И наконец-то притормозить...

И не станет на свете лжи

Если ты во мне говоришь

За окном машины вечерняя Москва течет в обратную сторону. Улицы перегружены, фары встречных машин бьют в лицо через стекло, и Дима каждый раз щурится, хотя можно было просто отвернуться. Он зачем-то разглядывает бесконечный поток, потом переводит взгляд на небо. На западе еще держится оранжевый, восток уже провалился в синий. В голове крутится мысль, что в определенный момент стоит просто сдаться и перестать бороться. Не получается сопротивляться, когда Влад Соколовский одну за другой отметает все попытки отступить, спрятаться и закрыться в раковине. Раки-отшельники могут жить в любых условиях, они подстроились под современный мир и часто их домами становится разный мусор. А сколько видео в интернете, где несчастного маленького рака вытряхивают из пластикового колпачка, чтобы переселить его в новую красивую раковину. Может быть, ему там будет лучше и легче. А что, если ему хорошо сейчас, и бросить старое сложно и страшно? Диме хочется закрыться в машине, забаррикадировать изнутри и остаться в пустоте салона одному. Но водитель услужливо открывает дверь и издевательски произносит: — Всего доброго, хорошего вечера. Хочется ответить: «Я передумал, я хочу домой». Дима приходит первым. Конечно, он приходит первым. Соколовский слишком занятой человек, чтобы явиться на репетицию вовремя. Хотя репетиция, по его словам, займет десять минут, может, он решил, что это не так уж и важно. В танцевальном зале только огромное зеркало на одной стороне, станок вдоль стен, горка матов в углу. Даже окна нет, и от этого почему-то спокойнее. Дима рассматривает свое отражение. Стоило так долго подбирать образ, чтобы остановиться на черных спортивных штанах и такой же толстовке? Лицо кажется совсем бледным из-за цвета одежды и из-за холодного света потолочных ламп. Дима отводит взгляд и открывает раскадровку на телефоне. Что бы он там не говорил Владу, репетировать здесь действительно нечего. Проходка, две сцены вокруг стола, одна в финале. Эпизоды, где они просто поют, можно вообще не считать, там даже думать не надо, просто включается музыка, и тело реагирует само. Вот в этом и проблема. Тело продолжает реагировать. Влад, его размах плечей, запах, руки, глаза. Стоит ему приблизиться, и Дима физически чувствует, как контроль уплывает сквозь пальцы. Поэтому «Да, Влад, даже самая маленькая роль требует репетиционного процесса, если ты хочешь выполнять свою работу хорошо»… Не скажешь же: «Я не знаю, как я отреагирую, когда ты будешь стоять рядом под кучей камер, софитов, в присутствии толпы людей, под наши голоса». Он отвык. Нужен прогон. Нужна тренировка. Нужен разбег. Влад заходит в зал в майке и джинсах и сразу вызывает отторжение. Дима честно пытается отрефлексировать это и понять, что его раздражает. Ярко-жёлтый цвет майки? Бессовестно голые руки и открытые ключицы? Может, радостная улыбка, которая зажигает Влада изнутри? Вообще-то, просто нельзя опаздывать, а потом входить так спокойно и уверенно. Или это реакция на собственный желудок, который как предатель мгновенно падает куда-то вниз? Да сколько можно? — Привет! — Влад улыбается и бросает на маты свой рюкзак. — Я не знал, что нужна спортивная форма. Дима машинально качает головой: — Да нет, просто привычка с репетиций. Привет. Он ждет. Каждый раз как розыгрыш в лотерею. Деревянный бочонок выскакивает из мешка. Что выпадет на этот раз… Просто улыбка, рукопожатие, похлопывание по спине, объятие? Бочонок с грохотом падает на пол, потому что сегодня Влад выбирает положить руку ему на плечо и провести ладонью по спине. Это происходит так быстро и коротко, что нельзя даже предъявить за вторжение в личное пространство. Смешно. — Сразу прогоним? — быстро спрашивает Дима. — Помнишь раскадровку? Влад кивает и отступает. Дима откуда-то изнутри достает руководителя и начинает командовать: — Давай от стены лицом к зеркалу. Сначала сделаем вот эту паузу, потом проходку. — От бедра идти? — максимально серьезным тоном спрашивает Влад, и Дима почти чувствует, как на спине вырастают шипы. Владу хватает одного взгляда, чтобы всё понять. Он улыбается и вскидывает руки: — Все-все, я понял. Стоим. Идем. В зеркале вместе они смотрятся странно. Они не подходят друг другу, не сочетаются. Влад стоит за спиной Димы, а потом они идут, и он каким-то образом