//1. We'll meet again
6 мая 2026 г., 21:52
Всё началось ещё с юниорских чемпионатов. Эти стреляющие взгляды, грубые столкновения плечами, колкие замечания. Сначала была настороженность.
Илья заприметил Петра на юниорский стартах ещё в 2019 году. Они пересеклись взглядами и прошли мимо друг друга. После этого Илья гуглил, кто этот высокий, шестнадцатилетний, русский фигурист. Он тогда был ещё совсем мальцом, четырнадцать лет, переходный возраст, гормоны. Его карьера только начиналась, многое не получалось. А Пётр был уже почти взрослым, выигрывал призовые места, пока Илья болтался внизу таблицы. Его это невероятно бесило, с какой, казалось, лёгкостью Петру выигрываются эти медали. И для себя Илья поклялся превзойти ненавистного Гуменника в будущем.
После они не пересекались. До Олимпийских игр 2026 года в Италии.
Илья уже почти забыл Петра. Ну как, утверждал себя в том, что забыл. На самом деле он периодически скроллил его соцсети и отслеживал его провалы и достижения. Он слышал о запрете выезда для российских фигуристов на международные соревнования с 2022 года. Малинин не особо разбирался в этой теме, но сам факт того, что Россию ограничили из-за такой хуйни — раздражал. Илья был дерзок, но всегда топил за справедливость. А тут яркий пример народного неравенства, стереотипов и несправедливости со стороны ISU.
С другой стороны, а что он мог сделать? Ничего.
Грустно как-то, это же страна его истинных корней. Несмотря на то, что он родился и прожил всю жизнь в Америке, его родители — Роман Скорняков и Татьяна Малинина — были русскими. Несправедливо, что место на пьедестале определяется флагом за твоей спиной. Что им сделали обычные фигуристы, пытающиеся собрать по кусочкам собственную карьеру? Хотели кататься? Показывать свои способности миру? Участвовать в чемпионатах не только в границах своей страны? Самовыражаться? Да. Но были вынуждены проёбывать лучшие годы карьеры в чёртовой России, участвуя на Гран-при и Русском вызове, по другому на «весёлых стартах».
А Илья. А что Илья? Он был золотым американским мальчиком, ему всё легко давалось. Чемпионат и карьера? Пожалуйста. Деньги, бренды, всеобщая любовь, внимание? Запросто. Он же надежда мирового фигурного катания, лучший из лучших.
Олимпийское золото на него повесили раньше, чем следовало. Сначала его это не заботило, а даже нравилось, это внимание, восхищение, восхваление. В интернете он славился как «Quad god». Илья — двукратный чемпион мира по фигурному катанию. Первый в мире, прыгнувший на соревнованиях четверной аксель. Первый и единственный в истории, исполнивший все четверные прыжки на соревнованиях и далее по списку. Первый из первых.
Он уже не тот маленький и неуверенный в себе мальчик, когда был юниором. Теперь он фигурист, яркий, дерзкий, самоуверенный и сексуальный парень с мировой славой и фанатами со всех уголков мира.
Поначалу он хотел доказать, что он чего-то стоит, что он тоже способен кататься и получать медали. И он пахал, каждый божий день. И он доказал. Себе и всем.
А Пётр? Пётр был в России. Когда он был юниором, его ещё никто не знал. Но сейчас… Он был центром внимания русского фигурного катания, да и не только русского. У этого мачо-мена была куча фанаток по всему миру. Он был знаменит своей грацией, скромностью, стратегией, пыльно-зелёными глазами и отцом-священником.
Его уважали. Да и сам Пётр любил своих фанаток, с удовольствием давал интервью, не пренебрегая лишней яркостью и эмоциями. В общем, влажная мечта каждой девушки и надежда своей страны.
Конечно же всё это пришло не сразу, постепенно. Он не особо стремился ярко выражать себя и что-то кому-то доказывать. Он просто катался. В этом и было различие Петра и Ильи. Они были полными противоположностями. И эти противоположности встретились в общей ненависти друг к другу.
Он её боялся.
А мужчины? Он особо не думал об этом, были пару отношений с парнями в юности, но они быстро заканчивались, не переливаясь во что-то серьёзное, как и все его отношения в принципе. Как с мужчинами, так и с женщинами. Илья не зацикливался на отношениях. Для него была важна в первую очередь карьера и фигурное катание, а потом уже всё остальное.
Илья провалился в глубокий сон.
