Нежданный гость

Спустя десять дней. Локи сидел в библиотеке, перед ним — Мира. Её голова лежала на столе, как и руки. Она была измучена. Пыталась запомнить всё, что он говорит. — Боже, прошу, хватит меня мучить... Отпусти меня, о жестокое существо, что любит издеваться над смертными... — голос девушки был измотанным, как и она сама. Локи, стоящий у гигантской полки со свитками, медленно повернулся. На его лице не было обычной язвительности — только усталое, почти машинальное раздражение. — «Жёсткое существо». Опять скучные эпитеты. Я уже предлагал «необходимое зло» или «неудобная совесть». — он сделал паузу. — А насчёт мук... ты сидишь в самой безопасной комнате Асгарда, изучая теорию. Если для тебя это мука, твоё определение страданий нуждается в переоценке. — Да уж в безопасности... — она положила голову на стол и протяжно вздохнула. — Ты просто не знаешь, что такое настоящая скука. — О, поверь, знаю, — он подошёл к столу и положил перед ней небольшой, испещрённый рунами кристалл. — Последнее на сегодня. В этом кристалле — слабый след энергии из Нифльхейма. Чистый холод без намерения. Я хочу, чтобы ты, не прикасаясь, описала его «вкус». И тогда, малышка, я, в порыве невероятного милосердия, отпущу тебя. Прямо к твоему любимому братцу с его дубинами. — О да, спасибо вам, ваше великодушное величество, — она подняла голову, упираясь подбородком в стол. — А если я откажусь, твоё милосердие будет не таким большим? Локи поставил кристалл прямо перед её носом. Наклонился. В глазах — знакомый, опасный огонёк. — Милосердие? Нет. Но будет эффективнее. Если откажешься, я просто изменю условия. Мы останемся здесь, пока ты не опишешь энергетический след каждого свитка в этой комнате. Их около пяти тысяч. А у нас, к счастью, очень длинные асгардские ночи. — Он откинулся назад, наслаждаясь её измученным видом. — Так что давай. Один последний рывок. Или хочешь проверить, насколько моё терпение тоньше твоего желания поужинать? — Ты изверг, вот ты кто, — она возмущённо смотрит на него. — Совсем не жалеешь хрупкую, бедную, несчастную смертную, которая уже больше недели страдает. Между прочим, по твоей вине. Ты постоянно заставляешь меня напрягаться, да к тому же с язвительными комментариями. На лице Локи появилось выражение чистого, искреннего удовольствия. Он склонился над столом, опираясь на руки. Улыбка стала почти нежной — что выглядело ещё более пугающе. — О, я жалею. Искренне. Жалею, что ты не родилась троллем из Йотунхейма. У них черепа потолще, и мои комментарии отскакивали бы, не оставляя следа. — его голос стал сладким, как яд. — Но ты родилась именно такой — хрупкой, несчастной и невероятно полезной. Так что да, я буду заставлять тебя, буду напрягать и буду сыпать язвительными комментариями, пока ты не научишься отличать холод Нифльхейма от собственной икоты. — А если не научусь? — Тогда, — он наклонился ещё ближе, — альтернатива — стать дверью для чего-то, для чего даже у меня нет язвительных комментариев. Она опустила голову лбом на стол и будто начала плакать. Но это была лишь имитация. — Я хочу к Тору! Он, в отличие от тебя, хотя бы хвалит меня... а ты нет... олень! Локи замер. Слово «хвалит» и тихие всхлипы — комбинация, к которой он оказался совершенно не готов. Саркастическая ухмылка медленно сползла с лица. Он стоял несколько секунд в полной тишине, глядя на её согнутую спину. — Хвалить... — голос звучал непривычно плоско, без интонаций. — За что? За то, что ты не развалилась? За то, что до сих пор дышишь? Это базовый минимум, а не достижение. — А ты бы хотел, чтобы тебя хвалили просто за то, что ты есть? — она не подняла головы. Он не ответил. Резко схватил кристалл со стола и зажал в кулаке. Тот с хрустом рассыпался на мелкие холодные осколки, которые растаяли в воздухе. — Ладно. Всё. Иди. Иди к своему хвалящему братцу. — он сделал резкий жест в сторону двери, не глядя на неё. — Но завтра мы вернёмся, и я ожидаю, что ты будешь помнить хотя бы половину из того, что мы сегодня прошли. Иначе... начнём сначала. С самого утра. Без перерывов. Поняла? В его тоне больше не было угрозы. Только усталое, механическое упрямство. Он повернулся к полкам спиной, делая вид, что ищет другой свиток. Поза — неестественно напряжённая. Она услышала хруст кристалла, подняла голову. Вскочила. Радостно подошла к нему. — Да! Я знала, что ты не такой бесчувственный, каким хочешь казаться! Спасибо! — она