Пингвины +1

Пока мы шли по коридору третьего этажа, у меня всё ещё подкашивались ноги, но пальцы Адель, переплетённые с моими, давали странное, незнакомое чувство абсолютной безопасности. Школа жила своей обычной жизнью, но для нас двоих мир сузился до этого общего шага. Адель довела меня прямо до двери моего кабинета, где уже вовсю шёл урок английского. Ученики, сидевшие за первыми партами, тут же прильнули к стеклу в двери, заметив нас. Адель остановилась, повернулась ко мне и, совершенно наплевав на то, что нас видит половина класса и дежурный учитель в конце коридора, мягко перехватила меня за подбородок. Она наклонилась и коротко, собственнически чмокнула меня в губы. От неё всё ещё веяло едва уловимым шлейфом табака и мяты. — Иди учись, — негромко, с полуулыбкой сказала она, отпуская мою руку. — Ничего не бойся. Я кивнула, чувствуя, как лицо заливает краска, и зашла в класс под приглушенные вздохи одноклассников. Не прошло и двадцати минут, как дверь кабинета приоткрылась. Завуч строго посмотрела на учительницу, а затем перевела взгляд на меня: — Лея, на выход. Живо в кабинет директора.— сказала она, оборачиваясь в коридор. В кабинете директора атмосфера была такой, что воздух можно было резать ножом. На кожаном диване сидела Саша. Её правая щека и губа страшно распухли, к челюсти она испуганно прижимала завернутый в полотенце пакет со льдом. Рядом, нависая над столом, стоял её отец — плотный мужчина в дорогом костюме, который буквально багровел от злости, и заплаканная мать. Директор, пожилая женщина в строгих очках, тяжело вздохнула, когда мы вошли. — Ну вот, явились, — грохнул отец Саши, указывая на Адель пальцем.  — Вот эта ненормальная изуродовала мою дочь! Директор, я требую не просто отчисления, я требую немедленно вызвать полицию! Это уголовная статья! Посмотрите на лицо Александры! Адель даже не вздрогнула. Она спокойно прошла вперед и села на свободный стул, закинув ногу на ногу. Глубокие царапины на её бледной щеке уже затянулись тонкой багровой корочкой, но она даже не думала их прятать. Её взгляд, устремленный на Сашу, был ледяным и абсолютно пустым. Я встала чуть позади Адель, чувствуя, как внутри снова начинает подниматься паника. — Александра, — директор повернулась к Саше, поправляя очки. — Мы ждём твоего официального заявления. Расскажи ещё раз под протокол: из-за чего завязалась драка в столовой? Почему Адель на тебя напала? Что послужило причиной? Я замерла, почти не дыша. Если Саша сейчас расскажет про фотографии, про мой восьмой класс, про шантаж... это конец. Всё всплывёт наружу. Саша медленно опустила лед от лица. Её разбитая губа дрожала, а в глазах, когда она мельком взглянула на Адель, промелькнул такой дикий, животный ужас, какой я никогда в жизни у неё не видела. Она вспомнила кроссовок Адель на своём телефоне. — Сашенька, ну говори же, не бойся её! — подтолкнула её мать. — Пусть эту девку запрут в колонии! Саша сглотнула, шмыгнула носом и, упорно глядя в пол, тихо выдавила: — Ничего не послужило. Мы... мы просто поссорились. — Что?! — отец Саши аж подпрыгнул на месте. — Как это поссорились? Она тебя чуть инвалидом не сделала! — Папа, перестань, — вдруг сорвалась на плач Саша, еще сильнее вжимаясь в диван. — Мы просто зацепились языками из-за какой-то чуши в столовой! Я первая её толкнула, она ответила. Это... это просто бытовой конфликт. Пожалуйста, не надо никакой полиции. Я не буду писать заявление. В кабинете повисла оглушительная тишина. Родители Саши смотрели на дочь так, будто у неё выросла вторая голова. Директор