Пингвины +1

Я не стала отвечать. Просто перевернула телефон экраном вниз, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой короткой фразы: ”им, кажется, весело”.  Пока я делила узкую раскладушку с Виталиком в облаке запаха маминой еды, Адель примеряла на себя мою жизнь в клубе, и, судя по всему, она сидела на ней как влитая.  Утро субботы. 08:30 Утро в нашей семье никогда не начиналось с кофе. Оно начиналось с того, что Виталик со всей дури прыгнул мне на живот, пытаясь найти под одеялом свой потерянный пластмассовый танк. — Лея, вставай! Мама сказала, если ты не встанешь, Гоша съест твой омлет! — прокричал он мне прямо в ухо. Я промычала что-то нечленораздельное в подушку. Моя раскладушка на кухне была прямо на пути миграции всех членов семьи. Мимо прогрохотал Гоша,уже в спортивках, на ходу дожевывая бутерброд. — Мелкая, подъем, — он легонько пнул край матраса. — Скейт убери, Пашка об него чуть зубы не выбил, пока за джойстиком лез. Я села, потирая заспанные глаза. На кухне уже вовсю кипела жизнь. Мама гремела сковородками, Паша и Виталик спорили, чья очередь выбирать мультики, а Маша пыталась впихнуть в себя кашу, не отрываясь от телефона. И тут дверь моей бывшей комнаты открылась. Адель вышла в коридор. На ней была простая серая футболка и те самые широкие светлые джинсы, в которых я её видела вчера. Волосы были всклокочены после сна, что делало её чуть менее похожей на хищника и чуть более на обычного человека. Но стоило ей обвести взглядом нашу кухню, как маска снова вернулась на место. Она молча прошла к чайнику, игнорируя общее безумие. — Доброе утро, Адель! — мама лучезарно улыбнулась ей. — Садись, сейчас омлет будет. Лея, подвинься, дай человеку пройти. Я демонстративно вжала колени в грудь, освобождая лишние пять сантиметров прохода. Адель даже не посмотрела на меня. Она налила себе воды и встала у окна. — Лея, помоги Виталику шнурки завязать, у него пальцы не слушаются! — крикнула мама. Я присела на корточки перед Виталиком.Он сопел, безуспешно пытаясь совладать с кроссовками. — Давай сюда, герой, — я быстро и ловко затянула узлы. — Иди, Гоша тебя уже на улице ждёт. Только в лужи не лезь, ладно? Виталик в порыве чувств обхватил меня за шею и умчался в прихожую. Я повернулась к столу, заметив, что Маша всё ещё грустно ковыряет кашу. — Маш, забей на биологию. Давай я тебе помогу с тем наброском? У тебя в прошлый раз глаза не получались, я покажу одну фишку. Сестра мгновенно просияла. Она была единственной, кто еще не спал вчера, пытаясь выучить этот предмет. Адель в это время наблюдала за нами с таким выражением лица, будто попала в вольер с шумными обезьянами. Когда Виталик влетел обратно за кепкой и нечаянно толкнул её, она просто замерла, холодно глядя сверху вниз на его макушку. Ни улыбки, ни замечания, а просто ледяное игнорирование. — Ты слишком много на себя берешь, — негромко сказала Адель, завинчивая крышку бутылки. — Нянька,школьница,художник... Тебе самой не тошно от этой приторности? — Тебе не понять, Адель, — я взяла карандаш Маши и провела первую линию на бумаге. — Когда в доме столько людей, ты либо учишься их любить, либо сходишь с ума. Ты выбрала второй вариант, а я первый. В этот момент телефон Адель, лежащий на столе, звякнул. Экран загорелся:  @alexx.gastel —Буду у твоего подъезда через 15 минут. Нас ждут. Адель быстро схватила телефон и направилась обратно в комнату.  Через десять минут внизу послышался короткий гудок. Черный Мерседес Саши смотрелся во дворе нашей хрущевки как инопланетный корабль.  Адель вышла из подъезда и, не оборачиваясь, села в машину. — Опять она с этой... — пробурчал Гоша, заходя за мячом. — Пусть едет, — ответила я, глядя в окно. — Нам и без неё места мало. ………………….. — Да забей ты, Лея, — Катя толкнула меня в плечо, когда мы шли к скейт-парку. — Подумаешь, укатила. Гастелло любит новые игрушки. Поиграет и бросит, а ты останешься при своих. — При своих раскладушках? — горько усмехнулась я, бросая скейт на бетон. Весь день я вымещала ярость на доске. Я летала по рампам так, что ветер свистел в ушах, выбивая мысли об Адель. Катя крутила музыку, подбадривала меня, и на пару часов мне действительно показалось, что я свободна. Что мне плевать, о чем они там молчат вдвоем в дорогих кофейнях. Вечером Катя сидела на краю хафпайпа, лениво потягивая колу. А я делала очередной круг.