крепко схватила его за руку. — И да, я не обещаю, что всё запомню до завтра. Но буду стараться. И даже... даже попробую ночь не спать, чтобы всё выучить. Ну, если меня Тор не сильно напряжёт... вот. Локи резко выдернул руку — как от прикосновения к раскалённому металлу. Отшатнулся на шаг. Лицо исказилось не яростью, а чем-то вроде паники. Чистой, животной реакции на её искреннюю благодарность и физический контакт. — Не... не касайся меня. И не благодари. — голос резкий, сдавленный. — Я не сделал тебе одолжения. Я просто... отсрочил неизбежное. Чтобы ты не расплакалась мне на свитки. Они древние и не выносят солёной влаги. Он быстро выпрямился, отряхнул рукав, будто стряхивая невидимую пыль. — А насчёт бессонной ночи — глупость. Уставший разум бесполезен. Спи. — он бросил на неё быстрый, оценивающий взгляд. — И постарайся не провоцировать Тора на излишний... энтузиазм. Мне завтра нужна твоя голова в рабочем состоянии, а не разбитая его добродушными похлопываниями. Он отвернулся. Спина напряжена. Он явно хотел, чтобы она ушла. Сейчас же. — Не прикасаться? — она подошла ближе сзади. — А помнишь, как я тебя просила уйти на скале подальше от меня? А ты что сделал? Не послушал. Так вот... Она поднялась на носочки и прошептала ему на ухо: — Это моя месть тебе. Локи вздрогнул всем телом, как от удара током. Резко обернулся. Но она уже отскочила на безопасное расстояние — с торжествующей ухмылкой. — Месть? — лицо сначала побелело, потом залилось опасным румянцем. Глаза горели чистейшим, нефильтрованным бешенством. Он не кричал. Голос звучал низко, хрипло, с ледяной яростью. — Ты... мелкая, жалкая, недоделанная дыра в реальности... ты осмелилась... Он сделал шаг вперёд. Воздух вокруг зазыбился от магии. На секунду показалось, что он вот-вот превратит её во что-то ужасное. Но он остановился. Сжал кулаки так, что кости трещали. — Прекрасно. Хорошо. Ты хочешь игры? Будут тебе игры. Завтра. В библиотеке. Мы будем изучать не теорию. — он сделал паузу. — Мы будем изучать боль. Каждый тип энергетической боли, известный Девяти Мирам. И ты будешь чувствовать их все. Пока не забудешь, что такое «месть». И пока не научишься держать свои смертные пальцы при себе. Он развернулся и исчез в зелёной вспышке. Не оставив даже дыма. Но обещание, висящее в воздухе, ощущалось сильнее любого физического присутствия. — Вот блин... Похоже перестаралась... Уже вечером. Мира с Тором практиковались. В очередной удар девушка пропустила из-за невнимательности и упала прямо на землю, ударившись спиной. — Ай... Вот блин... Тор мгновенно бросил тренировочный меч и присел рядом. Лицо выражало искреннее беспокойство. — Эй, всё в порядке? Ты где-то там? — он осторожно помог ей сесть. — Твой разум был далеко. Это из-за Локи? Он снова слишком давил на тебя? Его голос стал низким и сердитым. — Если нужно, я поговорю с ним. Нет нужды доводить тебя до такого состояния, что ты не можешь сосредоточиться даже на простом блоке. — Да нет, всё хорошо... просто... — она виновато улыбнулась. — Кажется, я слегка его выбесила. Но он сам нарвался! Когда я ему сказала отойти от меня, он не послушал, только ближе подошёл. А когда я начала к нему подходить, он аж покраснел от возмущения и сказал, что завтра заставит меня испытывать боль... Изверг просто. Тор несколько секунд смотрел на неё. Потом лицо озарилось пониманием. И он разразился таким громовым смехом, что с ближайших деревьев посыпались листья. — Ха-ха-ха! Ты... ты подошла к нему ближе? Нарочно? После того как он сказал не прикасаться? — он вытер слезу. — Ох да... Ты либо храбрее, либо глупее, чем я думал! — А что такого? — она нахмурилась. — Ну как тебе сказать. — он вытирал проступившие слезы — Покраснел от возмущения, говоришь? О, нет-нет. Это был не гнев. Это был ужас. Локи может выдержать удар Мьёльнира, заговор, предательство... но искреннее, наглое, физическое нарушение его личного пространства кем-то, кого он считает ниже себя? Это для него как солнечный свет для вампира. Ты нашла его ахиллесову пяту! Он хлопнул её по спине — так, что она чуть не упала вперёд. — Не волнуйся насчёт его угроз. Он будет злиться, будет строить из себя монстра. Но теперь... теперь ты для него не просто аномалия. Ты — противник. А с противниками Локи... осторожен. Он будет стараться переиграть тебя, а не просто разобрать на части. Это прогресс! Почти что уважение. — Ага, прогресс... — она