удивленно перевела взгляд с Саши на Адель, которая продолжала сидеть с абсолютно непроницаемым лицом. — Ты уверена, Александра? — строго переспросила директор. — Телефон твой разбит вдребезги, лицо в синяках... — Уверена! — почти выкрикнула Саша, пряча лицо в ладонях. — Я хочу домой. Папа, забери меня, пожалуйста. Её отец ещё долго бушевал, требуя хотя бы возмещения ущерба за телефон, но без заявления пострадавшей полицию вызвать никто не мог. Сашины родители, меча громы и молнии, в итоге уволокли плачущую дочь из кабинета. Саша уходила, так ни разу и не подняв на нас глаз. Её компромат, её власть надо мной и её гордость были стерты навсегда. Когда дверь за ними закрылась, директор повернулась к Адель. — Ну а с тобой, Адель, разговор будет отдельный, — устало произнесла она. — То, что Александра забрала претензии, не освобождает тебя от ответственности за погром в столовой. На первый раз — строжайший выговор с занесением в личное дело и предупреждение об отчислении. Ещё один подобный инцидент и ты вылетаешь из школы со справкой. Свободны. Мы вышли в пустой коридор. Дверь кабинета закрылась. Я посмотрела на Адель — её плечи наконец расслабились, и она глубоко вздохнула. — Ну вот и всё, — тихо сказала она, поворачиваясь ко мне. — Больше она тебя не побеспокоит. Я сделала шаг вперед и крепко прижалась к её груди, наплевав на школьные коридоры. Саша думала, что уничтожила моё прошлое, но на самом деле Адель просто расчистила место для нашего настоящего.Вечером нам предстоял тяжелый разговор дома с мамой, но сейчас, слушая мерный стук сердца Адель, я понимала, что мне больше нечего бояться. ……………. Когда мы открыли дверь нашей квартиры, внутри стояла непривычная, оглушительная тишина. Обычно в это время дома было шумно: из гостиной доносились крики Гоши и Паши, играющих в приставку,Машины вздохи когда она учили стих по литературе, а из кухни запахи маминого ужина. Но сегодня на коврике в прихожей не было их обуви. Я прошла на кухню и сразу заметила на холодильнике короткую записку, придавленную магнитом. Быстро пробежав глазами мамин почерк, я облегчённо выдохнула: «Уехали с ребятами в торговый центр за новыми куртками, вернемся поздно. Еда в холодильнике» Мы были одни. Весь этот безумный, пропахший порохом, табачным дымом и липким страхом день наконец-то остался за порогом, запертый тяжелой железной дверью. Адель молча сбросила верхнюю одежду и прошла на кухню. Напряжение, которое держало её в кабинете директора, кажется, только сейчас начало отпускать её плечи. Она оперлась ладонями о край подоконника и тяжело выдохнула, глядя в окно на серые многоэтажки. Я зашла следом, чувствуя, как внутри всё ещё крупно дрожит от пережитого шока, но одновременно с этим накатывает невероятная, пьянящая легкость. Саши больше не было в моей жизни. Её компромат, её власть надо мной — всё это было раздавлено в прах. — Адель, — тихо позвала я, подходя к ней со спины. Она медленно повернулась. В тусклом свете кухонной лампы три глубокие царапины на её бледной щеке выглядели пугающе ярко. Из них всё ещё сочилась сукровица, смешанная с запекшейся кровью. Она выглядела потрёпанной после драки, но её взгляд оставался всё таким же гипнотическим. — Сядь, пожалуйста, — мягко попросила я, указывая на стул. Адель послушно опустилась на сиденье, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. Я быстро сбегала в ванную за аптечкой, вернулась, смочила ватный диск перекисью водорода и опустилась перед ней на колени. — Будет щипать, терпи, — прошептала я, аккуратно прикасаясь влажной ватой к её ране. Адель лишь слегка дернула желваками на челюсти, но глаз не открыла, полностью доверяя мне. Я осторожно убирала следы крови с её кожи, чувствуя, как бешено стучит моё собственное сердце. Она подставилась под удар ради меня. Наплевала на выговор, на угрозу отчисления, на разъяренных Сашиных родителей.