Нежданный гость

Рассвет в Асгарде не был похож на земной. Небо не просто светлело — оно вспыхивало золотом, переливалось розовым и синим, будто сама реальность пробуждалась ото сна. Лучи солнца просачивались сквозь тонкие занавески, ложились на пол длинными полосами, превращая комнату Миры в шахматную доску из света и тени. Она спала. Крепко, без снов — после вчерашнего дня её тело отключилось, как только голова коснулась подушки. Тренировка с Тором, урок с Локи, осознание того, что она — «ошибка архитектуры вселенной» — всё это выжало её до дна. Ровно в тот момент, когда первый луч солнца коснулся её окна, дверь в покои бесшумно приоткрылась. Не было стука, не было звука шагов. Просто в проёме возник Локи, одетый в практичные, тёмные одежды для путешествий. В его руках — два небольших серебристых сосуда, от которых исходило слабое, едва заметное свечение. Локи стоял у изголовья, не двигаясь. Его голос зазвучал негромко, но с той чёткой, леденящей ясностью, что проникает даже в самый глубокий сон. — Уже восход. Пора подниматься. Я не сторонник опозданий, особенно когда речь идёт о синхронизации с ослаблением межмировых барьеров. Он поставил один из сосудов на прикроватный столик с тихим стуком. — Бальзам от брата. От «честной боли». И мой эликсир. От головокружения, тошноты и прочих... побочных эффектов сегодняшней экскурсии. Выпей его. Или не выпейвай. Но потом не жалуйся, что тебя стошнило от вида истинной пустоты между мирами. Выбор, как всегда, за тобой. Он отошёл к окну, глядя на просыпающийся Асгард. В его позе чувствовалось терпение хищника — бесконечное, но сжатое, как пружина. — Не хочу... дай ещё пять минуточек... — Мира сонно хрипнула и перевернулась на другой бок, укрываясь одеялом с головой. Локи медленно повернул голову. На его лице появилось выражение чистейшего, неподдельного недоумения. С ним так ещё никто не разговаривал. Никогда. — «Пять минуточек», — его голос звучал ровно, но с лёгкой, опасной ноткой. — Как очаровательно. Как... смертно. Увы, гравитационные аномалии на краю Асгарда не подчиняются твоему желанию понежиться в постели. — он сделал шаг вперёд к ней угрожающе — Проснись, оденься, выпей эликсир. У тебя есть время, пока я не потерял терпение и не решил, что лучший способ пробудить твой интерес к реальности — это телепортировать тебя туда прямо в ночной рубашке. Представь, как забавно будет объяснять пограничным стражам, почему мидгардская девушка в тонком полотне стоит и дрожит на краю вселенной в моей компании. Это уже даже не эксперимент, а перформанс. Но Мира никак не отреагировала на его слова. Локи помолчал немного поджал губы и тяжело и резко выдохну. А после щёлкнул пальцами. Одеяло внезапно стало ледяным на ощупь — не промокая, но излучая пронизывающий холод. Из-за девушка вскочила из-под холодного одеяла. — Ты что совсем! Это же ужас как холодно! — она принялась кричать на него, схватила подушку и кинула в него, целясь прямо в лицо. — Тебе похоже правда нравится издеваться надо мной. Подушка прошла сквозь его лицо, превратившись в клубок зелёного дыма, и ударилась в стену. Настоящий Локи сидел уже на подоконнике, свесив одну ногу и с наслаждением откусывая от какого-то странного серебристого фрукта. — Издеваться? Я повышаю твою бдительность. Ты только что проявила боевую инициативу. Пусть и с неэффективным оружием. Прогресс налицо. — Он проглотил кусочек, сделал лёгкий жест, и брошенная подушка сама заправилась обратно в постель. — В каком месте!? Ты буквально кусок льда на меня получил. Знаешь как это ужасно ощущать! - девушка возмущённо говорила жестикулируя руками. Но Локи полностью проигнорировал её слова и продолжил говорить в своей обычной манере. — И так, хватит отвлекаться. Я жду в коридоре. Ровно две минуты. Оденься тепло. Выпей то, что я оставил. После чего мы отправляемся в путь. Если ты заставишь меня ждать дольше... — он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего доброго, — ...