это получается неуклюже, но принцип соблюдён. — Да! Вот так! Ты сделала это! — Тор широко улыбается, его глаза сияют. — Пусть и как мокрая тряпка, но сделала! — он отскакивает назад, давая ей передохнуть. — Видишь? Это не сила. Это — понимание. Ты направила мою силу впустую. Пусть пока ты это делаешь медленнее, чем тает снег в Муспельхейме, но принцип ты уловила! — Он ставит дубинку на землю, опираясь на неё. — Сейчас мы повторим это ещё раз. И ещё десять раз. Пока это не станет чуть менее неловким. А потом я покажу тебе, как падать, не ломая себе всё, что можно сломать. Это, кстати, самый полезный навык из всех. В бою, да и в жизни. В его тоне нет и тени насмешки — только неподдельное ободрение. Для него, пережившего бесчисленные битвы и личные катастрофы, эти базовые навыки — священное знание, которым он делится с той, кто в нём отчаянно нуждается. — Десять? — она широко открывает глаза, а после опускает голову, говоря про себя: — Боже, верните меня обратно на зачёты... Следующие несколько часов они упорно тренируются. Ну, если это можно было назвать тренировкой. Девушка постоянно падала и причём иногда болезненно, и даже получила несколько царапин. На пятнадцатом падении она приложилась локтем так, что искры из глаз посыпались. — Чёрт! — она зашипела, потирая ушибленное место. — Ты уверен, что это не садизм? — Абсолютно, — Тор улыбался, но в глазах была серьёзность. — Ты ударилась, но не сломалась. И не закричала. Уже хорошо. — Я закричу, если ещё раз упаду. — Не упадёшь. Вставай. Ещё раз. К двадцать пятому падению она перестала считать. Ладони горели, колени ныли. На правой руке красовалась длинная царапина — зацепилась о край деревянного щита, когда попыталась заблокировать слишком сильный удар. Тор тут же подошёл, взглянул на царапину, кивнул. — Пустяк. До вечера заживёт. — Легко тебе говорить, — буркнула Мира, вытирая пот со лба. — Ты, наверное, вообще не чувствуешь боли. — Чувствую, — Тор опустил свой деревянный меч. — Просто привык. Но тебе не обязательно привыкать. Тебе достаточно научиться падать и вставать. Под конец третьего десятка правильных падений девушка подняла руки, капитулируя, и тяжело дыша. — Всё, всё, всё... Я больше не могу! Это издевательство какое-то! Я уже чувствую, как завтра мои мышцы скажут мне «пока» и откажутся вставать... — она со вздохом села прямо на землю. Тор смотрит на неё, тяжело дышащую и покрытую пылью тренировочной площадки, и громко смеётся — не злорадствуя, а с одобрением. — Издевательство? Это милость! Если бы я тренировал тебя как воина Асгарда, мы бы не закончили до следующего рассвета! — Он подходит, протягивая ей огромную ручищу, чтобы помочь подняться. — Милость? — она усмехается горько. — Ну, спасибо вам, о великий Громовержец, что смиловались над простой смертной. — Ха, да ладно тебе, — он всё же аккуратно поднимает её, всё ещё держа для опоры. — Но должен признать, ты сделала хорошо. Очень хорошо для первого дня. Царапины заживут, а память мышц останется. — Его выражение смягчается. — И не бойся завтрашней боли. Это хорошая боль. Боль роста, а не разрушения. — Он хитро подмигивает. — А ещё в Асгарде есть волшебные бальзамы, которые творят чудеса с крепатурой. Я пришлю тебе немного. Локи, наверное, назовёт это «изнеживанием», но что он понимает в честной мышечной усталости? В этот момент с края площадки раздаётся знакомый, язвительный голос. — О, заканчиваете ваши... примитивные упражнения на выживание? — Локи стоит, прислонившись к колонне, с блюдом винограда в руке. Он явно наблюдал какое-то время. — Я слышал стоны и решил, что либо ты пытаешься убить её, братец, либо она пытается сама сломать себе шею. Рад, что ошибся. Вроде бы. Он отрывает виноградинку и небрежно подбрасывает её в рот. — Я, кстати, по делу. Мне нужна наша живая сейсмограмма. Завтра. На рассвете. У нас назначена... прогулка к краю Асгарда, где энергетические поля тоньше. Нужно проверить твою чувствительность на фоне более слабого барьера между