встала, жестикулируя. — Каждый день изводить меня, да к тому же постоянно язвить. Как ему не надоело? Нет, я всё понимаю, я не прям ангел. Но всё же. Такое чувство, что он меня ненавидит. И причём сразу, как только увидел. Что я ему сделала вообще? Тор сел на большой камень, положив Мьёльнир рядом. Улыбка стала мягче, почти грустной. — Ненавидит? Нет. Локи не тратит ненависть на... случайности. То, что ты видишь, — это его интерес. Чистейший, неразбавленный, нездоровый интерес. Ты — загадка, которую он не может разгадать с первого взгляда. Ты видишь его насквозь, «олень», помнишь?, ты нарушаешь его правила, ты не боишься его так, как должна бы. Для него это... головоломка. — Головоломка? — она слегка удивлённо посмотрела на Тора — странные у него хобби... Он вздохнул, глядя куда-то вдаль. — Он видит в тебе отражение самого себя в каком-то извращённом смысле. Что-то, что не вписывается. Что-то, что все хотят либо починить, либо выбросить. Он просто выбрал «починить» самым болезненным и раздражающим способом, какой только мог придумать. Это его способ... заботиться. Ужасный, уродливый, но он не знает другого. Особенно с тем, кто может стать угрозой. Он сначала должен всё контролировать, всё понять. Даже если для этого нужно разорвать это на части. — Тор посмотрел на неё. — Он не ненавидит тебя. Он боится того, чем ты можешь стать, если оставить тебя без присмотра. И того, что ты можешь увидеть в нём, если присмотришься слишком внимательно. Она хотела в очередной раз пошутить, но остановилась. Задумалась. — Присмотреться повнимательней?.. Хм... звучит как отчаянный план. После которого он назначит мне явно больше сложных заданий, чтобы вымотать меня по полной. Тор встал. В глазах — одобрительный огонёк. — Возможно. Но это будет честный бой. А не просто... вивисекция. Он будет пытаться перехитрить тебя, а не просто разобрать. И поверь мне, — он взял Мьёльнир, — когда Локи воспринимает тебя как равного в игре, это высшая форма лести. Опасная, смертоносная, но лесть. Он положил свободную руку ей на плечо. — А теперь хватит о нём. Ты пропустила удар из-за того, что думала о его лице. Не позволяй ему занимать твои мысли и здесь. Сосредоточься на своём центре. На своём дыхании. И помни — какой бы изощрённой ни была его игра завтра, сегодня ты здесь, на тренировке. И твоя задача — устоять на ногах. — Ладно. — Мира кивнула ему, а после с непониманием посмотрела — погоди, а что такое вивисекция?... Весь оставшийся вечер девушка тренировалась с Тором. Помывшись, пошла к себе в покои. У неё в покоях не было ванны, поэтому она ходила в специальную комнату. Возможно этр была одна из проказ Локи, а может и правда так вышло случайно. Спокойно волоча усталые ноги по коридорам, вдруг с ног её сбил повернувший из-за угла Локи, который явно спешил куда-то. Локи, почти не пошатнувшись, посмотрел на неё, растянувшуюся на полу, с выражением предельного раздражения. — Ты. Опять. Словно нарочно под ноги бросаешься. Тренировки с Тором отняли последние остатки координации? — он не предложил руку, но и не ушёл. Взгляд скользнул по её уставшему виду, по мокрым волосам. — И куда это ты, в таком... живописном состоянии, пробираешься по коридорам в столь поздний час? Или это новый метод сбора информации — валяться на полу и подслушивать? Девушка потирала голову от столкновения. Полотенце лежало на полу, тонкая ночная рубашка слегка намокла от не до конца высушенного тела и мокрых волос. — Ай... могу сказать про тебя так же. Опять ты. И куда это ты так спешил в такой-то час? Взгляд Локи на секунду задержался на её мокрой рубашке. Он резко отвёл глаза к стене. Брови приподняты с оттенком брезгливости. — Мои дела тебя не касаются. В отличие от твоего... маршрута. Ты хочешь простудиться и умереть от мидгардской лихорадки, чтобы избежать завтрашних уроков? Примитивное, но не лишённое изящества решение. — Он сделал лёгкий жест рукой. С неё мгновенно испарилась вся влага — одежда и волосы стали сухими и тёплыми. — Вот. Теперь ты не будешь оставлять мокрые следы по всему дворцу и привлекать ненужное внимание. А теперь — прочь с дороги. У меня есть... назначенная встреча. — Благодарить не буду. Ты сам захотел. — Она поднялась и встала перед ним, возмутило говоря — И чем это я, позволь спросить, привлекаю ненужное внимание? Все в замке давно смирились, что я живу здесь. Что не так? Локи сделал шаг вперёд, вынуждая