Адская викторина

      – Бля, начинай уже, – нетерпеливо протянул Бакуго, откинув голову на спинку дивана.       – Не торопи. Серо ещё не вернулся. Изуку, неоднозначно фыркнув на юношу, растрепал свою зелёную копну и вновь уткнулся взглядом в планшет, выбирая самые ублюдские вопросы, которые только мог увидеть свет. Каминари же, сидящий рядом, попытался подглядеть в экран, но моментально получил по затылку. Блеск. Что это вообще за вопросы?       – Йоу, мы не начали ещё? Я видел Мину. Она говорит, что кино начнётся через часа два-три, поэтому особо не затягиваем. Мидория, что там? Киришима, резво влетевший в комнату, грузно плюхнулся на диван между двумя парнями. Растолкав их, он для профилактики ткнул Бакуго в ребро и уселся удобнее, притесняя обоих к подлокотникам.       – Какой же ты кусок дерьма, – злобно прошипел Кацуки.       – Эй, старик, повежливее…

Что тут, чёрт возьми, происходит?

Изуку, мать его, Мидория сегодня впервые решил провести дружеский квиз – тот самый, от которого компания ещё долго будет ловить паничку, вспоминая о нём, как о страшном сне. С чего вдруг такая услада? Просто юноша, краем уха выловивший неосторожное «я хз, какой любимый цвет у Бакуго» от Каминари, решил, что будет здорово узнать друг друга лучше. Все были «в восторге». Все, кроме Денки. Денки прилично получил от Кацуки по шапке за «свой гнилой базар». Ладно, сейчас не об этом. Комната пропиталась предвкушением. В руках Изуку всё так же покоился планшет, который напоминал бомбу замедленного действия – все то и дело косились на него, но боялись спросить, что там, потому что не были готовы к ответу. И только когда в комнату наконец вошёл Серо, юноши заметно оживились.       – Блять, ну заебёшь. Сколько ждать то тебя можно? – на одном дыхании выпалил Кацуки, ощущая, как злость закипает в груди.       – Я был в очереди, – тут же отозвался Ханта, сев на пол рядом с Мидорией.       – Че? Какая очередь?       – Минета занял туалет и долго не возвращался. Парни – все до единого – моментально насупились и скорчили лица в гримасе отвращения, одновременно хватаясь за голову.       – Чувааак, – Киришима закрыл лицо руками и медленно съехал с дивана.       – Я в этот туалет больше ни ногой, – будто само собой разумеющееся сказал Мидория и наконец посмотрел на остальных. В уголках его губ застыла хищная, предвкушающая полуулыбка. Он медленно провёл пальцем по экрану, словно человек, который выбирает более изощрённый вид казни.       – Посмеялись и хватит, – властно начал юноша, отчего все в секунду застыли. – Все в сборе, а значит мы можем начинать. И в ту же секунду воздух в комнате переменился, будто кто-то невидимой рукой натянул струну. Диванные пружины перестали скрипеть, потому что никто больше не двигался; даже дыхание будто взяли под контроль. Четыре пары глаз вонзились в Мидорию. Кто-то смотрел с вызовом, кто-то с ужасом, а кто-то с искусственным спокойствием, под которым колотилась паника. Все ожидали приговора, но не были готовы к тому, что сейчас скажет этот зелёноволосый маньяк.       – Каччан, – наконец раздалось в комнате. – Расскажи, в чём хороши остальные игроки. Начни с Каминари, и так по очереди.       – Да почему я? – на злобном юношеском лице заиграла жилка.       – Потому что я так сказал. Либо ты отвечаешь, либо выполняешь задание, – грозно ответил Мидория. Бакуго скрестил руки на груди, стиснув зубы до противного скрипа, и в то же мгновение заискрился.       – Этот придурок хорош только в том, чтобы пиздеть и воздуханить.       – НЕ ПРАВДА, – тут же прокричал Денки, склоняясь ближе к Кацуки.       – Вспомни прошлую неделю. Ты сказал, что ты не брал мой острый бульдак, но в конце концов именно ты выбросил упаковку из под него. Потом ты нассал мне в уши, сказав, что купишь новый, но не купил, – Бакуго разжал ладони, позволим им нагреться, и выпустил лёгкую вспышку, которая едва-едва не коснулась Каминари.       – Я ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО КУПЛЮ.       – Пиздишь. А остальные в этот момент просто превратились в наблюдателей. Киришима застыл с открытым ртом и смотрел на перепалку с выражением человека, который слишком многое повидал на своём веку. Его голова быстро поворачивалась от Бакуго к Каминари и обратно, как у зрителей на теннисном матче – только вместо мяча летели искры и оскорбления. Серо, сидевший на полу рядом с Мидорией, поджал колени и стал очень увлечённо чесать ухо, делая вид, будто происходящее его не касается. И только Мидория – этот безмолвный апостол с каменной выдержкой – дожидался окончания перепалки. Он то и дело пролистывал страницу на планшете, выбирая вопросы, и сохранял их в заметки. Эти двое и дальше продолжили бы выяснять отношения, если бы в комнату не вошёл Тодороки. Он, словно явление господа, появился на пороге, облачённый в свет, просачивающийся из коридора. Ребята все как один прищурились, пытаясь привыкнуть к этому резкому свечению, и закрыли глаза руками.       – Йоу, Шото. Что случилось?       – В нашей избушки все ебанушки. Причина веселья? – холодно произнёс парень, убирая руки в карманы домашних шорт.       – Слышь, – реакции Бакуго ждать долго не пришлось.       – Тодороки-кун, решил присоединиться? – Изуку автоматически отодвинулся, позволяя другу сесть рядом, и похлопал ладонью рядом с собой.       – Какие правила? – Шото не спеша опустился рядом с Мидорией и сел. – Просто отвечать на вопросы?       – Ага. Быстрая игра. Сейчас отвечает Каччан. Кацуки снова фыркнул и лениво откинулся на спинку дивана.       – Давай другой вопрос. Иначе я перегрызу глотки этим придуркам.       – Хорошо, – юноша снова скипнул страницу и уткнулся глазами в текст. – Этот вопрос простой. Что ты любишь больше жизни?       – Тебя. Мидория поднял глаза на Бакуго и растянул губы в лёгкой улыбке. Это была усмешка, но не более – Изуку предпочёл оставить большее не потом.       – Кроме меня.       – Только тебя. И в этот момент комнату снова накрыло свербящей тишиной. Только на этот раз она была не от страха, а от того, что у всех присутствующих одновременно свело челюсти. Чёрт возьми, это всегда работало. Бакуго всегда говорил Мидории о чувствах, а Изуку всегда принимал их. А потом Кацуки обязательно ходил с триумфальным лицом, ластился к юноше, словно кот, и нацеловывал его лоб, в то время как сам зеленоволосый растекался в нежностях, даже не думая смущаться. Каждый раз. Твою мать, каждый раз они были такими чертовски милыми, что у Киришимы начинало щипать глаза. И этот раз не стал исключением.       – Вы иногда такие сопливые, – не терял возможности вставить свои пять копеек Каминари.       – Завали варешку. Я хотя бы не ссусь кипятком с девчонки, которой не могу признаться в чувствах.       – Я хотя бы не ною, когда мы спим в раздельных комнатах.       – Я хотя бы не смотрю на чужую фотку, когда мы в долгой разлуке. Тодороки расслабленно откинулся назад и упёрся ладонями в ковёр.       – Вы оба это делаете.       – Иди нахуй, – в один голос произнесли парни. Серо, до этого момента терпеливо сидевший на полу и наблюдавший за этим цирком с видом уставшего санитара в психушке, наконец не выдержал. Он глубоко вздохнул и с силой потёр переносицу, будто пытался протереть глаза насквозь. Потом он обвёл взглядом комнату, расправил плечи и хлопнул ладонями по коленям, отчего все вздрогнули и непроизвольно повернули головы в его сторону.       – Так, всё, – его голос прозвучал твёрдо. – Я понимаю ваши выяснения отношений на тему того, «кто больше страдает», но можно мы уже продолжим? Юноша поднялся на ноги, отряхнул штаны и с вызовом посмотрел на Мидорию, будто говорил: «Ну давай, веди уже, хватит ждать, пока эти придурки передерутся». Изуку, который всё это время наблюдал за происходящим, вдруг стал серьёзнее. Он кивнул Серо, потом перевёл взгляд на этих двоих, и те вдруг почувствовали себя нашкодившими котятами. Киришима шмыгнул носом, Каминари дёрнул плечом, разворачиваясь в прежнее положение. А Бакуго... Бакуго просто цокнул языком, скрестил руки на груди и отвернулся.       – Окей, продолжим. Следующий на очереди Киришима, – громогласно произнёс Мидория, вновь роняя взгляд в экран. – Расскажи о своём самом сокровенном желании, кроме того, как стать героем. Эйджиро задумался и почему-то заметно напрягся. Он важно скрестил руки на груди, перенимая позу озлобленного светловолосого соседа, и протяжно промычал, проходясь языком по губе. В голову никак не приходило ничего путного – только чей-то размытый образ и мысли о будущем.       – Не знаю даже, – наконец признался он, старательно избегая любого зрительного контакта.       – Да блять. Твоё желание – это мутить с Ашидо, – тут же отозвался Бакуго, пихая друга в бок.       – Завались! Всё не так.       – «Блин, чуваки, как мне ей признаться?», – тут же подхватил Денки, складывая ладони в замочек. – «Она такая красивая». «Ой, пожалейте меня, ведь я такой несчастный романтик».       – ДА ЗАКРОЙСЯ УЖЕ, – Киришима с силой ткнул друга в ребро и оскалился. Но на этом Эйджиро не остановился. Наоборот, то, что секунду назад было просто вспышкой раздражения, в мгновение переросло в нечто гораздо более масштабное. Киришима резко подался всем корпусом вперёд, будто бы набирая силу для какого-то рывка. Его рука взметнулась в воздух и пальцем принялась тыкать то в одного, то в другого, причём с каждым тычком палец входил всё больнее в кожу. Юноша часто дышал, ноздри его раздувались, а изо рта то и дело вылетал поток возмущения, похожий на рык разъярённого животного. Потом он оттолкнулся от дивана, вскакивая на ноги. Да так резко, что тот сдвинулся на пару сантиметров назад. Стоя Киришима выглядел ещё внушительнее: он возвышался над сидящими, широко расставив ноги для устойчивости, а потом резко согнулся в поясе, приближая своё пылающее лицо вплотную к лицу Бакуго. Но тот даже не отодвинулся – только бросил очередную колкость и рассмеялся.