я придумаю что-нибудь ещё более «ужасное». Например, заставлю нас идти пешком через весь Асгард, объясняя каждому встречному стражнику, что ты — моя новая мидгардская диковинка. Согласись, это не очень удобно. — Он встал и вышел из комнаты, оставив после себя лёгкое мерцание и ощущение, что его угроза — не шутка. Мира нехотя выпила эликсир — на вкус он оказался мятным, с горьковатым послевкусием — и переоделась в тёплое. Через десять минут она вышла в коридор, бубня себе под нос: — Мидгардская диковинка... Звучит ещё хуже, чем ручной зверёк... Вообще монстр какой-то... Локи, прислонившись к стене, ловил её последние слова. На его лице появилась гримаса притворного оскорбления. — Монстр? Серьёзно? Монстры — это примитивно. Они рычат, пускают слюни и всё ломают. — Он оттолкнулся от стены и начал вести её по длинному коридору. — Я же ускоряю процессы, обнажаю скрытое, заставляю вещи... происходить. Даже если это просто заставляет тебя двигаться быстрее по утрам. — Он бросил на неё оценивающий взгляд. — Ты приняла эликсир. Хорошо. Через несколько минут почувствуешь лёгкую... ясность. Словно туман в голове рассеется. Это не стимулятор, а больше как временный стабилизатор, чтобы твоё восприятие не зашкаливало от фонового шума. Так ты сможешь сосредоточиться на слабых сигналах. Они вышли на открытую галерею. Отсюда открывался вид на бескрайние просторы Асгарда — золотые шпили, радужный мост, парящие в воздухе островки, соединённые мерцающими переходами. Утренний воздух был холоден и свеж, он пах озоном и чем-то неуловимо чужим. — Наша цель — Утгардские выступы, — сказал Локи. — Самая дальняя, самая тонкая точка коры Асгарда. Там, где наш мир почти соприкасается с... ничем. Или со всем сразу. Идти далеко. Готовься к прогулке. — Идти? Мы что, пешком пойдём? — девушка возмущённо говорит и остановилась — Я не смогу столько пройти, моё тело не приспособлено столько ходить! Если я свалюсь в первые пять километров, ты сам меня потащишь. Локи остановился и повернулся к ней с выражением неподдельного, почти детского восторга от её невежества. — О, ты наивна, как новый снег! — он вздохнул и сказал тише — как же вас смертных просто обмануть. — Локи вновь посмотрел на неё и сказал как бы насмехаясь — Пешком? По Асгарду? Милая, мы — не в твоём Мидгарде с его... ограниченной географией. — Он сделал широкий жест рукой в сторону горизонта. — Мы воспользуемся атмопутями. Закреплёнными маршрутами сжатого пространства. Это как... лифт, только горизонтальный и с гораздо лучшим видом. Если ты успеешь их увидеть. Ты ступишь на платформу здесь, и через несколько мгновений окажешься на другом конце королевства. Без усталости, без потраченных часов. Разве что с лёгким головокружением, по началу всегда так, пока не привыкнешь. Он посмотрел на её взволнованное лицо, и в его глазах мелькнула искра озорства. — А если ты «свалишься» — что, учитывая твою впечатляющую координацию на тренировке с Тором, весьма вероятно — я, конечно, не стану тебя тащить. Я просто создам иллюзию, будто ты идёшь сама, пока на самом деле будешь лежать в обмороке на платформе. Никто и не заметит разницы. Кроме тебя, когда очнёшься. Так что постарайся держаться на ногах, ладно? — Пф... Олень... — она фыркнула, тихо сказала, после пошла вперёд. — Ладно, пошли уже... Быстрее начнём — быстрей закончим. Услышав «олень», Локи замер на полшага. На его лице вспыхнуло не гнев, а скорее дикое, оскорблённое изумление — кто-то только что сравнил его с простодушным, благородным животным, которым так гордится Тор. — Олень? Олень?! — он догнал её за два шага оказался перед ней, его голос шипел от возмущения — Я — хитрая лиса. Или ядовитая змея. Или, на худой конец, хамелеон! Но олень? У них рога для драк и никакого воображения! Это самое неподходящее сравнение за все мои века! Он схватил её за локоть и резко свернул в сторону, к почти невидимому в стене