Она просто пришла и размазала моё тёмное прошлое по полу столовой. — И всё же.. зачем ты полезла в драку? — тихо спросила я, наклеивая поверх очищенных ран тонкие полоски пластыря. — Можно же было просто... припугнуть её чем-то. Зачем нужно было доводить до такого? Адель открыла глаза. Её тёмный, тяжелый взгляд остановился на моих губах, а затем поднялся выше, заставляя меня затаить дыхание. Она протянула руку, и её пальцы нежно, но крепко зарылись в мои волосы на затылке. — Потому что такие, как она, понимают только силу, Лея, — её голос был хриплым и тихим. — Если бы я просто пригрозила ей, она бы затаилась, выждала время и укусила тебя позже, когда меня не было бы рядом. А теперь она знает: если она хотя бы посмотрит в твою сторону, я ей ебало разобью. Адель слегка потянула меня на себя, заставляя подняться с колен и сесть к ней на бедра. Я послушно обхватила её руками за шею, утыкаясь носом в изгиб её плеча. В этой пустой квартире, где нам больше никто не мог помешать, её объятия казались самым надежным местом на земле. — Идиотка ты, — со слезами на глазах, но с улыбкой прошептала я ей в шею. — Моя идиотка.Спасибо тебе. За всё. — Больше никакого страха, — прошептала Адель, крепко вжимая меня в себя одной рукой, а второй поглаживая по спине. — Больше ты ни от кого прятаться не будешь. Я не позволю. Мы просидели так на кухне ещё очень долго, пока за окном окончательно не стемнело. В какой-то момент мой карман завибрировал. Я нехотя достала телефон, который до этого боялась даже включать. На экране светилась куча пропущенных и целое полотно сообщений в чате от Вики и Кати. Вся школа только и гудела о случившемся. Вика^^: —Лея, господи!!! Что это было в столовой?! Нам Лида рассказала, мы в шоке!! Твоя сводная сестра просто психопатка, она Саше лицо в кровь разбила! Катюха: —Лея, ответь! Из-за чего они сцепились? Саша реально тебя шантажировала, как Адель орала? Почему ты нам ничего не говорила? Вы где вообще сейчас, вас к директору увели?? Вика^^: —Сашу родители забрали, у неё лицо жесть. Адель исключат теперь? Лея, напиши, мы волнуемся ведь! Я несколько секунд тупо смотрела на мигающий экран. Совсем недавно эти сообщения ввергли бы меня в панику, я бы судорожно придумывала оправдания и ложь, чтобы сохранить свой идеальный статус перед подругами. Но сейчас... мне было абсолютно всё равно. Картонный фасад моей прошлой жизни рухнул, освободив место для чего-то действительно важного. Я просто заблокировала телефон и отложила его в дальний угол стола. Нам всё ещё предстоял тяжелый разговор с мамой, когда они вернутся, ведь директор школы обязательно ей позвонит. Но теперь, чувствуя мерное дыхание Адель и тепло её тела, я знала, что справлюсь с чем угодно. Мы перебрались в нашу комнату. Адель устроилась на подоконнике, лениво разглядывая вечерние огни города через стекло. Настоящая, сложная, со своими шрамами — но моя. Я подошла к ней и протиснулась в узкое пространство рядом, спиной прижимаясь к её груди. Адель тут же обняла меня со спины, смыкая руки у меня на талии. ………прошло 2 часа……… Мы лежали на кровати в полумраке комнаты, лениво листая ленту тик тока. Свет от экрана мягко падал на наши лица, а Адель свободной рукой медленно перебирала мои