Город затихал, окрашиваясь в розово-фиолетовые тона заката. — Лея, тормози, — голос Кати прозвучал странно. Глухо. — Просто... посмотри. Я спрыгнула со скейта, на ходу вытирая пот со лба рукавом зипки. Взяла телефон. В сторис Саши Гастелло горела новая отметка. Это было видео из какого-то панорамного бара. На фоне горели огни ночного города, а в центре кадра они с Адель. Саша притягивает Адель к себе за воротник кожанки, и Адель... она не отстраняется. Она отвечает на поцелуй, медленно и тягуче, пока Саша второй рукой снимает это в зеркало, победно глядя прямо в камеру. Подпись внизу была лаконичной: «Official. 🖤 Мой лучший трофей за этот год». — Трофей... — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё просто выгорает. — Она называет её трофеем, а эта дура стоит и светится. — Лея, забей, — Катя попыталась забрать телефон, но я отшатнулась. — Саша всегда так делает. Она помечает территорию. Она знала, что ты это увидишь. Она же видит, как ты на Адель смотришь в коридорах. — Да плевать мне, как она её называет! — я сорвалась на крик, и пара парней на соседней рампе обернулись. — Меня бесит, что она попёрлась с ней! После всего того, что она говорила. Села в её мерс и за один вечер стала частью её свиты. Я со всей силы швырнула скейт в стену. Грохот эхом отозвался под мостом. — Она спит в моей комнате, Кать! Она ест за моим столом, а потом идёт и лижется с бабой, которая меня за человека не считает! Это... это просто мерзко. Я не могла объяснить Кате, почему меня так трясёт. Это не была ревность в чистом виде — у нас ведь с Адель ничего не было, даже нормального разговора без колкостей. Но это было чувство тотального предательства. Словно Адель заглянула в мой личный ад, увидела, как я там выживаю, а потом пошла и продала входной билет в этот ад самой популярной девчонке школы ради одного красивого кадра. — Пошли отсюда, — Катя схватила меня за локоть. — Тебе нельзя сейчас домой. Давай ко мне, пересидишь, пока эта… фаворитка не уснет. — Нет, — я резко отстранилась и встала на скейт. — Я поеду домой. Хочу посмотреть, как она будет заходить в квартиру после этого. ……………… Вернувшись в квартиру, я бросила скейт у порога и посмотрела на кухню, от одного вида моего скромного уголка тошнило. Я подошла к двери комнаты парней и, не стучась, толкнула её. В нос ударил привычный запах мужского дезодоранта, несвежих носков и пыльного системного блока. Гоша лежал на своей кровати, задрав ноги на стену и залипая в телефоне, а Паша в наушниках яростно колотил по клавишам, судя по звукам, проигрывая очередную катку. — Эй, — я присела на край Гошиной кровати, поджав под себя ноги. — Можно я у вас посижу? Гоша лениво скосил на меня глаза, не меняя позы. — Чё, принцесса совсем достала? — он кивнул в сторону стены, за которой была моя комната. — Я слышал, как ты бросила скейт на пол, он живой? — Живой, — буркнула я, обнимая колени. — Просто не хочу быть на кухне. Паша, заметив моё присутствие, стянул один наушник и развернулся в кресле. Лицо у него было красное от азарта. — Лех, прикинь, этот нуб меня из-за угла вынес! — он осекся, увидев моё лицо. — Оу. Ты чего такая? Тебя Адель обидела? Хочешь, я ей в тапки что-нибудь налью? У меня как раз реактивы из набора Юный химик остались. Я невольно усмехнулась. В этом хаосе, среди разбросанных гантелей Гоши и проводов Паши, было как-то... безопасно. Здесь никто не строил из себя королеву инстаграма и не пытался казаться загадочной. — Не надо реактивов, Паш. Просто дай второй джойстик. — Ооо, — Гоша наконец принял сидячее положение, сбрасывая телефон на одеяло. — Семейный подряд в деле. Пашка, врубай файтинг. Давай, мелкая, выплесни агрессию на виртуальных врагов, а то у тебя вид такой, будто ты сейчас Сашу Гастелло голыми руками придушишь. Я взяла джойстик, чувствуя, как пальцы привычно ложатся на кнопки. — Откуда ты про Сашу знаешь? —Тоже на её инсту подписан, — пожал плечами Гоша. — Наша «квартирантка» теперь в высшей лиге. Лея, забей. Она сегодня там, завтра здесь. Главное, что мы — это мы. Мы просидели так часа два. Я нещадно лупила персонажа Паши, а Гоша комментировал каждый мой удар, вставляя тупые шуточки про физрука. На какое-то время сторис Саши с поцелуем отошла на задний план, вытесненная криками Паши: «Ну за