оказывается впереди. Словно прикрывает собой. Они тратят на это пять минут, десять, пятнадцать… Дима в очередной раз не выдерживает и замирает, утыкаясь лбом в чужое плечо. Не получается. Он словно чувствует стенки своей раковины. Наверняка, и Влад тоже все понимает, все знает, как всегда. — Сделай что-нибудь, — тихо выдыхает Дима, не открывая глаз. — Ну раз ты просишь… Дима распахивает глаза. Ну что за наглец! Влад шагает ему за спину, сжимает плечи так, что почти больно, и встряхивает легко. — Ты же как деревянный. Тебе не нравится, что я рядом? Это возмутительно нечестный вопрос. И Влад этой прямотой совершенно обезоруживает. Между ними не остается пространства для фальши. — Мне не нравится, что Я рядом с тобой, — вздыхает Дима. Он почти откидывается назад, прижимаясь к Владу спиной. — Почему? — чужие губы едва касаются уха. — Потому что все это опять плохо закончится. Возможно. Скорее всего. — Да плевать, как оно закончится! Оно будет! Влад сжимает руки крепче, вжимая в свою грудь одним порывистым движением. Дима чувствует его силу, слышит шумный выдох, шее становится горячо. В отражении Влад словно собирается попробовать его на вкус, но вместо этого он разжимает руки так резко, что Дима на долю секунды теряет равновесие. Соколовский идет к своему рюкзаку, достает планшет и вручает его Диме зачем-то. — Мы не с того начали. Нужно расслабиться, выдохнуть. Значит так, я иду за кофе. А ты включаешь музыку и танцуешь. Поешь. Дрочишь, не знаю… Дима удивленно хмыкает: — Что, прости? — Все ты понял. Минут двадцать меня точно не будет. Там даже порно есть в файлах. — Соколовский! Я не сомневался, что ты коллекционируешь порнографию, но не всем нужно смотреть на других людей, чтобы кончать. Он смотрит прямо и с вызовом. Прошлый Влад обязательно бы завелся, психанул, постарался ответить что-то язвительное. Нынешний Влад улыбается и абсолютно не ведётся на провокацию. — Как скажешь. Оставляю тебя наедине с твоим воображением, — он пожимает плечами и отступает к двери. — Меня не будет минимум пятнадцать минут. Дима отлично понимает, что он делает. Дает передышку им обоим, позволяет выдохнуть, собраться с мыслями, настроиться. Остаётся только принять правила игры. — Пароль 112233, — бросает Влад и выходит, даже не дав прокомментировать его гениальные навыки шифрования. Дима собирается играть по правилам. Он включает музыку, смотрит на себя в зеркало и понемногу начинает двигаться. Он действительно зажат, и нужно с этим что-то делать. Мысли о том, что совсем рядом брошен кусочек жизни Влада, не отступают. Планшет лежит темный и беззвучный, но Дима не может перестать на него смотреть. Он не выдерживает минут через пять, садится на маты, открывает планшет. Ничего интересного, обычная заставка. Музыка, фото, в переписки какие-то лезть, конечно, последнее дело, поэтому соцсети Дима даже не открывает. А вот всё остальное… Папка с порно подписана как «porn». Так нагло и демонстративно. Дима фыркает и открывает, хотя уже знает, что сейчас увидит. Какие-то девочки, какие-то мальчики… Ничего неожиданного, ничего извращенного. Он уже собирается закрыть все, когда видит папку «Не открывай». Любопытство побеждает примерно за четыре секунды. В папке фотографии, очень много. Диме требуется несколько долгих мгновений, чтобы осознать, что все фотографии его. На каждом снимке он. Здесь кадры с интервью, пойманные фанатами моменты, фото из театра. Видеть собственное полуголое тело в чьей-то папке с порно… странно. Неправильно. Это же не может быть то, что он думает? В голове мелькают картинки. Вот обнаженный Влад разглядывает эти фото, обхватывает ладонью возбужденный член. Дима чувствует, как в паху тяжелеет. Всё это бред. Влад наверное кинул сюда это просто с целью засунуть как можно дальше. Нет, так тоже плохо. С какой стати он бережно собирает фотографии с конкретным человеком, а потом прячет их в папке с порно? Дима раздраженно шипит и закрывает лицо ладонью. Нужно взять себя в руки. Планшет летит на маты. Он заставляет себя подняться и идет к зеркалу, честно пытается танцевать, настроиться на репетицию, а не на мысли о том, на что мастурбирует Соколовский. Время тянется отвратительно долго. Ожидание выматывает и даже злит. Становится неуютно, жарко, даже приходится снять толстовку, под ней у Димы простая белая футболка. Он ощущает себя маринующимся мясом. Влад как будто