А что насчёт остальных?

Изуку сидел ровно в той же позе, что и десять минут назад. Его лицо оставалось таким же холодным. За всё время, пока Киришима бесновался с ребятами, Мидория не двинул и пальцем. Он не отшатнулся, когда мимо его уха просвистела банка из под газировки; не моргнул, когда Эйджиро едва не перевернул мебель со всеми сидящими на ней. Он даже головы не повернул в сторону бушующего друга – просто смотрел прямо перед собой, с выражением, которое можно было описать тремя словами: «Как обычно, блядь». Когда Киришима наконец рухнул обратно, Изуку медленно перевёл взгляд на всю троицу и выдохнул:         – Вы закончили? Юноши, будто услышав команду «фас», моментально продолжили собачиться. Мидория в ту же секунду заискрился и, отложив планшет, скрестил руки на груди, вновь бросая на ребят испепеляющий взгляд. Первым из этой дебильной игры вышел Бакуго. Нет, он так и не смог высказать всё, что думает касаемо этих двоих. Просто не хотел спать отдельно от Изуку, получая на ночь лишь сухое «спокойной ночи» вместо поцелуев. Затем примеру Кацуки последовал и аловолосый. Он слишком устал, чтобы продолжать эти пустопорожние диалоги. И только Каминари… Только Каминари в конце концов снова попал под солидную раздачу пиздюлей.         – Мне повторить ещё раз? – снова произнёс Изуку. Но гнев его быстро поутих, отчего почти сразу очередной вопрос прилетел и Шото.       – Есть ли у тебя тайное увлечение?       – Есть, – коротко ответил Тодороки.