***
Winter Olympics, Milano-Cortina 2026 Илья Малинин откатал короткую и произвольную программы на команднике, тем самым подарив своей команде первое место. Они стояли на награждении в свете ламп, прожекторов, камер и тысяч пар глаз зрителей. Илье нравилось внимание. Его поздравляли с победой, жали руку, касались, ещё раз поздравляли. Он давал интервью, улыбался в камеру, отвечал на вопросы. — Как вы относитесь к выигрышу команды? Какие эмоции после проката? Настроены ли так же шикарно откатать на личном зачёте? Каковы шансы на первое место в мужском одиночном? — вопросы сыпались горой, без конца и края. Илья на все отвечал, приходилось. Когда наконец-то очередной корреспондент кое-как отцепился, Илья проскользнул сквозь толпу и шмыгнул в запасной коридор, подальше от чужих глаз. Он шёл и переваривал в голове события последних часов. Адреналин зашкаливал, бурлил в крови, отдаваясь приятным ощущением по всему телу. Погружённый в свои мысли, Илья со всей дури влетел в чью-то грудь и почти грохнулся на пол. Зажмурив глаза, уже готовясь к падению, только через несколько секунд он осознал что висит в воздухе, поддерживаемый чьей-то рукой за талию. Илья широко распахнул глаза, как увидел перед собой. Твою мать, Гуменник. Что он тут забыл? Брюнет был в белой олимпийке с нейтральным флагом и обычных, спортивных штанах, волосы завязаны в хвосте. Тот держал блондина за талию, ровно смотря Илье в глаза. Чёрт. — How long are you going to hold on, you fucking knight? — Пётр мгновение вглядывался в лицо Малинина, будто пытаясь что-то разглядеть. Затем разжал пальцы и отёр руки о свою футболку. — Никакой благодарности, — в его словах слышалось наигранное разочарование, — я тут его бедную головёшку спасаю, а он даже спасибо не скажет? — Илья быстро вскочил на ноги, отряхнулся и стрельнул глазами в лицо брюнета. — Больно нуждался, сам виноват, there's nothing to walk around даже не смотря перед собой, — Илья фыркнул. Невероятно бесило, что при разговоре с Петром ему необходимо задирать голову, чтобы посмотреть тому в лицо. Вот же шпала, на целых 10 сантиметров выше, козлина. — Это ты на меня налетел, нечего было бежать с закрытыми глазами, — Гуменник отвёл взгляд, — от журналистов убегаешь? Кстати, поздравляю с победой команды. — Иди нахуй, Гуменник, — Малинин закатил глаза, — небось завидуешь? Твоей страны вообще в команднике не было. — Ты не изменился, такой же напыщенный и самоуверенный. Ты стрелки не переводи. Что, сразу нужно на унижения переходить? Смотри не пади низко, Малинин. Негоже олимпийским чемпионам так унижаться, — Илья глянул в лицо Петра с такой яростью в глазах, гляди, сейчас искры посыпятся. Подлетел к Петру за пару мгновений, и схватив за грудки, с силой прижал того к стене. — А ты я смотрю дохуя смелый, да? — сквозь зубы процедил Малинин, — не лезь не в своё дело. — Ого, сам бог квадов снизошёл до простого русского фигуриста, что даже коснулся его, — в словах Петра слышалась язвительная улыбка. Он был выше Ильи, и этот вид сверху очень его забавлял. Эта маленькая и раскрасневшаяся фигура излучала такую ярость, сейчас через край польётся. И она полилась. Илья взбесился ещё больше, увидев чуть видную улыбку Гуменника. Видимо, его забавляет эта ситуация. — Смешно тебе, да? Motherfucker, щас посмотрим как тебе смешно будет, — и в этот момент кулак грубо ощутился где-то между рёбрами и низом живота. Гуменник с глухим рыком слегка согнулся, и в следующую секунду костяшки кулака врезались в его скулу, наотмашь отвернув голову Петра. Тот несколько секунд осознавал что только что произошло, а затем врезал Малинину ответным ударом в виде пощёчины, что растеклась по его щеке красным отпечатком руки. — Ты совсем ёбнулся, Илья блять. С головой у тебя всё хорошо? — в голосе слышалось раздражение. — У меня — да. У тебя — не уверен — Илья растирал рукой свою красную щёку, и с этими словами плюнул Петру под ноги. Резко развернулся и ринулся в выходу.***
Малинин влетел в свой номер, громко хлопнув дверью, шум от которой раздался на весь этаж. Ебучий Гуменник, вовремя же появился. Всё настроение испоганил. Илья рухнул без сил на кровать, даже не сняв верхнюю одежду. Щека неприятно пульсировала. Включил телефон и первое что он увидел — это сообщения от подруги из американской сборной. Эмбер Гленн. Шикарная девушка, его лучшая подруга. Она лучше всех понимала Илью, никогда излишне не докапывалась, не задавала лишних вопросов, но всегда была рядом и была готова выслушать. Малинин это очень ценил. Она звала его в клуб, выпить, отметить победу вместе с сокомандниками. Не хотелось вставать, а уже тем более идти. Хотелось просто закрыть глаза и оказаться где-нибудь между небом и землёй, в невесомости. Почувствовать лёгкость в теле, расслабиться и вычеркнуть все мысли из головы. Написав Эмбер короткое сообщение: не пойду, устал, Илья выключил телефон и откинулся на подушку. Спать хотелось безумно. Он прикрыл глаза. В голове всплыл образ Петра, держащего Илью за талию. Он был близко, Малинин чувствовал его горячее дыхание у лица. Пиздец. Гуменник вызвал противоречивые чувства. С одной стороны, Илья его ненавидел до дрожи в коленях и крепко сжимающихся челюстей. С другой, Пётр был красивый, чертовски красивый. Нет, правда. И очень хотелось разукрасить это аристократичное лицо кровавыми подтёками, синяками и ссадинами. Малинину почему-то вспомнилась фанатка, которая к нему подбежала после его проката в команднике, и минут десять признавалась ему в преданной любви, какой он шикарный, прекрасный и красивый. Попросила автограф и сказала, что хочет познакомиться поближе. Она была привлекательная. Но что-то не то. Илья ничего не почувствовал. Он лишь улыбнулся ей, кивнул и вежливо отказав в знакомстве, дал автограф и удалился. Не то, что бы Илье не нравились девушки, нет, нравились. Но блять, они были слишком мягкие и ранимые. Казалось, тронешь пальцем и они расколятся на тысячи маленьких осколков. Илья ненавидел слабость. Она его бесила.