её отступить или столкнуться с ним. Голос — тихий, но с шипящей яростью. — Ты — ходячая аномалия в ночной рубашке, которая падает под ноги принцам в час, когда приличные асгардцы давно спят или охраняют границы. Ты всегда привлекаешь внимание. Просто потому, что существуешь здесь. И чем меньше тебя видят в таком... неприглядном виде, тем меньше вопросов, которые мне потом придётся отвечать. — Его глаза сверкали в полутьме коридора. — Так что сделай одолжение — исчезни в своих покоях. И, кстати, готовься. Завтрашний урок будет посвящён контр-манипуляции энергетических полей. А учитывая твой сегодняшний... выпад, я настроен особенно беспощадно. Спокойной ночи, малышка. Постарайся выспаться. — Ты... — она сделала шаг навстречу. — Если я раздражаю тебя, это не значит, что я раздражаю так же других. Между прочим, я уже со многими смогла подружиться здесь. Так что оставь своё раздражение при себе. И да, не обращайся со мной как с дворовой кошкой. Я тебе не животное и не вещь. Я живой и чувствующий человек. Он не отступил. Наоборот, наклонился так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. В глазах — холодный, опасный огонь. — Живой? Чувствующий? — он произнёс слова с ядовитой медлительностью. — Ты — дыра в реальности, которая научилась имитировать чувства. Ты дружишь? Это мило. Это трогательная попытка твоего разума создать якоря в мире, где у тебя нет корней. Они терпят тебя из вежливости, из долга или из любопытства. Но я... я вижу тебя насквозь. Вижу пустоту за этой милой маской. И эта пустота пугает меня куда меньше, чем твои наивные попытки быть... нормальной. Мира замерла от его слов, но не отступила. А он выпрямился. Лицо снова стало непроницаемым. — Я обращаюсь с тобой соответственно тому, что ты есть. С угрозой, которую нужно контролировать, и с загадкой, которую нужно решить. А если тебе не нравится, как я это делаю... найди способ остановить меня. Или смирись. Но не читай мне лекции о морали. Я старше твоей цивилизации. Мира сглотнула и несколько секунд помолчала. Потом горько усмехнулась. — О, поверь... я найду способ тебя остановить... — голос дрожал, но она сдерживалась. — Но то, что ты старше моей цивилизации, не делает тебя умнее обыкновенного обиженного мальчишки... Она обошла его и начала уходить. Не оглядывалась. Спина прямая, шаги быстрые. Но Локи, стоявший в темноте коридора, видел, как дрожали её плечи. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Он не окликнул её. — Обиженный мальчишка... — его голос был тих, почти беззвучен. — Да. Возможно. Он смотрел ей вслед дольше, чем нужно. Лицо непроницаемо, но пальцы сжаты в кулаки, а плечи опустились и в глазах появилось, что-то, чему он боялся дать название. Когда она скрылась за поворотом, он не двинулся. Стоял ещё несколько секунд, глядя в пустой коридор. Потом растворился в зелёном тумане. Мира влетела в свои покои, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. В комнате было темно. Только лунный свет, пробивающийся сквозь тонкие занавески, рисовал на полу бледные полосы. Она стояла так несколько секунд, тяжело дыша. В груди клокотало что-то горячее, обиженное, злое. Она сжала кулаки, зажмурилась, пытаясь унять дрожь в пальцах. «Дыра в реальности. Имитирует чувства. Терпят из вежливости». Она отошла от двери, прошла к кровати, села на край. Взгляд упал на стену — белую, золотую, чужую. Слёзы пришли не сразу. Сначала — ком в горле. Потом — тихий, прерывистый выдох. А потом — одна слеза, вторая, третья. Она не всхлипывала, не рыдала. Просто сидела и смотрела в одну точку. Слёзы текли по щекам. Она не вытирала их. — Обиженный мальчишка, — повторила она вслух. — А я... кто я? Пустота внутри молчала. Ни тепла, ни холода. Только тишина. Она легла, свернувшись калачиком, и уткнулась лицом в подушку. Не плакала больше — просто лежала, чувствуя, как слова Локи въедаются в кожу, в память, в ту самую пустоту, которую он так презирал. «Ты — дыра в реальности, которая научилась имитировать чувства». «Они терпят тебя из вежливости, из долга или из любопытства». А если он прав? Если Тор — просто вежлив? Если все эти дни она была для них не человеком, а... обязанностью? Она закрыла глаза. Спать не хотелось. Хотелось домой. Туда, где никто не называл её «дырой» и не смотрел как на загадку. Но дома больше не было. Она заснула под утро, когда слёзы кончились, а пустота внутри стала просто... пустотой.