что?!» Когда в комнату заглянула мама и сказала, что пора спать, мне стало почти физически больно от мысли, что нужно возвращаться на кухню. — Слушай, — Гоша потянулся, разминая плечи. — Если совсем тошно будет, спи на коврике у нас. Но учти, Пашка во сне лягается, а я храплю как трактор. — Спасибо, Гош, — я поднялась, чувствуя, что в голове немного прояснилось. — Я справлюсь. У меня там раскладушка со спецэффектами. Я вышла в коридор и столкнулась с кем-то. Я подняла глаза… Адель. Она стояла, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. В полумраке коридора её лицо казалось бледным, почти нереальным, но взгляд был острым, как бритва. От неё всё ещё тянуло этим удушливым шлейфом Сашиных духов, дорогих, приторных и совершенно невыносимых в нашей квартире. — Долго же ты пряталась у братьев, — негромко произнесла она. Голос был ровным, но в нём сквозила какая-то странная, тягучая уверенность. Меня накрыло. Вся та злость, которую я два часа пыталась выплеснуть в джойстик, вернулась мгновенно, скручивая желудок в тугой узел. Я понимала, что это глупо. Что я не имею права. Что мы друг другу никто — просто две девчонки, волею судеб делящие одну хрущёвку. Но сторис с поцелуем стояла перед глазами, как приговор. — Пряталась? — я сделала шаг вперёд, почти упираясь ей в грудь. — Я была у себя дома, Адель. В отличие от тебя, которая, кажется, уже забыла, где находится её реальное место. Адель даже не вздрогнула. Она лишь чуть прищурилась, рассматривая меня сверху вниз. — Ты злишься. Из-за видео. — Да мне плевать на видео! — выплюнула я, стараясь говорить шепотом, чтобы не разбудить мать, но голос всё равно сорвался на свист. — Лижись с кем хочешь, хоть со всей свитой Гастелло разом. Меня бесит твоё лицемерие. Твоё «я не такая», твоё молчание... А стоило Сашке поманить тебя блестящей игрушкой, как ты тут же прыгнула к ней в тачку и выставила себя на общее обозрение. — Это был просто вечер, Лея. Тебя это не касается. — Не касается?! — я придвинулась ещё ближе, так что почувствовала тепло её дыхания. — Ты спишь в моей комнате.Ты живёшь в моей семье!И ты подписываешь мне приговор перед всей школой, становясь девушкой бабы, которая меня травит. Ты не просто с ней сошлась. Ты выбрала сторону. Я видела, как дёрнулся её кадык. Она молчала, и это бесило ещё сильнее. Я ревновала дико, по-чёрному, и ненавидела себя за это. Ревновала к тому, как Саша может просто взять и забрать её. Как она может позволить себе целовать её в панорамном баре, пока я трусливо жмусь по углам. — Знаешь, что самое противное? — прошипела я, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы. — То, как ты на неё смотрела. В лифте. Ты ведь даже не притворялась. Тебе она нравится. Адель вдруг резко выпрямилась, её лицо окаменело. — Ты ничего не знаешь о том, что мне нравится, Лея. Ты сидишь в своём маленьком мирке и судишь всех. Тебе страшно даже признаться себе, почему ты сейчас стоишь здесь и дрожишь от ярости. — О, я знаю почему, — я горько усмехнулась. — Потому что я думала, что в этом доме появился кто-то настоящий. А появилась просто очередная фанатка Гастелло. Я толкнула её плечом, пытаясь пройти к кухне, но Адель перехватила мою руку. Хватка была стальной. — Не смей меня судить, — её голос опустился до ледяного шепота. — Ты не имеешь на это права. Ты сама сдалась Саше ещё до того, как я сюда приехала. Ты позволила ей занять всё место в твоей голове. — Пусти, — я рванулась, но она не отпускала. — Посмотри на меня, Лея, — потребовала она, заставляя меня поднять глаза. — Ты бесишься, потому что на этом видео была не ты. И это единственная правда, которую ты боишься произнести вслух. Я замерла. В коридоре стало так тихо, что было слышно, как капает кран на кухне. Она ударила в самое больное, прямо в цель. Я ненавидела её в этот момент. И хотела, чтобы она исчезла. И хотела, чтобы она никогда не отпускала мою руку. — Иди к ней, Адель, — тихо сказала я, глядя ей прямо в зрачки. — Здесь тебе делать нечего. Я вырвала руку и ушла на кухню, не оборачиваясь. Слышно было, как хлопнула дверь моей комнаты. Я упала на раскладушку, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не закричать.  Под кожей всё ещё зудело от её прикосновения, а в воздухе стоял запах Сашиных духов, медленно убивая всё то доброе, что я пыталась в себе сохранить.