волосы. Напряжение этого сумасшедшего дня наконец-то уступило место сонной, уютной защищенности. Мне казалось, что худшее уже позади. Вдруг в прихожей резко повернулся ключ в замке. Громкие шаги Гоши, смех младшего брата и тяжелый, звенящий от злости голос мамы мгновенно разрезали тишину квартиры. Они вернулись. Я инстинктивно вздрогнула, собираясь вскочить, но Адель лишь крепче сжала моё плечо, удерживая на месте. Она спокойно открыла глаза и посмотрела на дверь. В коридоре зашуршали пакеты, а следом раздался тяжелый, властный шаг отца. Дверь в нашу комнату резко распахнулась. На пороге стояла мама — бледная, запыхавшаяся, даже не снявшая куртку. За её спиной, скрестив руки на груди, высился пара. Его лицо буквально багровело от ярости. — Ну и что это такое?! — мамин голос сорвался на крик. Она сделала шаг внутрь, переводя взгляд с меня на Адель. — Мне только что звонила директор школы! Девочки, вы в своём уме?! Устроить такое средь бела дня! У Саши лицо в кровь, дорогой телефон разбит вдребезги! Мне сказали, тебя, Адель, едва не отчислили! Что вы творите в этой школе?! Адель молча начала подниматься с кровати, её лицо мгновенно превратилось в непроницаемую ледяную маску. Она собиралась принять весь удар на себя, как делала всегда. — Это я её ударила, — глухо и равнодушно бросила Адель, заслоняя меня плечом. — Лея тут ни при чём. — Да мне плевать, кто кого ударил! — гаркнул папа, делая шаг вперед.  Его тяжелый взгляд так и буравил Адель. — Вы обе воспитываетесь в этом доме! Из-за твоих диких замашек, Адель, страдает репутация нашей семьи! Отец этой девочки — уважаемый человек, он обещал пустить нас по миру, если мы не примем меры! Директор дала тебе выговор, но дома ты у меня так просто не отделаешься! — Мама, папа, пожалуйста, перестаньте! — взмолилась я, вскакивая с кровати. Паника липкой волной покатила к горлу. Я безумно боялась, что если сейчас начну оправдываться, Сашин шантаж всплывет наружу, и родители увидят те самые фотографии.  — Адель не виновата... Это была просто ссора! Мы просто поссорились в столовой, Саша первая начала! — Ссора?! — мама всплеснула руками, из её глаз брызнули слезы злости. — За обычную ссору людей не калечат! Лея, не выгораживай её! Она неуправляемая! Мама резко развернулась, доставая из кармана вибрирующий телефон. — Всё, с меня хватит. Я звоню твоей матери, Адель. Звоню моей сестре прямо сейчас. Пусть она забирает тебя обратно к себе, я не собираюсь отвечать за малолетнюю преступницу и дрожать каждый раз, когда мне звонят из школы! Мама быстрыми шагами вышла в коридор, громко нажимая на кнопки. Отчим, смерив Адель ледяным, пренебрежительным взглядом,развернулся и пошел вслед за мамой на кухню, где они начали бурно и громко спорить, захлопнув за собой дверь. В комнате повисла оглушительная, давящая тишина. С кухни доносился приглушенный, злой голос мамы, которая уже высказывала всё своей сестре по телефону. Адель стояла посреди комнаты, замерев, и её кулаки были сжаты до белизны в костяшках. Пластырь на её разбитой щеке слегка отклеился. Она выглядела такой одинокой, будто весь мир в один миг повернулся к ней спиной. Её собирались вышвырнуть отсюда.  