It's the dirtiest clean I know

Прошло три дня. Сегодня короткая программа. Жизнь в олимпийской деревне текла своим чередом. Суетились журналисты, волонтёры, тренера, спортсмены. Илья не волновался, совсем. Он знал, что откатает превосходно, как и всегда. Зачем лишний раз беспокоиться и напрягать нервы? Он стабильный, лучший фигурист из американской сборной. Всё получится. Хороший настрой утром. Нужно сбегать в столовую, пообщаться с сокомандниками и сходить на тренировку. Всё чётко. Быстро одевшись и приведя себя в порядок, Малинин набросил олимпийку синего цвета с надписью на спине «USA», и выдвинулся в столовую. Просторное помещение встретило его шумом подносов, разговорами на разных языках и прекрасного запаха еды. Захватив пару блинов, лёгкий салат и яблоко со шведского стола, Илья направился к столу, за которым сидела американская сборная. Как только он сел, сразу влился в разговор и уплетал завтрак за милой беседой с приятелями. Его взгляд зацепился за высокую, одинокую фигуру, сидящую за одним из самых дальних столов. Пётр опять был один. И как он так вот, в одиночестве всё время? Илья бы так, скорее всего, не смог. Ему всегда нужно общение, внимание, реакция других людей. А Гуменник всегда один. Ему не грустно? Так, стоп, почему его это волнует? Они соперники, ему не нужно волноваться о его состоянии. И всё же. Илья помотал головой, отгоняя ненужные мысли. Думать о другом, думать о другом. Похуй, похуй, похуй. Через мгновения Илья заметил, как русский фигурист прошёл мимо его стола по направлению к выходу, мельком глянув в сторону Малинина. Глаза были пустые. — Эй, Гуменник. Опять один, да? — Малинин не удержался от колкого замечания. Пётр прошёл мимо не останавливаясь, даже не замедлившись. Илья взбесился. Его игнорируют, вот так? Ну ахуевший русский, в край. Обычно к его ногам бросались от одного его взгляда. А разговор с Его Высочеством — так вообще заграничная мечта. А этот наглый Гуменник даже не взглянул на него. Вот же сука. Почему он такой безразличный? Безумно хотелось вывести его на эмоции, хоть какие-нибудь. Илья взглянул на время, И О ЧЁРТ, он опаздывает на тренировку. Отец его прибьёт. Малинин быстро доел и вылетел из столовой. Время поджимало, а ведь надо было ещё успеть в номер за спортивной сумкой. Илья мчал со всех ног.

***

Спустя полчаса, блондин уже был в ледовом дворце, где проводились тренировки. Быстро натянув коньки, он завалился в зал арены перед отцом, весь расстрёпанный и вспотевший от бега. — Почти опоздал, не расслабляйся. Разминайся и шагом марш на лёд, — Скорняков как всегда был строг и пунктуален. Илья кивнул и начал растягиваться. Через пятнадцать минут он вышел на лёд, поначалу наматывая круги, и уже после переходя к отработке элементов.

