Нежданный гость

Проходит ещё два дня. Девушка ведёт себя более задумчиво и даже устало. Её сосредоточенность явно упала. Локи только прибавил занятий и подготовки. А когда она в очередной раз пропустила удар Тора, больно ударившись рукой так, что вывихнула запястье… Тор мгновенно бросается к ней, аккуратно осматривая повреждённую руку. Лицо омрачается не только заботой, но и нарастающим гневом. — Это уже слишком. Он сводит тебя с ума, даже когда его здесь нет. — Он осторожно фиксирует её запястье своей огромной, но удивительно нежной рукой. По ладони пробегают слабые искры целебной энергии — не полное исцеление, но достаточно, чтобы снять острую боль. — Сегодня тренировок больше не будет. Мы идём к нему. Но сначала... Тор быстро позвал прислугу, и та принесла бинты и целебные травы. Так как Мира смертная, магия исцеления при таких небольших ранах может быть для неё губительна. Поэтому её запястье обработали земными способами. А уже после Тор не спрашивает её мнения. Тон не оставляет места для возражений. Он ведёт её, всё ещё держа за здоровую руку, по коридорам с такой решительной походкой, что стражи почтительно расступаются. — Он переступил черту. Пора напомнить моему брату, что есть разница между обучением и пыткой. — Нет! Не надо! — она опустила взгляд. — Я… я просто сама не могу… Это я сама перестала делать что-либо. Перестала запоминать информацию, ощущать пустоту, различать ощущения… Просто… я… — её голос дрожал. Тор останавливается, поворачиваясь к ней. Гнев угасает, сменяясь глубокой, серьёзной обеспокоенностью. — Что ты сделала? — он опускается на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне. Голос становится мягче, но твёрдым. — Говори. Что случилось? Ты что-то… заблокировала в себе? — Нет… я просто вспомнила свою жизнь на Земле. И поняла, что скучаю… Я здесь, пусть уже и достаточно времени, чтобы ко мне привыкли, но я всё равно чужая… — она открыла глаза, и они начали наполняться влагой. — Локи прав. Я пытаюсь сдружиться со всеми, пытаюсь быть такой же… но я просто имитирую что-то хорошее, чтобы вызвать ощущение нормальности. Меня терпят из вежливости, из долга, из простого любопытства! Я… я дыра в реальности, которая научилась имитировать чувства… — Замолчи, — Тор берёт её за плечи, не давая отвернуться. — Не смей повторять его яд. Он мастер лжи, он вкладывает отраву в слова, чтобы они звучали как правда. Он хочет, чтобы ты сдалась. Чтобы он мог списать тебя как неудачный эксперимент. — Но в каждой лжи есть доля правды… — Ты думаешь, я, Хеймдалль, воины в таверне, служанки — мы все просто терпим тебя? — его глаза горят тёплым, непоколебимым светом. — Терпеть можно дождь или головную боль. Ты же становишься частью нашего дня. Мы смеёмся с тобой. Переживаем. Учим тебя и учимся у тебя. Это не терпение. Это принятие. Медленное, странное, но настоящее. — Он отпускает её плечи и указывает на вывихнутое запястье. — Вот. Это не имитация. Это боль. Настоящая. И моё желание помочь — тоже настоящее. Не позволяй его словам выжечь это из тебя. Он боится, что то, что ты чувствуешь, окажется сильнее его пустых теорий. — Он видит суть… — она пытается вытереть слёзы здоровой рукой, но они продолжают катиться. — Я знаю, что он мастер лжи. Знаю, что пытается насолить мне. Но в каждой лжи есть доля правды… Тор молчит. Смотрит на её слёзы. Потом резко выпрямляется, и в глазах загорается решимость, которую обычно видят перед битвой. — Хватит. Пойдём. Он не ведёт её к покоям Локи. Он ведёт её на мост Бифрест. Хеймдалль поворачивается — его золотые глаза видят всё. — Хеймдалль. Открой ей глаза. — Ты уверен? — Да. Покажи ей, что она видит. Настоящим взглядом. Хеймдалль медленно кивает и поднимает меч. Не направляет на неё — свет Бифреста отражается