Рыцари

2020 год встретил нас тишиной. После грохота взрывающейся планеты, после дрожи старого корабля и воя сирен на подлёте к Земле — здесь было до жути спокойно. Мы приземлились на пустыре за городской чертой Нью-Йорка. Трава была жухлой, небо — серым, воздух пах гарью и чем-то сладким, незнакомым. Дядюшка По первым спрыгнул на землю. Долго отряхивал свой неизменный плащ, потом обернулся к нам: — Ну, мальчики. Вот мы и дома. Мы с Мюсли переглянулись. Дома? Здесь? Этот холодный, шумный, пропахший бензином город ничем не напоминал Лаву Д-3. Но мы промолчали. Спорить со стариком было бесполезно. Обустроились мы быстро. Дядюшка По нашёл какой-то подвал на окраине, в старом кирпичном доме. Там пахло плесенью и машинным маслом, но зато было сухо. Мы разложили скарб, натянули одеяла. Мюсли сразу забил угол себе — он всегда любил темноту. Я расположился у окна, чтобы видеть небо. В первую же ночь я заметил, что со мной что-то не так. Я проснулся от того, что в груди что-то пульсировало. Тёплая волна прошла от сердца к кончикам пальцев. Я поднял руку — с ладони сорвалась капля воды. Чистой. Совершенно круглой. Я сжал кулак, и капля исчезла, но ощущение осталось. Утром я рассказал Мюсли. Он долго молчал, а потом показал свою руку. Вокруг его пальцев воздух слегка дрожал, как над горячим асфальтом. — Это с Лавы Д-3, — прошептал он. — Помнишь? У многих там были скрытые способности. Видимо, у нас они проснулись. Мы не знали, радоваться или бояться. Но точно знали, что дядюшке По пока говорить не стоит. Слухи о Восьмиботе мы услышали от местных жителей. Мы тогда уже немного освоились и даже выходили на рынок — менять старые детали с корабля на еду. Один торговец, пожилой мужик с грязными руками и жёлтыми зубами, спросил нас: — Вы, ребята, случайно не с той стороны? Ну, откуда этот… Железный Дьявол? Мы насторожились. Железный Дьявол? Он охотно разболтал всё: огромный робот, терроризирует город, никто не может с ним справиться. Его называют Восьмибот. Говорят, он не просто машина. Он — оружие. Мюсли тогда сплюнул на землю: — Ещё одна проблема. Как будто нам своих мало. Но я запомнил. И когда через несколько дней мы увидели его своими глазами, я понял — это не «проблема». Это катастрофа. Восьмибот был огромен. Метра три, а то и все четыре. Он возвышался над горящими обломками машин где-то в центре города, и его щупальца медленно шевелились, как змеи. Мы с Мюсли стояли на крыше соседнего здания и смотрели. Нас никто не звал в бой — мы сами пришли. Глупые. Думали, что наши новые силы помогут. Я выставил вперёд руки. Вода в ближайшей пожарной колонке отозвалась — и мощная струя ударила в корпус Восьмибота. Мюсли выбросил воздушный поток, пытаясь сбить его с ног. Мы атаковали минуты две. С полной отдачей. Восьмибот даже не покачнулся. Он медленно повернул голову в нашу сторону. Его визор вспыхнул красным. Я не успел моргнуть — щупальце метнулось вперёд и врезалось в крышу в метре от нас. Мы кубарем покатились вниз, в мусор, в грязь. Он не стал нас добивать. Просто ушёл, оставив нас в руинах. Мы вернулись в подвал грязные, израненные и сломленные. — Мы не особенные, — сказал Мюсли, глядя в стену. — Мы никто. Я не ответил. Потому что сам так думал. Прошла неделя. Мы перестали тренироваться. Перестали выходить из дома без нужды. Просто сидели в подвале и ждали неизвестно чего. В тот день мы пошли к автобусной остановке — нужно было встретить дядюшку По, который возвращался с каким-то загадочным «заказом». Стояли, сунув руки в карманы, и смотрели на серую улицу. — Который час? — раздался голос сбоку. Я обернулся. Человек на скамейке. Средних лет, в старом пальто, с усталыми, но очень внимательными глазами. Шляпа сдвинута на затылок. На коленях — потрёпанный портфель. — Э… я не знаю, — ответил я. Мюсли мрачно добавил, не оборачиваясь: — У нас часов нет. Человек не отставал. Он прищурился и вдруг сказал: — А вы ведь те самые, верно? Дети с погибшей планеты. Я вас ждал. Сорок лет. Мы замерли. Мюсли медленно повернулся. — Чего? Человек встал, подошёл ближе. Достал из портфеля два свёрнутых чертежа и протянул нам. — Меня зовут Доктор Дрейк. И у меня есть кое-что, что поможет вам справиться с Восьмиботом. Чёрный рыцарь. И Красный рыцарь. Он помолчал и добавил: — Вы не никто, мальчики. Вы — те, кого я искал всю жизнь. Мы стояли, не в силах вымолвить ни слова. В моих руках лежали чертежи. Тяжёлые. Настоящие. Это был конец чего-то старого. И начало чего-то нового.