***

Тренировка прошла изумительно. Все элементы чистые, дорожки шагов идеальны, программа вкатана на все сто. Отец похвалил его. — Так держать, Илья. Покажи тоже самое на прокате, — блондин лишь кивнул и направился к выходу с арены. Запыхавшийся Малинин ввалился в раздевалку и упал на скамейку, распуская шнуровку на коньках. Он не сразу заметил, что помимо него в раздевалке есть кто-то ещё. Закончив с шнуровкой, Илья поднял взгляд и наткнулся на переодевающегося Петра. Тот стоял к блондину спиной и стягивал футболку, заменяя её спортивной. Но даже со спины его талия выглядела безумно тонкой. Как такое возможно? Пётр был умеренно мускулистым, но при этом грациозен и утончён. Наверное из-за его роста, он же высокий, всё пропорционально. — Избегаешь меня, да? — Малинин смотрел в упор на спину Гуменника. Брюнет вздохнул. — Что тебе от меня нужно? — бросил вопросительный взгляд на Илью. Тот пожал плечами. — А ты сам не знаешь? — Нет, не знаю, расскажи. — Малинин медленно поднялся с лавочки и кошачьим шагом направился в Гуменнику. Грубо толкнул брюнета, прижав его спиной к шкавчикам. Рукой облокотился на стену и привис рядом. Пётр смотрел непроницаемым взглядом. На его лице не дёрнулся ни один мускул. Илья провёл свободной рукой по линии челюсти брюнета и грубо схватил за подбородок. — Хочу поговорить. — Илья погладил подушечкой большого пальца подбородок Петра. — Илья блять, ты что делаешь? Отцепись. Нам не о чем разговаривать. — Пётр попытался оттолкнуть блондина но тот навалился всем весом, не давая двинуться с места. — Гуменник. Ты слишком много себе позволяешь. — в голосе слышался приказной тон. Илья поднял взгляд. Пётр с минуту молча смотрел в ответ, пытаясь для себя что-то понять, но, видимо, безуспешно. В глазах Ильи что-то блеснуло, но тут же скрылось. Он резко схватил Петра за ворот футболки, притягивая того к себе. Гуменник уже готовился к удару, зажмурил глаза, но точно не ожидал ощущение чужих губ на своих. Илья припал к чужим, сухим губами своими. Поцелуй вышел грубый, смазанным, резким. Илья вжался дёснами в чужие губы, раздвигая своим языком чужую челюсть. До Петра не сразу дошло, что происходит. Рефлекторно его рот раскрылся, и Илья ввалился в него своим языком, блуждая и углубляя поцелуй ещё сильнее. Пётр схватил Малинина за затылок. Его пальцы жёстко сжались на светлых волосах, в попытках то ли отодвинуть, то ли наоборот придвинуть ближе. Илья прикусывал нижнюю губу Петра, оттягивая её, кусая и слизывая выступившую каплю крови, вновь впиваясь в его губы. Гуменник чуть слышно застонал в поцелуй, ещё ближе притягивая Малинина к себе. Через мгновение Илья отстранился и между ними протянулась тоненькая нить слюны. Он секунду смотрел в глаза Петра, а затем резко развернулся и отправился к выходу из раздевалки. — И ты мне блять сейчас говоришь что я много себе позволяю? — первым подал голос Пётр. — До встречи, Петруша. — проигнорировал высказывание брюнета, Илья вышел, хлопнув дверью. Пётр остался один. Тыльной стороной он провёл по губам. На коже осталась размазанная кровь и слюна. На губах до сих пор был привкус Малинина. Что. это. мать. вашу. было?

***

Илья вернулся в свой номер. Тело приятно ломило после тренировки. Зачем он это сделал? Он ненавидел Петра. А ненавистных людей не целуют, даже так. Это странно. Но желание увидеть на этом чёртовом лице хоть что-то было сильнее здравого смысла. Илья прикоснулся подушечками пальцев к своим губам. Они ещё саднили, и чувствовался вкус Гуменника. Странно. Ему не противно. Кстати, Пётр и сам как будто бы и не сопротивлялся. Ему даже. нравилось? Пф, мазохист. Ещё интересный факт, Пётр удивительно хорошо целуется. Не так, как девушки. Не так, как все с кем когда-либо целовался Илья. Так, ладно, похуй. Почему он вообще об этом думает? Ну, как почему. Не каждый день долбишься в дёсна со своим врагом. Интересно, какой Пётр в постели? И девственник ли он? Наверное нет. В его-то возрасте, и не потрахаться ни разу? Ну, всё возможно. Пётр был бы груб? Или наоборот, нежен? Наверное второе. Он не выглядит как тот, кому нравится грубость. Хотя если бы его длинные пальцы крепко сомкнулись на шее Ильи, или вошли бы в него во всю длину… СТОП, ЧТО?! ПОЧЕМУ ОН ВООБЩЕ ОБ ЭТОМ ДУМАЕТ. Мысли свернули вообще не туда. Наверное из-за того, что у него уже несколько дней не было нормального секса, да и в принципе секса. Надо будет кого-нибудь подцепить потом. Скажем так, снять напряжение. До короткой ещё 4 часа, нужно чем-нибудь себя занять. Его выбор пал на компьютерные игры. Илья написал в общий чат американской сборной, что зовёт всех в игровую зону зарубиться в компы. Через минуту ему ответили, и небольшой компанией они встретились уже на месте.