в его глазах. Она чувствует, как что-то смещается. Не магия — её восприятие. Тор говорит, пока она смотрит вокруг: — Видишь? Цвета энергии, связывающей тебя с нами? Тонкие нити уважения, заботы, растущего доверия. Они могут быть слабыми, новыми, но они реальны. Это не имитация. Не терпение. Это начало чего-то нового. А та пустота… — он указывает на её грудь, — …она не определяет тебя. Она просто часть ландшафта. Как шрам. Он не делает тебя менее живой. Она молчит. Смотрит. Не может оторваться. — Локи видит только трещины, — продолжает Тор. — Потому что сам полон ими. Не позволяй его слепоте стать твоей. — Вау… — выдыхает она. — Это… это невероятно… Она зажмуривается на секунду, потом переводит взгляд на Тора. — Спасибо… стало намного лучше. — поворачивается к Хеймдаллю, слегка улыбается. — И тебе спасибо. Хеймдалль склоняет голову. В его глазах мелькает тёплый, одобрительный свет. — Я вижу то, что есть. Сейчас я вижу не дыру. Я вижу рассвет в незнакомом небе. Он всё ещё чужой, но он светит. Тор широко улыбается. — Вот и хорошо! А теперь… — его улыбка становится хитрой. — Кое-кому нужно кое-что вспомнить. Локи может быть прав насчёт доли правды в лжи. Но он забыл правду о том, что происходит, когда кто-то обижает тех, за кого я в ответе. Он ведёт её обратно во дворце. Шаги полны новой, весёлой решимости. — Думаю, ему давно не напоминали, что даже у «дыры в реальности» есть друзья. И что у этих друзей есть очень большие молоты. И очень долгая память. Готовься. Сейчас мы устроим ему небольшой сюрприз. Вскоре они достигают покоев Локи. Дверь не заперта — он считает ниже своего достоинства запираться от собственной семьи. Внутри царит организованный хаос: свитки, кристаллы, странные артефакты разбросаны с изящной небрежностью. Локи стоит спиной к ним у большого стола, что-то чертя на пергаменте. Даже не оборачивается. — Если это ты, братец, чтобы в очередной раз читать лекцию о «чрезмерной нагрузке», можешь повернуться и уйти. Я занят вычислением вероятных точек следующего разрыва, используя данные нашей… испытуемой. Тор молчит. Поднимает Мьёльнир и легонько стучит им о каменный пол. Звуковой удар заставляет все предметы в комнате подпрыгнуть. Чернильница опрокидывается прямо на пергамент. Локи резко оборачивается, лицо искажено яростью. — ТОР! Ты… Он замечает девушку. Взгляд скользит по её запястью — уже почти зажившему, но всё ещё припухшему, — затем по глазам. Они больше не наполнены слезами. Смотрят на него с неожиданным спокойствием. Ярость медленно сменяется холодной, оценивающей настороженностью. — Какая трогательная картина, — ледяным тоном говорит он. — Герой и его… что ты там назвала? «Рассвет в незнакомом небе»? Пришла за новыми уроками боли? Или за сочувствием? Девушка открывает рот, но Тор её опережает. — Она пришла за извинениями, — его голос звучит не с громовостью, а с тихой, сокрушительной силой. Воздух в комнате дрожит. — А я — чтобы убедиться, что ты их принесёшь. Ты перешёл черту. Ты не просто учил — ты ломал. Вкладывал в её голову яд, пока она не начала в него верить. Отец сказал: «Под её защитой». А не «под твоими пытками». — Пытки? — Локи усмехается глухо, вынужденно. — Я давал ей инструменты для выживания в реальности, которая хочет её поглотить. Она должна была понять свою природу. — Она поняла! — Тор указывает на неё. — Поняла, что её природа — это не только пустота. Что вокруг неё есть связи, которые ты отказывался видеть. Посмотри на неё. Она не сломлена. Она стоит здесь. И она не одна. — Да, — тихо говорит Мира. — И знаешь что? Иногда мне кажется, что ты просто завидуешь. Локи переводит взгляд на неё. Молчит. Смотрит на её лицо — на то новое, тихое упрямство, которое заменило потерянность. — Что же, — наконец выдаёт