Пингвины +1

Звонок прозвенел как выстрел, обрывая заунывное видео про Столетнюю войну, которое Ирина Васильевна включила перед тем, как сбежать к химичке. Я медленно убрала тетрадь, в которой за весь урок появилась лишь тема и пара злых карикатур на полях. Уведомление на экране телефона всё ещё жгло глаза. «adelich06 подписалась на ваши обновления». — Она что, реально мониторит твою инсту? — шепнула Катя, когда мы выходили в коридор. — Скоро будет знать, в какой момент ты идёшь на кухню за сушками. — Пусть смотрит, — огрызнулась я, поправляя лямку рюкзака. — Там всё равно ничего интересного для её высокого полета нет. Мы завернули за угол, в сторону лестницы, и я почти наткнулась на них. У высокого окна, где всегда было чуть прохладнее из-за старых рам, стояли Саша и Адель. Саша Гастелло, как обычно, выглядела безупречно. Она прислонилась спиной к подоконнику, закинув голову и что-то увлечённо рассказывая. В её манере держаться была какая-то природная лёгкость — она не давила авторитетом, она просто заполняла собой всё пространство.  Рядом с ней Адель казалась ещё более угрюмой и закрытой. В своей неизменной кожанке, со скрещенными на груди руками, она слушала Сашу с тем самым выражением лица, которое я так ненавидела — спокойным, внимательным и… каким-то мягким. — …слушай, это правда звучит как сценарий для какого-то артхауса, — донёсся до нас голос Саши. — Тебе определённо нужно сменить обстановку. В этом городе есть места поинтереснее школьных коридоров. Адель едва заметно усмехнулась. Не той холодной усмешкой, которой она одаривала меня, когда я злилась на раскладушку, а какой-то… понимающей. — Возможно, — ответила Адель, чуть склонив голову набок. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. Словно кто-то прошёлся наждачкой по нервам. — О, Лея! — Саша заметила нас и ослепительно улыбнулась. — А мы тут как раз говорим о том, что твоей гостье пора увидеть что-то, кроме твоей кухни. Ты же не против, если я заберу её на вечер? Тебе же всё равно некогда, ты там… вечно в своих записях. Адель перевела взгляд на меня. В её глазах не было ни вызова, ни издёвки — просто пустота, которая бесила меня сильнее всего. — Забирай хоть насовсем, — бросила я, проходя мимо так близко, что задела плечом край Сашиной кофты. — Мне только спокойнее будет. На кухне наконец-то станет можно дышать. — Слышишь? — Саша негромко рассмеялась, глядя на Адель. — Она только рада. Мы с Катей почти бегом спустились на первый этаж. — Ты чего так рванула? — Катя едва поспевала за мной, на ходу доставая сигареты. — У тебя лицо такое, будто ты сейчас кого-нибудь укусишь. — Нормальное у меня лицо, — я резко толкнула тяжелую дверь школьного выхода. — Просто бесит этот театр одного актёра. Гастелло лезет не в своё дело, а эта… принцесса на горошине только и рада, что её развлекают. — Ревнуешь, что ли? — Катя хитро прищурилась, чиркая зажигалкой за углом школы. — Кого? Гастелло к этой занозе? — я фыркнула, чувствуя, как щёки начинают гореть вопреки холодному ветру. — Или Адель к ней? Не смеши меня, Катя. Мне просто противно смотреть, как они спелись за один перерыв. Одна строит из себя спасительницу, вторая — загадочную странницу.Тошнит. Я выхватила зажигалку у подруги и затянулась, глядя на окна четвёртого этажа нашей школы. Перед глазами до сих пор стояла картинка: Саша, улыбающаяся Адель, и Адель, которая впервые не выглядела как колючий ёж. Это было просто раздражение. Обычное, понятное раздражение от того, что в твоём личном аду стало слишком людно и шумно. Так я себе это объяснила. И в тот момент я почти в это поверила. …………………… Вечер в клубе всегда начинался одинаково: липкая стойка бара, гул голосов и этот специфический запах старой мебели и чьего-то дешёвого парфюма. Я заказала себе колу и сразу плеснула туда водки из фляжки.  Руки подрагивали, но не от страха перед сценой. Перед глазами всё ещё стояло лицо Саши у того окна. То, как она смотрела на Адель не как на очередную игрушку, а с каким-то странным, почти интимным любопытством. И то, как Адель… не отстранилась. — Лея, ты сегодня в ударе будешь?  Настя Романюк возникла рядом, как прыщ в самый неподходящий момент.  — Говорят, Гастелло сегодня тоже приедет. С какой-то девушкой. Я едва не подавилась напитком. — С какой ещё девушкой? — Ну, вроде Адель зовут, — Настя хихикнула, поправляя ярко-розовый локон. — Они в инсте списались, Саша её позвала посмотреть на местный колорит.