***

Арена гудела, звук трибун отражался от стен помещения и врывался в ушные перепонки оглушительным рёвом. Илья сидел в «kiss and cry» и ждал награждения. Он предпоследним откатал свою программу, сейчас своё выступление заканчивал Юма Кагияма. Он уже занял первое место в турнирной таблице и знал, что Юма его не сдвинет. Он повернул голову и наткнулся на Петра. Тот сидел ближе к противоположному углу комнаты, и что-то строчил в телефоне. Пётр был на 12-м месте, хотя откатал программу безумно чисто. Даже, наверное, лучше, чем Илья. Так, нет, какого хуя? Илья на первом месте, у него лучше прокат, чётче, сильнее. Сейчас не до какого-то Петра с двенадцатым местом. И в этот момент он поднялся, пройдя мимо Ильи, направился к выходу. Блондин тут же вскочил и рванул за ним. Пётр прошёл к коридору и свернул на запасную лестницу. Илья опомнился только когда услышал свой же голос, окликающий Петра. — Эй, Гуменник, куда направляешься? — в ответ — игнор. Опять — я кого нахуй спрашиваю? — Илья догнал Петра в два крупных шага и грубо развернул того к себе за плечо. Уставился лицо брюнета. — Что тебе опять нужно, Илья. Пришёл посмеяться надо мной? Ты уже получил своё первое место, иди радуйся. Осталось откатать так же произвольную и золото твоё, так держать. От меня что требуется? — Гуменник в упор смотрел на Малинина. В его пыльно-зелёных глазах отражалась усталость, — или ты опять пришёл меня отпиздить? Или поцеловать? Что у тебя в голове, я не понимаю. — Илья слушал этот монолог со стороны Петра и слова застревали в горле. А действительно, зачем он это делает. Ну, интересно. Интересно делать что-нибудь эдакое и наблюдать за реакцией. Или дело в другом? Илья тоже не понимал. Он пожал плечами. — Интересно. — Я для тебя, блять, игрушка? Тот, с кем можно делать всё, что вздумается? Нет, Илья, я не позволю. Оставь меня в покое. — Пётр развернулся и быстрыми шагами направился прочь. Илья с секунду стоял в оцепенении, и затем бегом догнав Петра, грубо толкнул того в стену и схватив за грудки, наклонил к себе, впился губами в чужие губы. Резко, больно. Языком вдалбливался в полость, с силой прикусывая нижнюю губу и опять увеличивая напор. Поцелуй получился намного грубее, чем в прошлый раз. Он хотел сделать больно Петру, выбить из него хоть что-нибудь. Вдалеке послышались чьи-то шаги и приглушённые голоса. Илья так же резко отстранился и отпустил Петра. — Я не позволю тебе делать то, что хочешь ты. — почти шёпотом процедил Малинин, тыча пальцем в грудь Гуменника. Развернулся на пятках и направился в противоположную сторону, вновь оставив Петра со своими мыслями и догадками. Твою мать, что он опять творит. Илья не понимал сам. С такими мыслями он вышел в основной холл и встретил там своих друзей из американской сборной: Алису, Эмбер, Изабо, Максима и Эндрю. — Поздравляю с победой! Это было шикарно. — пролетала Алиса. — Да да, так держать. Мы в тебе не сомневались. — поддержал Максим. — Спасибо, ребят. — улыбнулся Илья. — Кстати, ты куда смылся-то? Все тебя обыскались. — Эмбер встревоженно взглянула на друга. — Неважно, всё хорошо. Пойдёмте уже? — Эмбер вздохнула но ничего не сказала, лишь кивнула. О боги, спасибо за таких понимающих товарищей.