оставил его на огне и ушел. Когда дверь наконец открывается, Дима сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Он хочет вцепиться Владу в горло. Или в губы. Он еще не решил. — Я смотрю, советов ты не слушаешь, — Влад как ни в чем не бывало протягивает яркий бумажный стаканчик. — То, что ты начал раздеваться, это, конечно, уже хорошо. Дима стаканчик берет, разумеется, он же вежливый человек, и желание вылить кофе на голову Соколовского тоже может контролировать. Наверное. — Что ты устроил? — он тычет пальцем ему в плечо. — Ты специально подсунул мне планшет с порно, где в аккуратной папочке лежат мои фотки? Брови Влада взлетают вверх, и он становится похож на себя самого в семнадцать. Кажется, никто и не собирался не собирался демонстрировать эту сомнительную коллекцию. — Да ладно, Соколовский? — тянет Дима. — Ты всерьез мастурбируешь на мои фотки? Он произносит это без заминки, так легко и спокойно. Нужно признаться хотя бы самому себе, эта мысль, эта картинка, приносит удовольствие. Влад отпивает кофе и отставляет стаканчик, а потом смотрит прямо и открыто. — И как ощущения? — спрашивает он, и Дима чувствует себя снова загнанным в угол. — Ты, кстати, можешь тоже попробовать. Скинуть тебе твои же фотки? Или не твои? — На что ты намекаешь? — Дима нервно пьет слишком сладкий кофе и отворачивается. — Правда, что это я… глупость страшная, — Влад улыбается, Дима знает это, хотя не видит, просто слышит по голосу. — Тебя ничто так не заводит, как ты сам. Дима разворачивается к нему и шагает ближе, но не успевает ничего сказать, потому что Влад тоже делает шаг вперед, и они почти врезаются друг в друга. Слишком близко. Между ними дурацкий бумажный стаканчик. Голубые глаза Влада застают врасплох, как и тысячу раз до этого. Куда-то теряются все слова и возражения. — Что, я не прав? — Влад кладет ладонь на стаканчик, поверх Диминых пальцев. — Если бы у меня были такие скулы, я бы тоже на себя дрочил. — Напрашиваешься на комплименты? — Дима прекрасно осознает, что Влад загоняет его словно дикого зверя в ловушку, не оставляя пути отхода. — Давно в зеркало смотрелся? Влад улыбается довольной улыбкой чеширского кота, и Диме хочется коснуться его лица, собрать в ладонь улыбку, прочувствовать ее. — Здесь есть зеркало, Дим… Дима вообще не понимает, куда исчезает из его рук стаканчик, и как он сам оказывается так близко к своему отражению, а на плечах снова руки Влада, и все это происходит за один удар сердца. Собственное бледное лицо отрезвляет, но никто не дает ему выдохнуть. — Смотри, красиво? — Дима готов душу поставить на то, что Влад специально наклоняется так близко, что его дыхание ощущается на коже. — Красиво, — не спорит Дима, переводя взгляд на чужие яркие глаза, потом на шею, на руки с татуировками. — Может, мы поэтому и воссоединились, знаешь? Чтобы было очень красиво… Дима чувствует чужую ладонь на талии, она по-хозяйски оглаживает, а потом так же уверенно ныряет под футболку, задевает кожу, скользит пальцами вдоль края штанов. — Прекрати, — Дима пытается сопротивляться. Но вместо того, чтобы сделать шаг вперед и выскользнуть из чужих рук, он почему-то откидывается назад, еще теснее вжимаясь. Влад смеется, касается губами белой футболки на плече. — Ну что же вы, Дмитрий… Где же ваше актерское мастерство? Убедительнее! — он наклоняется еще ближе, хотя куда, казалось бы, и совершенно бесстыдно впивается губами в шею. Дима охает от ощущения влажного поцелуя, губы мгновенно сменяются языком, становится горячо и до горечи под ребрами стыдно. Дима вцепляется в станок перед зеркалом в попытке найти какую-то дополнительную опору. — Я же просил расслабиться… На секунду появляется желание начать оправдываться, что-то объяснять, но у тела из функций осталось только дышать, видеть и чувствовать. И не думать. — Скажешь нет, я остановлюсь, — произносит Влад и продолжает управлять им. Дима послушно поднимает руки и за секунду лишается футболки. Взгляд скользит по собственному обнаженному торсу. В сочетании с Владом за спиной всё это действительно очень красивая картинка. Картинка в порно. — Если бы ты знал, как я этого хотел… Смысл слов доходит не сразу, Дима весь сосредоточен на ощущении рук, скользящих по животу, по груди. Большой палец смазывает каплю пота. Владу этого всего мало, видимо. Его уверенные пальцы касаются края штанов, тянут их вниз, сразу