Ты прикинь, какой замес? Я сжала стакан так, что лёд хрустнул. Она позвала её сюда. В моё место. Туда, где я была не нянькой, а кем-то значимым. —Иди уже, Насть, — бросила я и отошла к стене, чувствуя, как внутри всё горит. Через десять минут в дверях появились они. Саша шла впереди, уверенно кивая знакомым, а за ней, чуть отстав, двигалась Адель.  В этом полумраке она выглядела ещё более чужой. Её взгляд медленно сканировал зал, пока не остановился на мне. Она не удивилась. Она просто зафиксировала моё присутствие, как камеру наблюдения. Саша вальяжно уселась за столик прямо у сцены — её любимое место. Адель села рядом, но не расслабилась, словно готовая сорваться в любой момент. — На сцену приглашается ваша любимая Лея! — выкрикнул ведущий. Я вышла под свет прожектора. Он слепил, выжигая всё, кроме микрофона в руке. Я видела только первый ряд. Сашу, которая лениво улыбалась, и Адель, которая смотрела на меня в упор, не мигая. — Знаете, — начала я, и мой голос прозвучал неожиданно хрипло. — У меня дома теперь живет человек-загадка. Она забрала мою кровать, мой покой и, кажется, теперь претендует на мой рассудок. В зале кто-то хохотнул. Саша наклонилась к Адель и что-то прошептала ей на ухо. Адель даже не повернула головы. — Мы все тут строим из себя кого-то, — продолжала я, чувствуя, как слова сами срываются с языка, минуя цензуру блокнота. — Кто-то строит из себя королеву школы, кто-то спасительницу заблудших душ. А кто-то просто молчит, потому что так удобнее манипулировать окружающими. Я посмотрела прямо на Адель. — Но самое паршивое — это когда ты начинаешь ненавидеть не того, кто у тебя что-то забрал. А того, кто заставляет тебя чувствовать себя лишним в собственной жизни. Даже если этот человек просто стоит рядом с кем-то другим. Тишина стала почти осязаемой. Это не был смешной стендап. Это была исповедь, замаскированная под сарказм. Саша перестала улыбаться и нахмурилась, а Адель медленно, почти незаметно, кивнула. Я закончила выступление под жидкие аплодисменты. Спустилась со сцены, игнорируя Катю, которая пыталась меня поймать, и направилась прямиком к выходу. Мне нужно было продышаться. На улице дождь сменился липким туманом. Я закурила, прислонившись к холодной кирпичной стене. Я стояла, вглядываясь в серую муть тумана, пока табак медленно тлел, обжигая пальцы. В голове всё ещё крутилось это дурацкое ”забирай хоть насовсем”, которое я выпалила в школе. Я ведь знала, что Гастелло не просто спасает её от скуки. Саша всегда выбирала самое острое, самое необычное, чтобы на этом фоне казаться ещё ярче. И Адель с её хладнокровием идеально подходила на роль новой экзотической свиты. Дверь клуба со скрипом отворилась, и на улицу выскочила Катя. Она куталась в свою старую джинсовку и выглядела так, будто только что пробежала марафон. — Лея! Ты с ума сошла? — она подошла вплотную, забирая у меня зажигалку. — Что это сейчас было на сцене? Ты видела лицо Гастелло? Она выглядела так, будто ты ей в коктейль плюнула. — Мне плевать на нее, Кать, — я выдохнула дым, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит натянутая струна. — Она притащила её сюда. Специально. Чтобы показать, что теперь и это пространство ей принадлежит. — Да ладно тебе, Адель просто стояла и смотрела, — Катя затянулась, прищурившись. — Слушай, ты реально перегнула с этой речью про лишнего человека. Это прозвучало… ну, слишком лично.Вика и Лида в зале вообще в пол смотрели, а Настя Романюк уже, небось, пост в инсту строчит про вас. Я усмехнулась, чувствуя горечь на губах. — Пусть строчит. Настя только это и умеет. А Лида и Вика свой выбор сделали ещё утром, когда хихикали надо мной с Адель. Катя внимательно посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло то самое сочувствие, которое я ненавидела больше всего. — Лея, послушай… Ты весь день на взводе. Сначала та сцена у окна, теперь это. Ты так бесишься не потому, что она комнату заняла. И не потому, что Гастелло её выгуливает. — А почему тогда? — я резко повернулась к ней, сбрасывая пепел на мокрый асфальт. — Потому что мне нравится спать на раскладушке под храп холодильника? — Потому что ты боишься, что Адель окажется именно той, кем ты так хочешь быть, но не можешь, — тихо сказала Катя. — Свободной от всего этого дерьма. От мнения Саши, от этих