***

Тем же вечером фигуристы решили у кого-нибудь собраться, поближе познакомиться друг с другом и просто повеселиться. И вот, собирается такая интересная компания: Эмбер, Алиса, Максим, Миша, Ника, Адель, Пётр и Илья. Изабо не пошла, потому что сказала что устала, а Эндрю куда то уехал. Ну, ничего. Решили что пойдут к Максиму и Эндрю, тк они живут вдвоём, и номер побольше чем у остальных. Дело было к ночи, время девять, компания фигуристов и фигуристок расположилась в комнате на полу и решила поиграть в «я никогда не.» Во время игры Илья периодически поглядывал на Петра, который, как ему показалось, «очень мило и романтично» разговаривал с Адель. Фу, блять, щас вырвет. Игра продолжалась. Спустя несколько кругов, им стало скучно. — А давайте в семь минут рая? Крутая игра, популярная сейчас, — радостно воскликнула Алиса, — все знают? — спортсмены закивали — отлично, начинаем. Первыми оказались Миша и Максим. Они отправились с ванную, т. к. это было самое подходящее место для такой игры, и Алиса засекла таймер. — Давайте в правду или действие, чтоб время скоротать? — предложил Миша. Ему удовлетворённо закивали, — ну я начну, Пётр, п или д? — Правда. — О, а правда что вы с Адель встречаетесь? — все с интересом уставились на русских спортсменов. Конечно, всех волновал этот вопрос. Между ними такая химия. — Эм, нет, мы коллеги и хорошие друзья. Ни о каких романтических отношениях речи идти не может. — Пётр тепло улыбнулся и почему-то мельком глянул на Илью. Тот же пытался сделать максимально незаинтересованный вид, но где-то внутри него было облегчение. Они не встречаются. FUCK. ПОЧЕМУ ЕГО ЭТО ВОЛНУЕТ. Боже мой. — Да да, — подтвердила Адель, — у меня вообще парень есть. — У ТЕБЯ ЕСТЬ ПАРЕНЬ??? — Алиса удивлённо вскинула брови. — Алис, будь потише, — Эмбер тронула её за плечо в успокаивающем жесте, — вообще я тоже удивлена, вы не афишировали? — Ну да, не вижу смысла наводить шумиху, да и мой возлюбленный не любит на публике светиться, — Адель улыбнулась чему-то своему, — он у меня стеснительный, — Эмбер долго вглядывалась в глаза Адель, но заметив, что та вопросительно на неё смотрит, улыбнулась и отвела взгляд. — Счастья вамю — Ника захлопал в ладоши. — Спасибо, так, давайте дальше, — Адель взглядом обвела комнату, — Эмбер, п или д? — Эмбер вздрогнула. — Действие. — Поцелуй самого красивого в этой комнате, — Адель улыбнулась. Эмбер сначала покраснела, потом задумалась. Через секунду она наклонилась к брюнетке и быстро чмокнула её в щёку. Адель удивлённо вскинула брови. Насторожилась. — Ой, не бойся, я по дружески, честно. Я понимаю что у тебя есть парень. Тебе неприятно? Ой, прости, я не подумала, — защебетала Эмбер, оправдываясь, — просто ты правда очень красивая, я. — Всё окей, не беспокойся, — Петросян улыбнулась, — спасибо, — Гленн облегчённо выдохнула. Прозвенел таймер, Миша и Максим вернулись. — Ну как? — с интересом спросил Илья. — ЭТОТ ДОЛБОЁБ МЕНЯ ДО СМЕРТИ ЗАЩЕКОТАЛ, ВОТ УЁБОК, — с возмущением пролепетал Миша, — ну я его уже отпиздил, — Максим и вправду был чуть согнут и держался на живот. Пробурчал что-то нечленораздельное и сел на своё место. Миша победно улыбнулся во все свои тридцать четыре брекета. Следующие выпали Алиса и Эмбер, засекли таймер и они ушли. — Вы в пд? Мы с вами. Я продолжу, — Миша уселся на ковёр и поджал ноги, — Илья, п или д? — Правда. — Ты целовался с кем нибудь уже в олимпийской деревне? — Пётр медленно повернул голову на Илью. Тот и ухом не вёл. — Да. — протянул Илья, смакуя каждый звук. — ОГО, А С КЕМ?!!!?! — Шайдоров чуть ли не подпрыгнул. — Правда лишь один вопрос, не буду отвечать на второй. — Зануда, лан, продолжай. — казах обиженно поджал губы. — Пётр, — имя прозвучало как выстрел, — п или д? — пауза. Илья глядел в упор на Петра, тот тоже смотрел в ответ. — Действие. — Илья прищурился. — Сними одну вещь с себя и останься так до конца игры, — глаза русского округлились. — Извращенец, — Илья закатил глаза. Но всё так же смотрел в упор на Петра. Тот, как ни в чём не бывало, сунул руки в свои рукава толстовки и, чуть покопошившись, вынул из-под себя белую майку, победно улыбнувшись. — Сделано, — Илья фыркнул, — дальше, Максим, п или