узкому проходу, отмеченному лишь слабым сиянием рун. — Эээй! Куда ты меня тащишь!? — девушка с непониманием смотрит на него не зная вырываться ей или это сделает только хуже. — За такое оскорбление ты лишаешься вида. Быстрый атмопуть. Закрой глаза, если не хочешь, чтобы твой примитивный мозг перегрузился от вида спрессованной реальности. — Он толкнул её вперёд. Пол под ногами перестал быть твёрдым, превратившись в текучее сияние. Вокруг них проносились сжатые, искажённые образы Асгарда — как будто они летели сквозь калейдоскоп из золота и мрамора. Воздух гудел на странной, неестественной частоте. — И не вздумай блевать, — его голос звучал прямо у неё в ухе, несмотря на вой пространства. — Я терпеть не могу убирать за смертными, поэтому убирать будешь сама. Когда они оказались на месте, девушка начала пошатываться и терять равновесие, после чего вообще упала, устало и измученно говоря: — Кошмар... У меня будто... все органы перемешались... Американские горки были явно не такими ужасными... — она свернулась калачиком обхватывая живот руками, на лице выступила гримаса неподдельной боли. Локи стоял над ней, заслонив солнце. Он смотрел на её побледневшее лицо без тени сочувствия, но с клиническим интересом. — Атмопуть не предназначена для биологической формы без внутренней магической стабилизации. Органы не перемешались. Это просто твоё тело на несколько секунд перестало понимать, где верх, а где низ. Пройдёт. — То есть ты знал, что мне будет так плохо... И всё равно повёл сюда?... — она говорила это с болью в голосе закрывая глаза — Почему ты не сказал? Или... Не предупредил хотя бы... Ты же мог... — Мог. — Локи спокойно проговорил и уголки губ слегка приподнялись — Но тогда бы вид для меня был бы куда менее интересным. Да и — он раскрыл руки в открытом жесте — должен же был я проверить пустота как-то влияет на твою смертную оболочку. Там не даёт ли каких-либо усилений. Теперь вижу что нет. — после добавил тише — А также наказать тебя на слишком острый язык. — Ненавижу тебя... — девушка пыталась перебороть боль и как-то привстать, но пока получалось плохо. — смотрите какой обиженка... Они стояли на краю скалистого выступа. Ну точнее сказать, стоял только Локи, а Мира всё ещё лежала на земле. Под ногами — не земля, а какой-то мерцающий, полупрозрачный туман, сквозь который иногда проглядывали очертания сияющих мостов и шпилей Асгарда внизу, будто они парили над ним. Воздух дрожал, как нагретый, и пах озоном и чем-то чужим, незнакомым. — Знаешь, если тебя тошнит от простой транспортировки то то, что ты почувствуешь здесь, может тебя разорвать. Лучше соберись. Дыши медленно. И скажи мне первое, что почувствуешь. Не думай. Просто дай слово. Что исходит от этого края? — Локи смотрел на Миру с наростающим интересом. — Не знаю... У меня пока на уме только странные ощущения в животе... — девушка продолжала лежать, тяжело вздыхая. Локи закатывает глаза с преувеличенным раздражением и приседает рядом, щёлкая пальцами прямо у её виска. От его пальцев исходит слабая, ледяная волна — не боль, а резкий, отрезвляющий импульс, как укол адреналина в мозг. — Сосредоточься не на животе, а на пустоте. На том месте внутри, где ничего нет. Оно сейчас... что делает? Сжимается? Дрожит? Расширяется? Или, может, оно... тянется куда-то? Чувствуй не тело. Чувствуй дыру в себе. — его голос теряет раздражение, становясь жёстким и настойчивым, как у хирурга, делающего разрез. Девушка резко поднимается, от магического вмешательства Локи, и так, что ударяется лбом о его голову. — Ай!... черт, какого хрена ты такой жёсткий! — Мира потирает лоб, сривясь от боли — Теперь голова болит не только внутри, но и с наружи... Ты жесток не только душой, но и телом... Локи отшатнулся, потирая свой собственный лоб с гримасой не боли, а скорее глубочайшего презрения к физическому дискомфорту. Однако его глаза моментально загорелись. — Прекрасно! Боль — отличный