он. — Поздравляю. Вы нашли друг в друге опору. Мои методы, видимо, были излишне прямолинейны. — он делает паузу. — Хорошо. Уроки продолжатся. Но я учту твою… эмоциональную хрупкость. Буду более деликатен. Это не извинение. Капитуляция стратега, который понял, что выбрал неверную тактику. — Нет, — Мира делает шаг вперёд. — Ты должен извиниться прямо. А не увиливать. Комната замирает. Даже Тор смотрит на неё с лёгким удивлением. Локи медленно поворачивает голову. На его лице — подлинное, ничем не прикрытое изумление. — Ты… требуешь? — голос тих, опасен. — У меня? Извинений? — Он делает шаг к ней. Тени в комнате сгущаются. — Я — принц Асгарда. Бог. Ты — случайность. Временная аномалия. И ты стоишь в моих покоях и требуешь, чтобы я извинился? — Голос становится шипящим шёпотом. — За что? За то, что не дал тебе раствориться в жалости? За то, что заставил твой разум работать? Мира усмехается. Не отступает. — За то, что пытаешься мне врать. Знаешь, ты много раз пытался меня запугать. Пытался казаться тираном. Но иногда твоя маска трескалась. Когда на холме мне стало плохо — ты смотрел обеспокоенно. Помогал. Когда я отказалась идти — понёс меня на магии. В библиотеке пошёл на уступку, отменил занятие. В коридоре высушил меня, как ребёнка… — она делает паузу. — Я ещё много примеров могу привести. Так вот вопрос: если ты такой монстр, почему ты так внимателен ко мне? Даже сквозь броню делаешь поблажки? Локи стоит абсолютно неподвижно. Его лицо белое, как мрамор. Он выглядит так, будто она сорвала с него кожу. — Клянусь бородой Одина… — тихо говорит Тор. — Ты… осмелилась, — Локи говорит неестественно тихо. В голосе дрожь. Он смотрит на неё, и в глазах — не гнев. Паника. Существо, чью последнюю защиту разобрали по винтикам перед свидетелем. — Выйди, — наконец выдавливает он. Каждое слово обжигает холодом. — Оба. Выйдите. Сейчас же. Она вздыхает. — Хочешь выгнать нас, чтобы мы не увидели твою дрожь? Локи, иногда даже самым сильным воинам нужно снимать броню. Особенно когда она давит. Локи резко отворачивается к окну. Плечи напряжены до предела. — Твоя наглость не знает границ, — голос приглушён, сломан. — Ты думаешь, что, разобрав пару иллюзий, ты знаешь меня? Видишь меня? — Он оборачивается. На лице — не ярость. Усталое, безграничное отчаяние. — Я — Локи. Обман. Маска поверх маски. И если ты сорвёшь последнюю… там не будет ничего. Только холод. Старше, глубже, циничнее. Он съест твои наивные надежды за один присест. Оставь мне броню. Это всё, что у меня есть. — Во мне нет холода, — она делает шаг вперёд. — Ты путаешь мою живую суть и мою пустоту. А ты тоже не холоден. Ты просто боишься показать тепло... — вскоре она видит, как ему плохо. Его состояние настолько хрупкое, что возможно они с Тором могут увидеть то к чему не готовы. Поэтому переводит разговор на знакомую ему территорию. — Хорошо. Мои условия. Ты извиняешься — и мы уходим. Оставляем тебя в твоём прекрасном одиночестве. Идёт? Локи закрывает глаза. Дыхание, которое он задерживал, вырывается долгим, сдавленным выдохом. — …Прости, — голос почти беззвучен. Это не театрально. Не язвительно. Одно слово, вырванное из самого нутра. Горькое. Настоящее. Он открывает глаза. В его взгляде нет маски, нет защиты — только усталая, оголённая правда. — Ты невыносима. Ты опасна. И ты права. — пауза. — А теперь... Выйдите. Пожалуйста. Тор кивает. Мягко кладёт руку на плечо девушке. — Извинения приняты, условия выполняются, — она улыбается и выходит с Тором. Дверь закрывается с тихим щелчком. Локи остаётся стоять посреди своей разгромленной гордости, слушая затихающие шаги. Медленно опускается в кресло. Руки дрожат. Через некоторое время он смотрит на опрокинутую чернильницу, на испорченный пергамент. Уголок рта дёргается. Не в