вместе с бельем, так нагло и так знакомо. — Хочешь сказать нет? Большие ладони проезжаются по бедрам, сжимают крепко, так правильно. Дима быстро качает головой. Вид собственного члена в зеркале вызывает противоречивые эмоции. Это не кажется ни красивым, ни возбуждающим, ровно до момента, пока чужая крупная ладонь не обхватывает ствол. Дима срывается на сдавленный стон от ощущения горячей кожи и идеального давления. И от вида тоже. Это хорошо, это прекрасно. Он вцепляется в станок мертвой хваткой. В зеркале его собственное лицо, раскрасневшееся, с приоткрытым ртом, и Влад за спиной, полностью одетый, даже не расстегнувший джинсы. Только чужая ладонь обхватывает его член, водит по стволу, сжимает головку. — Смотри на себя, — голос Влада низкий, почти спокойный. — Не на меня. На себя. Дима пытается. Но взгляд всё равно съезжает на их руки, его пальцы, судорожно вцепившиеся в станок, и ладонь Влада, которая двигается ритмично, уверенно. Влад проводит большим пальцем по головке, собирает выступившую влагу, размазывает её по всей длине. Дима вздрагивает и непроизвольно подаётся бёдрами вперёд, в пустоту, потому что единственное, чего хочет его тело сейчас, это двигаться навстречу чужой руке. — Тише, — Влад второй рукой давит ему на живот, прижимает к себе спиной. — Стой ровно. Дима замирает. Дышит ртом. В зеркале он видит свое отражение, пот на лбу, распахнутые глаза. И за его спиной Влад с идеально спокойным лицом смотрит на член в своей руке. Он и порно смотрит так же спокойно? Влад ускоряется. Совсем чуть-чуть. Ладонь сжимается сильнее, скользит быстрее, и Дима слышит влажный звук, который в тишине зала звучит неприлично громко. — Я хочу, чтобы ты кончил, — Влад говорит это буднично, как будто о погоде за окном. — Прямо сейчас, глядя на себя. — Я… — Дима пытается собрать остатки контроля, но Влад сжимает у основания, и всё, о чём он может думать, это горячая кожа вокруг члена и пальцы, сжимающие сосок. — Сейчас, — приказывает Влад. И тело слушается почти мгновенно. Оргазм накатывает резко, выкручивает позвоночник, выбивает воздух из лёгких. Дима кончает в чужую ладонь длинными толчками, видит сперму на пальцах. Он хочет закрыть глаза, но Влад сжимает его подбородок свободной рукой и заставляет смотреть в зеркало. — Видишь, как красиво, — шепот прямо в ухо. — Какой ты, когда не думаешь. Дима тяжело дышит, всё ещё дрожа. В зеркале он видит, как Влад убирает руку, разглядывает свою влажную ладонь с каким-то почти научным интересом. А потом спокойно вытирает ее о Димину футболку, которая валяется на матах. Дима смотрит на это, и в груди что-то закипает. Не злость даже. Какое-то дикое, нелепое восхищение пополам с желанием убить. — Ну вот, — Влад поправляет свою майку без нужды. — Очень хорошая репетиция. Он поднимает свой стаканчик кофе, делает глоток, пока Дима всё ещё стоит у зеркала, полуголый, с подрагивающими ногами и мокрыми бёдрами, и пытается вспомнить, как дышать. Он наконец медленно поправляет одежду и сползает на маты. Садится, сжимает колени, обхватывает плечи руками. Он чувствует себя голым. Не потому, что на нём нет футболки. А потому что Влад только что разобрал его по винтикам, посмотрел, как всё работает, а сам выглядит так, как будто просто подрочил в ванной. Влад допивает кофе. Смотрит на Диму сверху вниз. — Полчаса не прошло, — замечает он с лёгкой улыбкой. — А уже такой прогресс. Дима поднимает голову. Он чувствует ярость, стыд, облегчение и ещё что-то, чему он пока не готов дать имя. — Пошёл ты, Соколовский. — Ну вот, — Влад улыбается. — Оказывается, ты умеешь расслабляться. Дима готов разразиться криком, разрыдаться и рассмеяться, все одновременно и все сразу. Но Влад каким-то проклятым образом на самом деле понимает все еще лучше, чем он сам. Соколовский оказывается рядом, тянет Диму ближе и натягивает на него толстовку. Сверху снова ложатся руки, сгребают в теплые объятия. Это именно то, чего не хватало. Всё это неправильно и стыдно, но сейчас Дима чувствует себя в самом безопасном месте на свете. Сейчас, когда его вот так прижимают к себе, когда он уже позволил, чтобы всё это случилось. Исчезают какие-то рамки, ограничения. Летят все попытки держаться, быть каким-то другим человеком. Он чувствует себя живым. Расслабляется. Ну почти. — В следующий раз кольцо сними нахрен. Влад запрокидывает голову и смеется в голос. . . . Fin