д? — Действие. — Сделай какой нибудь трюк. — Да блять, я вам акробат что ли какой то?! — но всё же парень поднялся с места. Забрался на кровать и сделал кувырок вперёд. Компания засмеялась. — Нихуя се, трюк — Илья задыхался в приступе смеха, — да тебе в цирк можно идти, — он показательно стёр выступившую от смеха слезу. Максим тут же подлетел и влепил подзатыльник кенту. — Я нахуй фигурист, а не акробаточка. Это ты тут у нас трюкач только так, — Илья залился смехом ещё больше, — ЗАТКНИСЬ, — Максим ткнул того пальцем в бок, и Илья покатился по полу, сжимаясь в позу эмбриона, — вот значит ты друг такой, ну я тебе ещё припомню, — Наумов вернулся на своё место, обиженно сложив руки на груди. Прозвенел таймер, Алиса и Эмбер вышли смеясь над чем-то своим. — Хорошо время провели? А меня тут вообще то унижают! — воскликнул Максим. — Ахаха, так тебе и надо — Алиса засмеялась. — И ты туда же, идите нахуй все. Только Ника меня понимает, мой друг любимый. — Наумов ткнулся в плечо грузина носом и обхватил его руку своими. Тот погладил американца по голове. — Не обижайте его, — Максим вжался сильнее. Илья закатил глаза. — Голубки, ещё засоситесь. — прыснул Малинин. Ника покраснел, а Максим отвернулся, — пфф, давайте дальше уже, скучно, — Алиса запустила бутылочку. Все смотрели как она крутилась и замедлившись остановилась между Петром и Ильёй. Да боже, только не этот упырь. Илья зыркунул на русского, поднялся, сунул руки в карманы и пошёл до ванны. Вслед послышался возглас Наумова, — кто тут у нас ещё голубки! — Илья вошёл в ванну, и за ним закрылась дверь чужой рукой. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в этой тишине. Илья облокотился на раковину, а Пётр сел на закрытую крышку унитаза. В темноте они смотрели друг на друга и этот взгляд между ними был громче любых слов. Блять, эти спокойные глаза, ныряющие своим проницательным взглядом в самую глубь души американца. Да, скорее всего он просто завидовал этому спокойствию, которое излучал Пётр всем своим видом. Илья сам часто не мог держать себя в руках, но лучше он нахуй сдохнет, чем признает это хотя бы для себя самого. Илья Малинин был горд и самолюбив. Поэтому с его-то популярностью, держаться в глазах других людей — была одной из основных обязанностей. Но только не с ним. Они смотрели друг на друга минуту, две, вечность, время замедлилось. Эти прекрасные зелёные глаза, были слишком яркие в этой темноте. В них отражалась вся сущность Петра, его контроль, мягкость, уверенность — всё то, что так бесило в нём Илью. Блондин смотрел в них своим кристально-голубыми глазами, казалось бы, отвести так просто, отвернуться, закрыть веки, но он не мог. Вместо этого он опустил взгляд на длинную крепкую шею Петра и зацепился за нервно-дёргающийся кадык. Это было спусковым крючком. Он дёрнулся в сторону русского фигуриста, опустился тазом на его колени, вцепился своими пальцами в тёмные волосы на затылке и припал губами к губам. Не мягко, без всей этой ебучей нежности. Грубо, властно. Гуменник не сопротивлялся, наоборот, одной рукой он сильнее прижал Илью к себе за талию, а второй зарылся в блондинистых волосах, цепляясь за них как за единственную опору. Илья блуждал языком по чужой полости, задевая нёбо и дёсна. Гуменник отвечал на поцелуй, переплетая их языки в горячем и мокром танце. Они больно бились зубами друг о друга, будто не замечая, ещё сильнее впивались друг в друга. Жалко воздух не вечный, и когда было уже совсем невмоготу, Илья нехотя отцепился. Они несколько секунд переводили дыхание и вновь впились друг в друга, уже с новой силой. Руки Гуменника поползли под футболку Ильи, оглаживая талию и сжимая бёдра. Он очертил позвоночник блондина и тот слегка застонал в поцелуй, заёрзав бёдрами на коленях Петра, создавая трение между их штанов. Пётр сильнее сжал талию, притягивая ближе к себе, не отрываясь от губ. Когда одна его рука скользнула к соску, слегка коснувшись его подушечкой пальца, Илья выгнулся в пояснице и опёрся руками на плечи парня. Чёрт, что такое. Мозг плыл, мысли путались. Блондин не мог понять, что происходит. Его невероятно бесило, что он не может контролировать ситуацию, и инициативу берёт на себя кто-то другой. Не выдержав