Тот, кого ты ненавидел и кого ты кличешь псом, обожает всем собой грешного тебя.

Дазай занял пост босса портовой мафии благодаря Мори. Тот, шутки ради, назначил приёмного сына на свою должность и инсценировал собственную смерть. Дазай вернулся домой после трёхдневного отсутствия. Он провёл это время, отдыхая в своём кабинете. Однако, едва переступив порог, молодой глава мафии был схвачен за волосы и брошен на пол лицом вниз, на холодный пол. — Где ты шлялся в свою течку?! — крикнул Мори. — Какое тебе дело? Мне 22 года, и я совершеннолетний человек, который может сам за себя решать, — сказал Дазай, сплевывая на пол несколько капель крови. Удар ногой в бок, Дазай вскрикнул. Мори схватил его за волосы и дал звонкую пощёчину, щека омеги мгновенно покраснела от удара. Дазай сам не знал, как он смог вырваться и запереться в комнате, но знал, оставаться здесь нельзя. Он отрубился прямо под дверью, очнувшись утром, он судорожно собирал все свои вещи, благо их было немного, и сбежал через окно. Он нёсся по улице, люди, шедшие на работу, оглядывались на него и шептались между собой. В мафии ещё никого не было, кроме тех, кто живёт в её общежитии. Сложно сказать, сколько времени прошло, но солнце уже взошло и ярко светило в панорамные окна кабинета босса портовой мафии. Дазай весь дрожал, но пытался работать, хотя заполнять отчёты и прочие документы сил не было совершенно. Омегу всё ещё трясло от вчерашнего, на теле было куча синяков, бок сильно саднило, в глазу стоял туман. Выглядел же он как побитый ребёнок, которого не просто побили, а жёстко избили (что с ним, собственно, и сделали) за какую-то шалость. Дазай посмотрел неопределённое количество времени тупо пялясь в стену, после чего принялся за работу, бумага за бумагой, документ за документом. Однако Дазай чувствовал себя всё хуже и хуже, все те ушибы с каждой минутой болели, болели всё сильнее, течка тоже не давала о себе забыть, живот адово болел, смазка текла ручьём, а феромоны, ух, феромоны распространялись на весь кабинет. Однако Дазай продолжал работать, ну или же пытался. В любом случае, внешний вид и состояние омеги желали лучшего. В кабинет, как обычно, бесцеремонно ворвался Накахара, альфа подошёл к Осаму и резко замер, на щеке его босса был синяк в форме руки, Чуя снял перчатку и осторожно прикоснулся к щеке босса, который даже не вздрогнул. — Скумбрия, что с тобой случилось? Неужели Мори осмелился поднять на тебя руку в твою течку?... — в голосе Чуи явный гнев, смешанный с беспокойством. — Всё в порядке, не беспокойся, просто небольшая потасовка случилась вчера... ничего страшного... — тихо произнёс Дазай, голос был приторно спокойным. — Осаму, сколько тебе раз говорить, что это ненормально? Ты не должен это терпеть, особенно сейчас, когда ты ослаблен и уязвим... ты понял меня? — голос Накахары звучал тихо, но твёрдо. Он знал, что надавливать на омегу в таком состоянии нельзя, поэтому старался быть как можно осторожнее, но при этом не сюсюкаясь с ним. Накахара видел тьму, непроглядную тьму в его глазах, видел дрожь в его теле и слышал дрожь в голосе и его надломленность. Дазай не отвечал, он отвёл взгляд, зная, что альфа не отстанет, пока он не выскажется, однако у Дазая уже столько всего произошло за его его жизнь, что если он сейчас начнёт всё рассказывать и распинаться о отношении Мори к нему, то расплачется. Чуя заметил, это поэтому лишь обнял омегу, пытаясь хоть немного успокоить. Дазай прижался в ответ не сразу, сначала он замер, но через несколько секунд обнял в ответ, судорожно прижимаясь к Накахаре. Запах сирени, смешанного с запахом листьев Нори, действал на него успокаивающе, Накахара явно знал, когда его омеги нужна поддержка и феромоны партнёра. Если кому-то из читателей стало интересно, почему Чуя не реагирует на феромоны Дазая, то он просто к ним привык, первая течка начинается в 15-20 лет, у Дазая она началась в 15, поэтому Чуя настолько нанюхался его феромонов, что он уже не воспринимал это как призыв к интиму, а как повод приласкать партнёра, как подобает нормальным, по мнению Чуи, отношениям между альфой и омегой. Если же кому-то интересно, то феромоны Дазая, как и Накахары, совмещают два запаха: запах морепродуктов (рыбы) и шоколада, сочетание странное, но Чуе нравилось. — Спасибо за то, что ты всегда рядом, когда мне это нужно, — тихо произнёс Дазай, уткнувшись носом в шею альфы и вдыхая слабые, но успокаивающие феромоны рыжеволосого парня. Сейчас омега чувствовал себя в безопасности. — Это моя работа — быть рядом с тобой, когда ты в этом нуждаешься, особенно, когда ты в этом нуждаешься, милый, — произнёс Чуя. Дазай вздрогнул от прозвища, но отстраняться или язвить не стал, он медленно засыпал в тёплых объятиях, зная, что сейчас в безопасности. Дазай прекрасно знал, что Накахара никогда никому не позволит причинить вред Дазаю, этот альфа был для него щитом в трудные минуты, а Дазай был щитом для него, но сейчас омега лишь уснул, он уснул в тёплых объятиях партнёра, которого любил, хоть и не признавал этого. Чуя вздохнул, когда Дазай отрубился, он осторожно поднял омегу на руки и отнёс к кровати, стоящей вдали кабинета, он положил его на кровать, снял ботинки и плащ, немного поколебавшись, он снял и шарф, после чего укрыл одеялом настрадавшегося парня и поцеловал его в лоб. — Спи спокойно, Осаму, я никому не позволю причинять тебе боль, — произнёс Чуя и пошёл доделывать отчёты босса. Проснулся Дазай отдохнувшим, когда он оклемался ото сна, он понял, что уже ночь, а Чуи уже рядом нет. Омега поднялся и направился к своему столу, он увидел, как Накахара доделывал последний доклад. — Тебе лучше? — спросил Чуя, повернувшись к Дазаю, альфа выглядел уставшим, но в то же время и мягким. — Можно и так сказать... хотя, могло быть и лучше, — тихо произнёс Дазай. — Слушай, я просто не могу тебе позволить вернуться домой, поэтому предлагаю пойти ко мне, я обещаю, что буду таким же ласковым, как и всегда, — произнёс Чуя, встав из-за стола и погладив Дазая по волосам. Омега кивнул, поскольку сам не хотел возвращаться в свой дом. Они шли по тёмной улице к окраине города, вышли они к частным домам, Накахара отомкнул дверь и впустил Дазая внутрь. На пороге их встретил щенок золотистого ретривера. Дазай вздрогнул и прижался спиной к стене, Чуя закрыл дверь и почесал щенка за ушком. — Осаму, он не кусается, Рокки хороший мальчик, — произнёс Накахара. — Ладно поверю тебе... — тихо произнёс Дазай. Накахара показал Дазаю ванную и дал чистое полотенце, когда омега вымылся, Чуя отвёл его в свою комнату, а затем пошёл мыться сам. Когда оба были готовы ко сну, а Рокки покормлен, Чуя лёг рядом с Дазаем и обнял его, нежно прижимая омегу к себе. Рокки забрался к ним тоже лёг рядом с Дазаем, словно защищая его вместе со своим хозяином, Дазай впервые засыпал с чувством, что у него наконец-то появился дом, в который он будет возвращаться с радостью.