якорь! - Локи игнорирует её жалобы и его голос становиться резким и быстрым — Теперь, пока голова гудит от удара, твоё сознание отвлечено от тела. Сейчас! Прямо сейчас! Что с пустотой? Она изменилась? Дёрнулась? Отозвалась на боль? Говори! — Не дави на меня! — девушка попыталась ответить также резко и остро, но из-за боли получилось как у обиженного ребёнка — Я тоже могу обидеться на тебя и вообще ничего не сказать... Она потирала лоб и пыталась встать. Локи издал звук, средний между рычанием и смешком. Он ловко подставил ногу, чтобы она споткнулась и снова упала, но не на камни, а на внезапно возникшую под ней мягкую, иллюзорную подушку из зелёного света. — Обидеться? На меня? Милая, я — олицетворённое оскорбление для всего живого. Твоя обида — просто капля в море. — Он наклонился над ней, его глаза горели холодным огнём. — Но если ты сейчас не скажешь мне, что почувствовала в тот миг, когда наша боль стала общей, я отключу эту подушку. И ты познаешь всю прелесть асгардского гранита на собственном затылке. А потом мы начнём сначала. И это не угроза, а констатация факта. — Из твоих уст всё звучит как угроза! И незачем было меня ронять, олень! — девушка крикнула на него и после расслабилась на подушке, закрыла глаза, отдавшись. — Боже, за что мне всё это... Слово «олень» снова заставило его глаз дёрнуться. Зелёная подушка под ней на мгновение мерцнула и стала почти прозрачной, заставляя её вздрогнуть, прежде чем снова обрести плотность. — Прекрати ныть и сосредоточься. Ты не жертва обстоятельств. Ты — аномалия. И я пытаюсь понять, какую форму эта аномалия принимает. Боль от удара была резкой, локализованной. Она должна была либо проигнорировать твою пустоту, либо... отозваться в ней эхом. Что было? Локи видел её состоние и её, пусть и детские протесты, из-за чего понял, нужно действовать по другому. Его голос внезапно потерял всю театральность, став почти обыденным, но от этого не менее интенсивным. — Я не прошу многого. Одно слово. «Эхо». «Тишина». «Вибрация». Помоги мне понять. Или мы так и будем лежать здесь весь день, а я буду методично ронять тебя на камни, пока твоё сознание не отключится от перегрузки. Выбор за тобой. Как всегда. — Ага, то есть это я ещё виновата во всём?! Прекрасно! — она встала с подушки и пошла к нему. — Для начала попроси вежливо, а потом я точно успокоюсь и смогу сосредоточиться на ощущениях. Локи смотрел, как она идёт на него, и его губы растягивались в широкой, неподдельно злобной улыбке. Он явно наслаждался её дерзостью. — Вежливо? — он произнёс слово так, будто это было ядовитое насекомое. — Ох, малышка, ты просишь ураган быть вежливым. Хорошо. Пожалуйста, будь так добра, мелкая раздражающая аномалия, опиши свои ощущения, пока я не решил, что вежливость — это скучно, и не вернулся к более... наглядным методам стимуляции. — Он склонил голову в преувеличенно-почтительном поклоне, но его глаза сверкали смертельной опасностью. — Ну? Я жду. И моё терпение, как и всё во мне, имеет два конца: скука и взрыв. Ты на какой предпочитаешь балансировать? — Это было неискренне. Но от тебя ждать искренности — всё равно что от козла молока, — она недовольно вздохнула и пошла к краю, пытаясь настроиться на волну, закрыла глаза. Локи замер. «От козла молока». Это уже не просто оскорбление. Это... народная мудрость. Грубая, приземлённая и невероятно точная. И почему-то это бесило его ещё больше. На его лице на секунду отразилась подлинная ярость, прежде чем он снова натянул маску холодного превосходства. — Очаровательная идиома. Я её запомню. — он всё же решил перейти к главному, а не оставаться в пустых разговорах — А теперь, пока ты играешь в медитацию на краю пропасти, у меня для тебя новость, малышка. Ты стоишь не просто на краю Асгарда. Ты стоишь на краю себя. Эта пустота внутри — она теперь резонирует с пустотой снаружи. Чувствуешь? Как граница между «тобой» и «ничем» становится тоньше? Девушка почти не слушала его, Локи воспринял это как то, что она всё ещё строила из себя обиженную, за то, что он говорил не искренне. — Ладно, хочешь искренности? Вот она. — Он подошёл вплотную сзади, его дыхание было холодным у неё на шее.