школьных интриг. Ты злишься на неё за то, что она нравится тем, кому ты пытаешься угодить годами. И, кажется, она нравится тебе самой чуть больше, чем ты готова признать в здравом уме. Я замерла, чувствуя, как холодный туман пробирается под куртку. — Ерунда. Мне противно на неё смотреть. — Ага, конечно, — Катя бросила бычок и потянула меня за рукав. — Пошли обратно. Там сейчас Саша будет выступать. Если хочешь окончательно убедиться, что ты лишняя, — это лучший момент. Я не двинулась с места. Перед глазами снова всплыло, как Саша шептала что-то Адель на ухо. Внутри снова противно кольнуло. — Иди, Кать. Я сейчас… ещё одну покурю и зайду. Катя вздохнула, кивнула и скрылась за тяжелой дверью клуба.  Я осталась одна в тишине тумана, пытаясь убедить себя, что это просто дурацкое раздражение. И что мне абсолютно всё равно, о чём они там шепчутся в полумраке первого ряда. Я стояла одна, прислонившись спиной к шершавому кирпичу, и чувствовала, как туман оседает мелкими каплями на волосах.  Слова Кати про свободу Адель застряли в голове, как заноза. Я ведь знала, что она права. Адель не пыталась вписаться, не пыталась понравиться — она просто была, и это притягивало к ней людей, как магнит, включая тех, кого я считала своей территорией. Дверь клуба снова приоткрылась, выпуская наружу полоску желтого света и приглушенный бас музыки. Я ожидала увидеть Катю, но из тени вышла высокая фигура. Адель. Она не спеша прошла, остановившись в паре метров от меня. Она не смотрела на меня,её взгляд был направлен куда-то в пустоту туманной улицы. Она достала пачку, щелкнула зажигалкой, и огонек на мгновение осветил её лицо: скулы, прямую линию носа и эти карие глаза, в которых вечно читалось какое-то скрытое знание. — Твоя подруга права, — не оборачиваясь, произнесла она. Голос был ровным, почти безжизненным. — У тебя слишком много лишних слов, Лея. Ты пытаешься превратить свою злость в шутку, но получается просто... злость. — А ты у нас теперь эксперт по чувствам? — я зло отшвырнула окурок. — Или Саша тебя уже проконсультировала, пока шептала на ухо свои артхаусные бредни? Адель наконец повернула голову. В тусклом свете уличного фонаря её улыбка показалась мне почти пугающей. — Саша интересная, — коротко ответила она. — Она не боится брать то, что хочет. В отличие от тебя. Ты сидишь в своей раковине, пишешь сценарии про чужую жизнь и надеешься, что никто не заметит, как тебе страшно. — Мне не страшно, — я сделала шаг к ней, чувствуя, как внутри всё вибрирует от напряжения. — Мне просто противно. Ты ворвалась в мой дом, а теперь лезешь в мою жизнь. Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы я окончательно исчезла? Адель сделала долгую затяжку и медленно выпустила дым мне прямо в лицо. — Я ничего не добиваюсь, Лея. Я просто живу. А то, что ты при этом чувствуешь себя лишней — это не моя проблема. Это твой выбор. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию так, что я почувствовала запах её сигарет и чего-то холодного,металлического. — И насчет Саши... — она сделала паузу, глядя мне прямо в зрачки. — Не делай вид, что тебя бесит её пафос. Тебя бесит то, что она смотрит на меня так, как ты никогда не решалась посмотреть на саму себя. Я хотела что-то ответить, какую-то едкую колкость, которая бы уничтожила её на месте, но слова застряли в горле. В этот момент дверь клуба снова распахнулась, и на пороге появилась Саша. — Адель! — звонко крикнула она, оглядываясь. — Ты где? Там начинается самое интересное, я... Саша замолчала, увидев нас двоих, стоящих так близко друг к другу в тумане. Её взгляд быстро метнулся от меня к Адель и обратно. На губах заиграла странная, торжествующая усмешка. — Оу, — Саша подошла к нам, по-хозяйски кладя руку Адель на локоть. — Я помешала семейному совету? Лея, ты снова читаешь нотации? Оставь это для своих маленьких пингвинов. Адель, пошли, я обещала познакомить тебя с организатором. Адель не шелохнулась, продолжая смотреть на меня ещё пару секунд, прежде чем легко отстраниться от стены. — Пошли, — просто сказала она Саше. Они развернулись и ушли в тепло и свет клуба. А я осталась стоять в темноте, глядя им в спины. Внутри было пусто и холодно, и это ощущение было гораздо хуже любой ярости. Я знала, что Катя была права.  