ухмылке. В чём-то более хрупком. — Рассвет в незнакомом небе… — тихо, в пустоту, говорит он. — Проклятая идиома. И проклятая дыра в реальности, которая оказалась умнее всех нас. Локи смотрел на закрытую дверь, очень долго. В его голове метались мысли, пытаясь найти ответ, почему? Почему она остановилась, не добила его до конца, не разрушила его перед Тором, хотя могла. К его сожалению, ответа он найти так и не смог. Он сидит в тишине ещё долго, глядя в окно. На звёзды, которых не должно быть видно из Асгарда. Но сегодня они видны. И они не кажутся такими уж холодными. Тор отводит её в лечебницу. Чтобы там наложили бинт и мазь, но для более быстрого заживления. Пахнет травами и озоном. Целительница, почтенная асгардка, с невозмутимым видом накладывает мазь и тугую повязку, бормоча что-то о «хрупких мидгардских косточках». Тор стоит рядом, скрестив руки. Лицо задумчивое. Когда целительница уходит, он говорит: — Ты сегодня была великолепна. И безумна. — он качает головой, но улыбается. — Заставить Локи извиниться… Я не видел такого со времён, когда мать заставила его признаться, что он подменил мою броню на паутину. — Он садится на соседнюю кушетку. Дерево жалобно скрипит. — Ты права насчёт его брони. Он носил её так долго, что забыл, как снять. А когда кто-то пытается помочь… кусается. Немного погодя и посмотрев на её перевязанную руку он продолжил. — Но сегодня ты не отступила. Показала ему, что его укусы не всегда достигают цели. Это может изменить всё. Или сделать его ещё опаснее. Будь осторожна. Но не сдавайся. — Нет… я отступила, — она смотрит на свою руку. — Могла бы дожать. Заставить его броню рухнуть. Но не стала. Ты прав — он как дикий зверь, кусается, даже когда ему хотят помочь. Но ему тоже больно. Я смотрела в его глаза и поняла, какая боль за ними. Она слишком тяжёлая, чтобы открывать её вот так сразу. Это как оторвать часть тела. Боль будет ещё больше. Тор смотрит на неё с растущим уважением, смешанным с печалью. — Ты видишь больше, чем должна. И добрее, чем разумно. — он вздыхает. — Его раны старые и глубокие. Он сам над ними издевается, чтобы они не заживали. Потому что боль — это то, что он понимает. Он встаёт, кладёт руку ей на неповреждённое плечо. — Ты дала ему больше, чем извинение. Ты дала ему выбор. Остаться в своей боли или увидеть, что не все хотят её усугублять. Даже если он выберет первое… он не забудет второго. Он помогает ей встать. — А теперь отдых. Настоящий. Никаких Локи, никаких тренировок. Только сон и эта ужасная мазь, которая пахнет как носки горного тролля. Я прослежу, чтобы тебя никто не беспокоил. Даже если придётся сидеть у твоей двери с Мьёльниром. Она посмеялась. — Не думаю, что я настолько кому-то необходима. Но спасибо за защиту, братишка. Думаю, всё будет хорошо… И неужели у меня завтра выходной? Тор смотрит на неё. Улыбка становится шире и теплее. — Да. Полный выходной. По приказу Тора, наследника престола Асгарда! — говорит с пафосом, но тут же хитро подмигивает. — А если Локи придёт с «срочным экспериментом», скажу, что ты на важном задании по изучению… целебных свойств сна. Да. Именно так. Он провожает её до дверей покоев. — Спокойной ночи, сестрёнка. Выспись. Завтра будет новый день. И, кто знает, может, в нём будет немного меньше яда и немного больше… чего-то другого. — Спокойной ночи тебе тоже. Увидимся завтра. — девушка улыбнулась и зашла в комнату, закрыв за собой дверь. Он стоит у двери несколько мгновений, глядя, как она исчезает внутри. Потом поворачивается и уходит, напевая какую-то воинственную песню. В коридоре воцаряется тишина. Только далёкий гул Асгарда. И… лёгкий, почти неощутимый шелест зелёной магии, мелькнувшей у её порога. Не как угроза. Как молчаливый барьер. Просто на всякий случай.