— Если ты сейчас не сфокусируешься и не отличишь внутреннюю пустоту от внешней, ты можешь в ней... раствориться. По-настоящему. Без метафор. Так что перестань дуться и работай. Или мне придётся швырнуть в тебя камень потяжелее, чтобы вернуть твоё внимание в тело. Выбирай. — Я не дуюсь. Я концентрируюсь... — после, не открывая глаз, она сказала сквозь зубы — И ты не мог бы отойти от меня? А то ты стоишь почти вплотную, это меня раздражает! Локи не отошёл. Наоборот, он наклонился ещё ближе, его голос зазвучал как лезвие, скользящее по уху. — Раздражает? Идеально. Раздражение — это привязка к реальности, мелкая. Пока ты злишься на меня, ты помнишь, кто ты, где ты и что у тебя есть тело, которое может чувствовать злость. Пользуйся этим. А теперь — что ты чувствуешь, кроме моего невыносимого присутствия? Пустота внутри — она всё такая же? Или она... тянется к краю, на котором ты стоишь? Будто хочет соединиться с чем-то? Говори. — Вот ты... мерзавец конечно... — она перестала говорить и начала глубоко дышать, и меньше чем через минуту продолжила — Я чувствую... как будто моя пустота отзывается... туда вперёд... будто она и та пустота, что впереди, одинаковые... оно хочет соприкоснуться... Вся насмешливость мгновенно испарилась с лица Локи. Его глаза расширились, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он отскочил от неё, как от чего-то горящего. — Одинаковые... Соприкоснуться... — его голос был шёпотом, полным леденящего трепета. — Это не просто разрыв, малышка. Это... симпатия. Или... Даже возможно резонанс. Твоя внутренняя пустота указывает на подобную же пустоту где-то там. — Он резко вытянул руку, и зеленоватый щит магии обернулся вокруг неё, не касаясь, но создавая барьер между ней и краем. — Не двигайся. Не думай об этом. Прерви контакт. Сейчас. Его голос впервые за всё время звучал не как угроза, а как приказ, не терпящий возражений. Он смотрел не на неё, а в ту мерцающую бездну перед ними, и его лицо бледнело. — Один был прав. Ты — не просто след, а маяк. И что-то только что... заметило твой сигнал. — Нет... Не нужно... Оно уже начало... —Её голос будто потерялся, а тело начало слегка пошатываться, а после подалось вперёд, к краю, будто сейчас упадёт туда. Локи не крикнул. Он действовал с молниеносной, безжалостной точностью. Его зелёный щит не просто обернул её — он сжался, как кокон, резко отрывая её от края и швыряя на каменный пол позади себя. Он упал рядом с ней на колени, его руки уже мечтали сложные руны в воздухе над её телом. Его лицо исказилось не страхом, а яростной, сосредоточенной концентрацией. — Забудь. Забудь этот зов. Это не для тебя. Это ловушка. Это паразит. Твоя пустота — твоя, слышишь?! Ничья больше! — его голос был громким ясным, чтобы хоть как-то достучаться до неё. Иллюзии срывались с него, как шелуха. Никаких ухмылок, никаких язвительных комментариев. Только сырая, леденящая магия, сплетающаяся в печать на её груди — не для исцеления, а чтобы изолировать. Отрезать её внутреннюю дыру от всего внешнего. — Держись, малышка. Держись за что угодно. За боль. За мою противную рожу. За злость. Не отпускай. Иначе оно заберёт тебя целиком. Через несколько секунд девушка резко подняла руку и схватила его руку, тяжело дыша и с дрожью в веках открыла глаза. — Твоя рожа куда более приятна, чем та пустота... — её голос звучал хрипло, пытаясь прорваться — И да, она всё ещё меня раздражает. Его руки, ткущие заклинания, замерли. Он смотрел на её пальцы, впившиеся в его запястье, потом на её лицо. На его собственном лице появилась щемящая смесь недоумения, остаточной ярости и чего-то, что может быть... облегчением? — Ты... невыносима. — Локи слегка осел и почти незаметно