Занавес

      – Ну? А дальше? – нетерпеливо бросил Киришима, вновь расталкивая друзей к подлокотникам.       – Что? Я же ответил на вопрос.       – У тебя есть увлечение, но ты не сказал, какое именно.       – Но ведь Мидория не спрашивал, какое оно.       – Да бляяяяяяяяять, – в отчаянии протянул Серо и в конце концов поднялся с места, чтобы выйти из комнаты.       – Тодороки, тебе нужно ответить, какое именно увлечение, – не унимался Эйждиро. – Мидория, спроси его об этом. Изуку в это время сидел, согнувшись в три погибели, и держался за лоб. Он устал бороться. Нет, серьёзно. Это была быстрая викторина на то, чтобы лучше узнать друг друга и комфортно обсудить наболевшее, но это сборище полудурков решило играть по своим правилам.       – Ладно, следующий. Каминари, – не дожидаясь ответа, проговорил Изуку, надеясь, что балаган уляжется сам собой. – Пробовал ли ты облизывать пальчиковые батарейки? Денки, чьё лицо прежде выражало неисчерпаемый оптимизм, вдруг напрягся и задумался. Стоп. Он ведь никогда об этом не думал. Да, возможно он бы не догадался до такой забавной мелочи, но всё-таки. Если ему удастся провести в батарейку заряд тока, значит он сможет обеспечить общежитие постоянными запасами, раз и навсегда избавляясь от привычного «куда опять делись батарейки в пульте для телевизора?»       – Мне нужна батарейка. Изуку в очередной раз вздохнул и стал потирать лоб.       – Тебе не нужно лизать батарейку. Это был простой вопрос, где всего два варианта ответа – «да» или «нет».       – А… тогда нет, не было такого. Киришима в тот же момент схватился за живот, пытаясь заглушить приступы смеха, и облокотился о Бакуго, который, очевидно, тоже был на грани. Всё происходящее казалось таким до безумия абсурдным, но одновременно таким родным и знакомым, что Мидория невольно улыбнулся. Он неспешно отложил планшет, заблокировав экран, и принял ту же позу, что и Шото – откинувшись назад и уперевшись ладонями в ковёр.       – Ладно, пойдёмте собираться. Выйдем пораньше и займём лучшие места, – Изуку наклонил голову набок и стал медленно покачивать ногами, заставляя носочки то сомкнуться, то разомкнуться.       – Ты думаешь там будет мало мест? – моментально отозвался Тодороки, поднимаясь с насиженного места.       – Ты шутишь? Это же новый фильм про Всемогущего. Конечно все места будут заняты. Нам повезло, что в этот раз есть только офлайн покупка билетов. Так что, если выйдем раньше, обязательно возьмём лучшее. Киришима отлепился от дивана первым. Он кряхтением выпрямился и хрустнул шеей. Его смех наконец стих, оставив на лице довольную ухмылку – такую, какая бывает после хорошей драки, когда обе стороны уже остыли и готовы пожать друг другу руки. Он потянулся, разминая затёкшие плечи, и хлопнул в ладоши, будто ставил точку в затянувшемся спектакле. Каминари тоже начал неуклюже подниматься с дивана, путаясь в собственных ногах. Он чуть не рухнул обратно, когда его собственный носок зацепился за край ковра. Денки посмеялся сам над собой, поправил домашние штаны, съехавшие куда-то вниз, и провёл пятернёй по растрёпанным волосам, пытаясь придать им хоть какой-то человеческий вид. А Серо, который успел выйти раньше, видимо, просто ждал у окна за дверью.       – Йоу, живы ещё, – констатировал он, глядя на Киришиму и Каминари. – Я думал, Мидория вас похоронит под этим диваном.       – Был близок, – усмехнулся Эйджиро, хлопнув Серо по плечу. Они двинулись по коридору в сторону лестницы, всё ещё отходя от этого безумного вечера. Кто-то вновь вкинул шутку про батарейки, кто-то смеялся, а Тодороки шёл молча, засунув руки в карманы домашних шорт. Изуку вышел позже всех. Выключил за собой свет, закрыл дверь, двинулся на первый этаж и вдруг понял, что его ждут. Бакуго стоял у стены, прислонившись к ней плечом. В нём не было агрессии, раздражения или чего бы то ни было ещё. Он просто терпеливо ждал, размеренно дыша, и всем своим видом показывал, что без Мидории никуда не уйдёт. А когда юноша сделал шаг навстречу, Кацуки отлип от своего места и подошёл ближе, почти сразу закидывая руку на плечо одноклассника и двигаясь с ним в сторону лестницы.       – Ты не обижен?       – Не-а, – честно ответил Изуку, автоматически начиная поглаживать ладонь, свесившуюся с его плеча.       – В любом случае, прости за сегодня, – Бакуго приблизился к чужому лицу и оставил крошечный поцелуй на юношеском виске. – Мы же сегодня вместе спим, да?       – Даже если я скажу нет, ты всё равно припрёшься.       – Бесишь.