Из-за меня. Внутри меня будто что-то с треском лопнуло. Старая, вечно послушная и правильная Лея, которая больше всего на свете боялась маминого гнева и чужого мнения, просто умерла. Я сделала шаг вперед, подошла к Адель и крепко, изо всей силы взяла её за руку. Её пальцы были ледяными, но стоило мне сжать их, как она вздрогнула и посмотрела на меня сверху вниз. В её тёмных глазах отразилось глухое удивление. — Лея?.. — тихо позвала она. — К черту всё, — прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы, но на губах появляется отчаянная, безумная улыбка. — Сваливаем отсюда. Прямо сейчас. Адель смотрела на меня всего секунду, а затем её губы тронула та самая дерзкая, хищная ухмылка. — Погнали, — коротко бросила она. (Starry Eyed— Baby Jane) Мы действовали молча и невероятно быстро, подгоняемые криками родителей из кухни. Адель схватила со стула свою черную кофту и куртку, я рванула из шкафа первую попавшуюся толстовку и рюкзак, куда за секунду сгребла паспорт и остатки своих карманных денег. Переплетя пальцы так крепко, что ладоням стало больно, мы на цыпочках выскочили из комнаты. Коридор был пуст, дверь на кухню плотно закрыта. Адель бесшумно нажала на ручку входной двери, замок мягко щелкнул. Мы выскочили на лестничную площадку, и Адель с силой захлопнула за нами дверь. Звук удара эхом разнесся по всему подъезду, и с кухни тут же послышался испуганный крик мамы: "Лея?! Адель?!" Но нам было уже плевать. Мы сорвались с места, перепрыгивая через две ступеньки, летя вниз по темной лестнице. Сердце колотилось где-то в горле, адреналин выжигал легкие, а в ушах стоял свист ветра. Мы вылетели из тяжелой двери подъезда прямо в прохладные мартовские сумерки. Вокруг шумел вечерний город, мигали фары машин, куда-то спешили чужие, незнакомые люди. Мы бежали вперед, крепко держась за руки, не разбирая дороги, через дворы, мимо гаражей, куда глаза глядят, прочь от этой квартиры, от Саши, от родителей и от всей нашей фальшивой жизни. Я бежала рядом с Адель, задыхаясь от быстрого бега, и впервые в жизни мне не было страшно. Мы бежали, пока легкие не начало обжигать от нехватки воздуха, а ноги не стали свинцовыми. Дворы сменялись пустырями, шумные проспекты глухими переулками, пока мы наконец не выскочили к старой, заброшенной лодочной станции на окраине города. Здесь время словно остановилось. Вокруг стояла оглушительная, непривычная после городского гула тишина.  Перед нами раскинулась широкая гладь реки, в которой темными мазками отражалось глубокое майское небо, усыпанное первыми бледными звездами. Мы вышли на длинный, полуразрушенный деревянный пирс, уходящий далеко в воду. Доски под ногами приятно поскрипывали, пахло озерной сыростью, старым деревом и молодой травой. Неоновые огни далекого центра города отсюда казались крошечными искринками, а редкие фонари на берегу отливали мягким, теплым янтарным светом. Это место было пропитано какой-то меланхоличной, свободной романтикой. Мы дошли до самого края пирса и одновременно опустились на обшарпанные доски, свесив ноги к темной, тихой воде. Я пыталась отдышаться, прижимая ладонь к бешено стучащему сердцу. Адель сидела рядом, запрокинув голову назад и подставив лицо прохладному ночному ветру. Край её пластыря на щеке немного отклеился и трепетал на ветру. Она достала из кармана куртки сигарету и щелкнула зажигалкой. Маленький огонек на секунду выхватил из темноты её резкие, красивые черты лица. Она затянулась и выпустила струю дыма, который тут же унес ветер. — Живая? — тихо спросила она, не поворачивая головы, но её ладонь легла поверх моей, согревая пальцы. — Да... — выдохнула я, чувствуя, как паника окончательно сменяется невероятным облегчением. — Не верится, что мы реально это сделали. Мама там, наверное, с ума сходит. Я повернулась к ней боком, подтянув колени к груди и утыкаясь в них подбородком. Атмосфера этого места, уединенность и пережитый за день кошмар располагали к тому, чтобы наконец