выдохнул — Ты только что чуть не стала дверью для чего-то неописуемого, а первым делом — оскорбляешь мою внешность. — Вообще-то... Это был комплимент... — она чуть приподняла голову смотря на него. Локи ничего не сказал, однак не отнял руку. Напротив, его другая рука завершила печать. Ярко-зелёный свет врезался ей в грудь, не оставляя ожога, но на секунду заставляя всё её тело выгнуться от шока. — Я поставил глушитель. Но он временный. — его голос стал немного глухим — Он заглушит твой... сигнал. Но и тебя заглушит тоже. Ты будешь чувствовать себя как под толстым одеялом. Но это лучше, чем быть приманкой. Он наконец отнял свою руку от её хватки, но сделал это медленно, почти нехотя. Он поднялся, отряхивая плащ, но его взгляд прикован к ней, оценивающий. — Экскурсия окончена. — его прежняя манера речи вновь вернулась — Собирайся. Мы возвращаемся. И больше никаких прогулок к краям. Пока мы не поймём, кто или что пыталось... позвать тебя. — Не хочу... Тут так хорошо лежать... Правда, как под одеялом... — она повернулась на бок и поджала ноги — А я устала... И ты во всём виноват... Локи смотрел на неё, свернувшуюся калачиком на камнях под его защитными заклятиями, и издал звук, средний между стоном и смешком. Вся серьёзность момента разбилась о её детскую усталость. — Ты — наказание. Абсолютное, персонифицированное наказание за все мои прошлые и будущие грехи. — Он щёлкнул пальцами. Под ней образовался плотный диск из зелёной энергии. — Вставать ты, я вижу, не собираешься. Значит, поедем на платформе. Как багаж. Диск мягко приподнял её и начал левитировать в сторону атмопути. Мира сначала удивилась, но после расслабилась. Локи шёл рядом, его шаги резкие, а лицо мрачное, но глаза постоянно скользили по ней, проверяя стабильность глушителя. — И да, я во всём виноват. В том числе и в том, что сейчас тащу тебя, как мешок с сеном, потому что ты слишком ленива, чтобы идти сама после того, как едва не стала вселенским проводником. Запомни это чувство, когда бог хитрости и обмана превращается в... няньку с летающей носилкой. Моё унижение — твой триумф, малышка. Наслаждайся, пока можешь. — Эй... А можно более красивые метафоры, а не «мешок с сеном»? Я, так-то, всё ещё хрупкая девушка. И я не ленивая, просто устала от твоих язвительных слов. Теперь ты обязан меня нести... — она говорила спокойно, всё ещё продолжая лежать и смотреть на него. Локи остановился так резко, что платформа с ней дёрнулась. Он повернулся к ней, и его лицо стало шедевром оскорблённого недоверия. — Обязан? Хрупкая девушка? — он произнёс это с такой ядовитой сладостью, что слова казались обсыпанными ядом. — Ты — ходячая межмировая аномалия, которая только что чуть не всосала в себя сущность из-за пределов реальности! «Хрупкая» — последнее слово, которое приходит в голову! Но, как ни странно, платформа под ней плавно подстроилась, став ещё удобнее — как гамак. Он снова начал идти, бормоча себе под нос. — Прекрасный хрустальный сосуд, чуть не разбившийся о скалы безумия. Драгоценная, треснувшая ваза, из которой сочится тьма. Роза с шипами из пустоты. — Локи говорил с натянутой улыбкой — Довольна? Или тебе нужны ещё более вычурные эпитеты, пока я тащу твою «хрупкую»... сущность обратно в безопасность, которую ты, кажется, совсем не ценишь? — Тц... — Мира закатила глаза.— Мда уж, джентльмен из тебя так себе. Даже хороших метафор не можешь найти... Ну и не надо, обойдусь. К тому же такого раздражающего упрямца я уже давно не видела. — она прямо на ходу платформы вскочила и пошла сама — И без твоей помощи пойду. Платформа под ней тут же растворилась. Локи смотрел, как она делает несколько шагов, и на его лице появилась откровенно хищная ухмылка. — Ах, независимость! Как трогательно. Но учти, малышка — тот глушитель, что я наложил, также слегка... — он ядовито улыбнулся — притупляет координацию. Не удивляйся, если через пару шагов обнару- Он не успел договорить. Она действительно споткнулась о невидимый выступ, но не упала — Локи уже тут как тут, подхватывая её под локоть с преувеличенной, театральной лёгкостью. — ...