мирами. Приготовься к лёгкому головокружению и, возможно, к ощущению, будто тебя слегка размазывают по реальности. Всё в рамках учебного процесса, конечно. — А? — девушка недоуменно смотрит на Локи, устало тяжело дыша. — А можешь говорить более понятным языком? То, что ты решил меня немного пытать, это я поняла. А что тебе нужно от меня? Локи вздыхает с преувеличенным страданием, как будто объясняет что-то очевидное ребёнку. — Пытать? Какая вульгарная формулировка. Это напряжённые полевые испытания в контролируемых условиях. Мне нужно понять диапазон твоего восприятия. Здесь, в сердце Асгарда, всё пропитано нашей магией — это как пытаться услышать шёпот в центре урагана. Но на окраинах... защитные поля тоньше. Сквозь них просачиваются... отголоски других миров. Слабые вибрации, следы чужих реальностей. Он подходит ближе, его глаза загораются холодным, научным азартом. — Если ты — детектор, то мне нужно откалибровать тебя. Узнать, насколько слабый сигнал ты можешь уловить. Услышишь ли ты шёпот Ванахейма в листве пограничных лесов? Почувствуешь ли холодную дрожь Нифльхейма в ущельях? Это поможет нам не только понять тебя, но и... картировать стабильность наших границ. Ты станешь живым диагностическим инструментом. Он бросает взгляд на её измученный вид и царапины, и на его лице появляется что-то вроде брезгливого сочувствия. — И, в отличие от моего брата с его дубинами, мои методы не оставят на тебе синяков. Только, возможно, лёгкое экзистенциальное беспокойство. Но с ним, я уверен, ты уже знакома. Так что выспись, если сможешь. На рассвете я зайду за тобой. Одевайся потеплее — на окраинах бывает... сквозняк из иных реальностей. — Опять будешь психологически пытать меня? — скрещивает руки и смотрит на Локи. — А отказаться можно? Или ты всё равно меня заставишь? Улыбка Локи приобретает откровенно хищный, довольный вид. Её дерзость, кажется, доставляет ему искреннее удовольствие. — Отказаться? Милая моя, ты не на лекции по выбору. Ты — уникальный ресурс в состоянии кризиса безопасности. А я — главный по... кризисам и безопасности сомнительного толка. Он делает пару лёгких шагов вокруг неё, как будто оценивая товар. — Но я не тиран. Я — прагматик. Вот тебе выбор, окрашенный в цвета иллюзии свободы. Вариант первый: ты идёшь со мной завтра добровольно. Мы проводим чистый, контролируемый эксперимент. Ты узнаешь что-то новое о себе, и я получу свои данные. Все в выигрыше. Он останавливается прямо перед ней, его голос становится тише, но от этого не менее весомым. — Вариант второй: ты отказываешься. Я, будучи исполнительным принцем, докладываю Всеотцу, что ключевой свидетель в деле о разрыве реальности отказывается сотрудничать. Он, будучи мудрым правителем, принимает решение перевести тебя из статуса «гостьи под защитой» в статус... скажем так, «потенциальной угрозы, содержащейся в максимально безопасных условиях». То есть в покоях с волшебным барьером, где ты не сможешь чувствовать даже собственные пальцы. А я буду приходить к тебе каждый день с теми же тестами, но уже в гораздо менее гостеприимной обстановке. — Он откидывается назад, разводя руками. — Так что видишь? Ты всегда можешь отказать. Просто последствия будут куда скучнее и неприятнее. Я же предлагаю приключение. Пусть и с... лёгким экзистенциальным дискомфортом. Ну что, выбираешь приключение или унылую магическую тюрьму? Я уже знаю, что выберу на твоём месте. — А вот это уже манипуляция. К твоему сведению, запугивать живых существ, пусть даже если ты и видишь в них только вещь для эксперимента, но всё же... почему ты не можешь быть более... не знаю, как по-вашему сказать, по-нашему — более человечней, — она смотрит на него спокойно. Локи замирает. Его насмешливая улыбка медленно тает, как лёд под неожиданным лучом солнца. В его глазах — не гнев, а чистое, неотфильтрованное недоумение. Слово «человечнее» явно задело его за живое, но не так, как она ожидала. — «Человечнее», — голос Локи звучит непривычно тихо, почти