снять все маски. Было так спокойно, что захотелось узнать то, о чем я боялась спросить все эти месяцы. — Адель... — я замялась, разглядывая её профиль. — Можно спросить тебя? По душам. Она перевела на меня свой темный, внимательный взгляд и едва заметно кивнула, делая еще одну затяжку. — Почему твоя мама... ну, моя тетя... почему она вообще отдала тебя к нам? Ты ведь никогда не рассказывала. Вы же почти не общаетесь. Что у вас там произошло? Адель долго молчала, глядя на тлеющий огонек сигареты. Между нами слышался только тихий всплеск воды о подгнившие сваи пирса. На секунду мне показалось, что она закроется, выдавит какую-нибудь циничную шутку, чтобы перевести тему, но атмосфера этого места и всё, что мы сегодня натворили, взяли своё. Она тяжело вздохнула, и этот вздох прозвучал на удивление глухо. — Всё из-за моей прошлой школы, Лея, — хрипло ответила Адель, стряхивая пепел в воду. — Мать не просто так меня сплавила. Она спасала семейное имя от позора. Она сделала еще одну затяжку, зажмурившись на секунду, словно заново проживала те события. — Там была похожая история, только хуже. У нас в классе учился один ублюдок — сынок местного депутата. Считал, что ему можно всё. Он выбрал себе жертву — тихую девчонку из параллели, сироту, которую тетка воспитывала. Сначала просто издевался, а потом... — Адель сделала паузу, и я почувствовала, как её пальцы под моей ладонью судорожно сжались. — Короче, он зажал её в раздевалке, изнасиловал.И снял всё это на видео, чтобы потом пустить по школе. Я затаила дыхание, боясь прервать её. В её голосе снова начала закипать та самая опасная, темная ярость, которую я видела сегодня в столовой. — Девчонка хотела в петлю лезть, выть готовая была, — тихо продолжила Адель. — А все вокруг молчали и терпели, потому что у его папаши связи. И моя мать говорила: «Не лезь, Адель, это не твое дело, испортишь себе аттестат». А меня наизнанку выворачивало от этого стадного страха. В общем, я не выдержала. Я поймала его за школой, когда он был один. И просто забила его до полусмерти. Сломала ему руку и два ребра. Видео с её телефона я стерла, а сам телефон разбила в хлам. Прямо как сегодня. Адель горько, резко усмехнулась и выбросила окурок в воду. Тот с тихим шипением погас. — Был жуткий скандал. Папаша того урода хотел меня закрыть в колонию. Моя мать на коленях у них ползала, отдала все сбережения, чтобы замять дело. В итоге меня оттуда попёрли со справкой о «плохом поведении», а мать, чтобы не видеть моего лица и не слушать шепотки соседей, решила просто избавиться от проблемы. Сплавить меня сюда, к своей сестре. Думала, что в другом городе, под присмотром твоего отца, из меня выбьют эту «дурь». Она ведь уверена, что я бракованная, Лея. Что во мне один только изъян и звериная злость. Моё сердце сжалось от такой болезненной, острой нежности, что стало трудно дышать. Я резко подалась вперед, перехватывая её руку обеими ладонями и крепко, изо всей силы прижимая к своей груди. — Она дура, если так думает, — горячо, со слезами на глазах прошептала я, заглядывая ей прямо в лицо. — Ты не бракованная. Ты самая настоящая и чистая из всех, кого я знаю. Ты спасла ту девочку, ты спасла меня... В тебе нет зла, Адель. В тебе есть смелость, которой у других нет. И я... я так рада, что ты оказалась здесь. Что ты оказалась со мной. Адель смотрела на меня, и её ледяной, жесткий взгляд окончательно растаял, становясь беззащитным и невероятно теплым. Она медленно протянула руку, обнимая меня за шею, и сильно притянула к себе, утыкаясь лбом в моё плечо.