жишь, что мир стал более... коварным. Вот видишь? Даже когда ты пытаешься быть неприятной, вселенная и я, к сожалению, возвращаем тебя на место. Теперь давай без глупостей. Мы идём медленно. Потому что если ты упадёшь и рассечёшь свою «хрупкую» кожу, мне придётся это объяснять Тору. А это, поверь, скучнее, чем слушать твои жалобы на моё отсутствие джентльменства. — Хмм... — Она усмехнулась.— Хотела бы я посмотреть, как Тор тебя отчитывает за то, что ты не уследил за мной... — она шла и с ухмылкой смотрела на него. — Может, мне специально себя не беречь, чтобы ты замучался меня спасать от неудобных случаев? — Попробуй. — Локи резко остановился и повернулся к ней. В его глазах не было ни насмешки, ни раздражения, а только ледяная, безжалостная ясность.— Сделай хоть один шаг в сторону без моей воли и намеренно навреди себе, и я покажу тебе, что такое настоящие неудобные случаи. Я запру тебя в иллюзии, где твоя собственная пустота будет единственным, что ты сможешь чувствовать, без перерыва, пока не научишься её контролировать. — его тон голоса становился всё более угрожающим — Тор не найдёт, не услышит и даже не заподозрит. Ты станешь призраком в стенах Асгарда, а я — твоим единственным, милосердным тюремщиком. — Он наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись — Так что прекрати эти глупые угрозы, малышка. Ты не в том положении, чтобы шутить с огнём, когда сама — бочка с нестабильным порохом. Мы идём спокойно и возвращаемся. А ты будешь вести себя хорошо. Поняла? — Ты такой невыносимый. Даже пошутить с тобой нельзя, — она фыркнула и пошла вперёд, но в голосе слышалось, что-то в роде страха. Локи молча следовал за ней, но его тень, отбрасываемая странным светом окраин, будто становилась длиннее и темнее, обволакивая её шаги. — С юмором у тебя, как и с метафизической стабильностью, проблемы. — Локи говорил спокойно и даже размеренно — Мои шутки заканчиваются сменой власти. Твои — исчезновением в ничто. Держи фокус на выживании, а не на остроумии. — Всё не занудствуй, а то тут и без того душно стало... — она театрально махнула рукой на себя. Из тени рядом с ней возникла иллюзия — крошечная, но свирепая метель, кружащаяся вокруг её головы, щекочущая лицо ледяными иголками, но не приносящая вреда. — Освежает? Или предпочитаешь настоящую духоту, малышка? Мы можем её вернуть. Вместе с осознанием того, как близко ты была к тому, чтобы навсегда перестать что-либо чувствовать. Выбирай — моё занудство или экзистенциальная тишина. Девушка хотела что-то сказать, но сдержалась. После они вновь телепортировались, и в этот раз уже в замке девушка также пошатывалась и почти упала. — Вот блин... Я, похоже, буду ненавидеть эти штуки до конца своей жизни... — она смотрела на него с пола как разочарованный ребёнок. — Ты... у тебя вообще есть сердце? Или душа? Или хоть что-то, что хоть капельку напоминает милосердие или доброту? Может после трёх активных дней ты дашь мне отдохнуть... Локи замер, глядя на неё сверху вниз. Его лицо на мгновение стало пустым, как маска. Потом уголок его рта дёрнулся. — Сердце? Бьётся. Душа? Спорный вопрос. Милосердие? Переоценённая слабость. Доброта? Скука, замаскированная под добродетель. — он присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, но не приблизился — А «отдых»... это то, что ты получишь только когда мы поймём, как сделать так, чтобы та пустота не съела тебя заживо, пока ты спишь. Так что да, малышка, завтра — библиотека. Ты можешь ненавидеть меня, можешь кидаться подушками, можешь сравнивать с парнокопытными. Но я буду здесь. И я буду делать то, что необходимо. Даже если это выглядит как... бессердечие. — Он поднялся и ушёл, не оглядываясь. Но на пороге на секунду задержался. — И да, можешь отдохнуть. Пока что.