Я ревновала. Но не к Саше. И не к Адель. Я ревновала к той версии себя, которая могла бы стоять там, рядом с ними, если бы не боялась быть настоящей. Но признаться в этом значило бы проиграть окончательно. Я вытащила телефон и открыла инстаграм. Палец завис над кнопкой «Подписаться» на профиле @adelich06. — Ну уж нет, — прошептала я, убирая телефон в карман. — Мы ещё посмотрим, кто здесь лишний. ………………. Я достала телефон дрожащими пальцами, экран неприятно слепил в туманной темноте.  Разблокировав его, я быстро набрала сообщение Кате. @leyamix —Мне херово. Голова кружится, не могу там больше находиться.Сваливаю, целую.       22:14 Не дожидаясь ответа, я зашла обратно в клуб через служебный вход. Музыка внутри теперь казалась оглушительной, каждый удар баса отдавался в висках. Я быстро проскользнула к барной стойке, где за кассой стоял администратор. — Эй, я за своими, — коротко бросила я. Он кивнул, отсчитал несколько помятых купюр — мой честный заработок за то, что я вывернула душу перед Гастелло и Адель,и толкнул их мне по липкой стойке.  Я скомкала деньги, запихивая их в карман зипки, и подхватила свой скейт, который сиротливо стоял в углу за барным оборудованием. Выйдя через черный ход, я бросила доску на асфальт. Грохот колес о камни прозвучал для меня лучше любой музыки. Я встала на деку, оттолкнулась раз, другой, чувствуя, как холодный ночной воздух начинает бить в лицо, выветривая запах чужих духов и дешевого алкоголя. Город проносился мимо смазанными огнями. Я летела по тротуарам, перепрыгивая через выбоины, и в этом движении было единственное спасение.  Скейт был тем, что никто не мог у меня отобрать.  Ни Гастелло, ни Адель. Когда я подъезжала к дому, ноги уже гудели от напряжения. Я затормозила у подъезда, тяжело дыша. Подняв скейт, я посмотрела на свои окна. Во всей квартире горел свет, но я надеялась на то, что мама спит. А у папы ночная смена. В прихожей меня встретил привычный хаос: гора разнокалиберной обуви, среди которой мои старые кеды выглядели самыми сиротливыми. Я аккуратно пристроила скейт у стены, стараясь не задеть огромные кроссовки Гоши — моему старшему брату было уже девятнадцать, и его вещи занимали в три раза больше места, чем чьи-либо еще. Я проскользнула мимо закрытой двери спальни родителей. Там было тихо, повезло. На кухне, которая теперь стала моим убежищем, горел тусклый свет над плитой. На моей раскладушке, прямо поверх скомканного одеяла, спал семилетний Виталик.  Он вечно приползал сюда, когда ему снились кошмары или когда в большой комнате становилось слишком шумно от храпа парней. — Лея?.. — раздался сонный шепот из угла. Тринадцатилетняя Маша сидела на табуретке, обложившись учебниками. Она была единственной, кто еще не спал, пытаясь выучить биологию в единственном свободном углу квартиры. — Опять ты поздно, — Маша зевнула, поправляя очки. — Мама ворчала, что ты не поела. Гоша съел твою порцию котлет, кстати. Сказал, что ему нужнее. — Пусть давится, — буркнула я, осторожно перекладывая Виталика на край, чтобы присесть. Где-то в глубине квартиры послышался грохот и приглушенная ругань. Это был двенадцатилетний Паша, видимо, опять свалился с двухъярусной кровати во сне или пытался в темноте найти джойстик. — Паша, спи! — гаркнул из другой комнаты Гоша басoм, от которого, казалось, задрожали стекла. Всё затихло. Я посмотрела на Ману, на спящего Виталика, на гору немытых тарелок в раковине. В этой тесноте, среди запаха жареного лука и детского шампуня, моя ярость из клуба начала медленно превращаться в тяжелую, липкую усталость. Я вытащила из кармана скомканные деньги — мой гонорар за сегодняшнее унижение. — На, — я протянула Маше пару купюр. — Купи себе те маркеры, о которых ныла. Только маме не говори. Маша округлила глаза, быстро пряча деньги под учебник. — Спасибо... А ты где спать будешь?Опять на раскладушке? — Опять, — я выключила свет над плитой. Я легла на узкий матрас, стараясь не задеть колени Виталика.  Я закрыла глаза. Под ребрами всё еще саднило от слов Адель и взгляда Саши, но здесь, под мерное гудение холодильника и сопение младшего брата, этот холодный мир казался чем-то нереальным. До завтра, разумеется. Пока снова не прозвенит будильник и этот дом не взорвется криками пяти +1 человек, делящих одну ванную на всех. Мою попытку уснуть прервала вибрация телефона под подушкой. @kater.iina —Ты где? Я тебя потеряла. Саша спрашивала, куда ты смылась. Адель и она ещё тут, им кажется, весело.        23:05