задумчиво. — Ты просишь бога, которому тысячелетия, быть похожим на вид, чья жизнь короче, чем один наш сезон? Просишь быть... меньше? Более ограниченным, более эмоционально предсказуемым, более... мягким? Он коротко, беззвучно смеётся. — Я — Локи. Обман, хаос, необходимое зло. Я не создан для... «человечности». Это всё равно что просить бурю быть вежливой или просить кинжал — не быть острым. Моя «манипуляция» — это не жестокость. Это эффективность. Я дал тебе два пути, чётко обозначил последствия. Это честнее, чем прямая ложь или сладкие пустые обещания. Он наклоняет голову, изучая её с новым, странным интересом. — Но твоя просьба... любопытна. Тебе не просто страшно. Тебе обидно. Не из-за угрозы, а из-за... тона. Ты хочешь, чтобы к тебе относились как к равной в диалоге, даже зная, что ты слабее. Это... глупо. По-человечески глупо. И, возможно, именно поэтому это так странно... притягательно. Он делает паузу, и когда говорит снова, в его голосе слышна усталость, но не злость. — Хорошо. Завтра. На окраинах. Это не просьба и не приказ. Это... приглашение. Без угроз, без манипуляций. Просто я буду там на рассвете. Если придёшь — мы проведём эксперимент. Если нет... я просто буду там на рассвете. Один. И подумаю о том, как странно просить бурю измениться. — Это конечно не то... Однако уже что-то. Ладно, можешь с утра зайти за мной, всё равно я скорее всего просплю. А прерывать твой эксперимент я не хочу, — после тяжело вздохнула и повернулась к Тору. — Если завтра меня не будет на вечерней тренировке, тогда знай, этот хитрец меня либо убил, либо довёл до такого состояния, что я даже двигаться не смогу. И в первом, и во втором случае сообщи Одину на него. Может, так он перестанет ломать ценный... вещи... Тор заливается таким раскатистым смехом, что, кажется, дрогнули даже колонны тренировочной площадки. — Ха-ха-ха! Договорились! Если мой брат превратит тебя в магическую кашу или иссушит до состояния тряпки, я лично пожалуюсь отцу! И потом ещё разок стукну его Мьёльниром. Для верности. Локи смотрит на их сговор с выражением крайнего, брезгливого раздражения, словно он случайно наступил во что-то липкое. — Какая трогательная картина взаимопомощи. Меня уже судят за преступление, которое я даже не планировал совершать. — Он поворачивается, чтобы уйти, но на пороге оборачивается, его глаза сверкают в последних лучах заката. — Не волнуйся. Я буду бережен с... «ценной вещью». В конце концов, что за учёный станет ломать единственный в своём роде инструмент до того, как закончит все измерения? До рассвета. Он растворяется в зелёном дымке, оставляя за собой лишь лёгкий запах озона. Тор качает головой, всё ещё ухмыляясь. — Не волнуйся. Я знаю его. Ему ты сейчас интереснее, чем все сокровища Асгарда. Он будет осторожен. Слишком осторожен. А теперь — иди, отдыхай. Тебе понадобятся силы, чтобы выдержать его... «заботу». И помни о бальзаме для мышц! — Да уж... Спасибо тебе большое за всё. И за то, что смотришь на меня не как на вещь, и за то, что можешь подбодрить, и за то, что не делаешь акцент на том, что я здесь лишняя и не отсюда... — она улыбнулась ему. Улыбка Тора становится мягче, почти отеческой. Он кладёт свою огромную руку ей на плечо — тяжело, но по-дружески. — Лишняя? Ха! В Асгарде после Рагнарёка каждый камень помнит о потере. Мы знаем цену каждому, кто стоит с нами, а не против нас. Ты — не лишняя. Ты — новая нить в нашем полотне. Пусть и выдернутая из другой ткани, но теперь — часть узора. Он слегка сжимает её плечо и отпускает. — Теперь иди. И помни: какие бы странные чувства ты там, на краю, ни почувствовала — твои ноги стоят на камне Асгарда. И этот камень твёрд. Я позабочусь о том, чтобы так и оставалось. С этими словами он поворачивается и уходит, его плащ развевается за ним. А она остаётся одна под уже темнеющим небом Асгарда, с новым, тёплым чувством в груди, которое на какое-то время заглушает пустоту. И с предчувствием завтрашнего «приключения» с богом обмана.