столь сильного унижения, он оторвался от Петра и накинулся на его шею, захватывая кожу зубами и всасывая её в себя. — Блять, Илья, не на шее, увидят. — почти шёпотом, задыхаясь прошептал Пётр на ухо. — Пусть видят. — Илья спустился ниже. — Нет, оставляй засосы где хочешь, но не на самом, сука, видном месте. — Гуменник схватил парня за волосы и оттянул от своей шеи, заглянув тому в глаза. — Тц, shut the fuck up. — раздражённо бросил Малинин, но всё же переместился на ключицы. Пётр закусил губу, чтобы не застонать в голос, и сильнее сжал ягодицы блондина. Безумие какое-то. Они настолько увлеклись поеданием друг друга, как не заметили что сидели здесь уже минут двадцать, и им в дверь уже кто то долбился. Они резко отстранились и прислушались. В дверь посыпался ещё ряд глухих ударов. Парни подскочили, поправляя одежду и приводя себя в порядок. Первым вышел Илья. Вид конечно у него был изумительный: весь растрёпанный, краснющий и запыханный. Перед дверью стоял Миша. — Вы что там нахуй двадцать минут делали? Мы уже думали кто-то откинулся. Ты там, случаем, не задушил Петра? Он нам ещё нужен так-то. — казах, перегибаясь через плечо Ильи, заглянул в дверной проём, пытаясь разглядеть Гуменника. — Не задушил. — Ну и хорошо. — они вышли в комнату к остальным. И перед Ильёй предстала такая картина: Максим по-прежнему обнимал Нику, прижавшись к нему всем телом, обнимая того и закинув свою ногу на бёдра грузину; Эмбер сидела, облокотившись на край кровати, а по бокам к ней пристроились Алиса и Адель, уложив свои головы к ней на плечи, ну мать, ей богу. Видно было, что все уже устали, и пора бы уже расходиться. Так они и поступили. Первыми ушли девушки, Алиса с Эмбер под ручку, т. к. их номера были рядом. Адель подхватила Петра, нацеливаясь излить ему душу о женских переживаниях, следом вышли Илья и Миша, направляясь в противоположную сторону от русской парочки, а Ника остался с Максимом в его номере. Илья шёл и слушал щебетание Шайдорова, ну как слушал, делал вид. Мысли его сейчас были далеко отсюда, в чужой ванной, на бёдрах и сладких губах. Когда Миша понял что его собеседник, абсолютно не заинтересован в его монологе, он быстро попрощался, приобнял друга за плечо и ушёл. Илья остался один со своими мыслями. Бредя по бесконечным коридорам корпуса в олимпийской деревне, он наконец нашёл нужную дверь и ввалился в номер. Снял кроссовки и рухнул на кровать, лицом в подушку. И что это было? Илья точно не ожидал, что такое произойдёт. Почему они это делают? С другой стороны, а кого ебёт? Им же нравится, ну, по крайне мере Илье. Петру вроде как тоже. Если бы не нравилось, он бы давно его оттолкнул. А он сам полез ему под футболку, и о бёдра тёрся. Илья почувствовал напряжение в паху. Вот же ж блять. Он быстро встал и направился в душ. Обжигающие струи коснулись его светлой кожи, оставляя красные подтёки. Напряжение отпускало, но только не внизу. Взгляд упал на вставший и уже набухший член. Нужно что-то делать. Ну он же не настолько ёбнутый? Не настолько же? Хотя куда ещё больше, он уже чуть ли не поебался с самым ненавистным ему человеком в мире. Рука скользнула по животу и остановилась у основания. Парень с секунду думал и обхватил себя ладонью. Член дёрнулся и Илья закусил губу, выдыхая через нос. Подсознание нарисовало картину, где Пётр стоит перед ним на коленях и обхватывает своей рукой его член. Илья начал двигать, сначала медленно, пробуя. Затем набрал темп и, выбивая из себя глухие стоны, представлял, как это делает брюнет своим ртом. Илья припал рукой к стене, уперев голову. Ещё немного. Он закрыл глаза, и перед ним предстал Гуменник, на коленях, смотрящий на него снизу вверх, возбуждёнными зелёными глазами. Белые, горячие струи окрасили кафель стены, вырываясь из плоти рваными спазмами. Илья зажмурился ещё сильнее, но мозг уже отказывался думать. И вновь, лицо, уже окрашенное белыми подтёками, язык, слизывающий капли с краешка губ и взгляд, полный похоти. Парень мучительно застонал. Ещё чего не хватало. Дрочить на соперника, замечательно Илья, так держать, молодец. Быстро домывшись, он обтёрся полотенцем и вышел из ванной комнаты. Тело ломило от усталости, и он сразу заснул крепким сном.