На нас судьба города

Сынмин шёл домой, уже были сумерки. Феликс как всегда съебался. Умчался к Ги Ману на прогулку, поэтому они гуляли втроём: он, Бан Чан и Чан Бин. Чан Бин что-то громко рассказывал, размахивая руками, а Бан Чан просто шёл рядом, спокойный, как скала, и от этого Сынмину было чуть легче. Но всё равно по коже бегали мурашки, будто кто-то провёл по ней ледяной иглой. — Эй! Ким Сынмо! Это ещё, блять, кто? Сынмин резко обернулся. Из‑за угла вышел парень в тёмной толстовке с капюшоном, лицо наполовину скрыто, руки в карманах. Шаг уверенный, Не тот, кто хочет драки. Тот, кто хочет, чтобы его услышали. Сынмин напрягся, невольно сжал кулаки, готовясь к любому раскладу. — Ты меня знаешь? — Процедил он, стараясь держать голос ровно, чтобы не выдать, как сильно его это всё напрягает. Парень подошёл ближе, откинул капюшон. — Знаю, — Коротко сказал он. — Я Найл. Сынмин выдохнул, чуть расслабился, но настороженность не пропала. Найл… Да, он его знал. Видел на общих сборах, кивал в ответ. Но они никогда не говорили. Найл всегда держался особняком, вечно уткнувшись в телефон, будто в нём был спрятан весь мир. И ходили слухи — те самые шёпоты в коридорах: «Найл всё знает. Он видит то, чего не видят остальные». — Чего надо? — Спросил Сынмин, не пытаясь сделать вид, что рад встрече. — Поговорить, — Найл огляделся по сторонам, будто проверял, нет ли кого поблизости. Его взгляд скользнул мимо Сынмина, зацепился за Бан Чана и Чан Бина, которые шли метрах в десяти позади, увлечённо о чём‑то болтали, ничего не подозревая. — Без Феликса. — О чём? — Сынмин нахмурился. Зачем Найлу Феликс? Что вообще происходит? Найл снова посмотрел по сторонам, потом чуть наклонился вперёд, понижая голос до шёпота, который всё равно звучал как удар: — Про Фила. И про то, что происходит сейчас. Сынмин замер. Имя Фила, произнесённое вслух, ударило по нервам, как разряд тока. Он резко оглянулся — друзья шли метрах в десяти, слишком далеко, чтобы услышать, слишком далеко, чтобы сразу прикрыть. — И что ты знаешь про Фила? — Сынмин понизил голос, стараясь, чтобы в нём не было паники. Только сталь. — То, что не знают остальные, — Ровно ответил Найл, глядя прямо в глаза Сынмину. — И то, что может быть опасно. — Говори прямо, — Процедил Сынмин. — Хватит ходить вокруг да около. Найл сделал шаг ближе, почти шёпотом произнёс: — Фил не просто так погиб. Его убили не случайно. Он что‑то узнал. Что‑то про правила. Про то, как их используют против нас. Сынмин почувствовал, как по спине пробежал холодок, а потом этот холод растёкся по всему телу. — Какие правила? Ты о чём? — Не здесь, — Найл кивнул в сторону парка, где тени уже сливались с темнотой, а фонари горели тускло, будто боялись привлечь внимание. — Давай завтра встретимся там же, где вы с Феликсом обычно сидите. В пять. И никому ни слова. Даже Феликсу. — Почему я должен тебе верить? — Сынмин сжал зубы. В голове крутились мысли: «Фил знал что‑то? Почему он не сказал нам? Почему Найлу?» — Потому что Фил мне это рассказал, — спокойно ответил Найл. — Перед смертью. Он хотел, чтобы кто‑то продолжил. Сынмин смотрел на него, пытаясь прочитать в его лице хоть каплю лжи. Но там не было ничего — только усталость и какая-то обречённая решимость человека, который уже слишком много знает и боится, что этого хватит, чтобы кого-то потерять. — Ладно, — Наконец произнёс он. — Завтра в пять. Но если это какая‑то шутка… — Это не шутка, — Перебил Найл, и в его голосе впервые проскользнула нотка чего-то живого не страха, а скорее горькой правды. — И если ты придёшь, будь осторожен. В этом мире действительно никому нельзя доверять. Даже мне. Он снова натянул капюшон и развернулся, чтобы уйти. — Стой, — Сынмин схватил его за рукав, сам не зная, почему не даёт ему просто исчезнуть. — А почему именно мне? Почему не Феликсу? Найл обернулся, в полумраке его глаза блеснули, как осколки льда. — Потому что Феликс слишком эмоциональный, — Ровно сказал он. — Он может всё испортить. А ты… ты умеешь думать. С этими словами Найл высвободил рукав и быстро зашагал прочь, растворяясь в сумерках так же бесшумно, как и появился. Сынмин стоял, глядя ему вслед, пока Бан Чан и Чан Бин не догнали его. — Ты чего застыл? — Спросил Чан Бин, хлопая его по плечу. — Потерял что-то? Или опять переживаешь из-за Феликса? — Да так, — Сынмин тряхнул головой, пытаясь собрать мысли в кучу. — Вспомнил кое‑что. Бан Чан прищурился, изучая его лицо. Он видел, что Сынмин не просто «что-то вспомнил». — Точно всё нормально? — Тихо спросил он. — Ага, — Кивнул Сынмин, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Просто… голова немного гудит. Он обернулся ещё раз, но Найла уже не было видно. Только тени шевелились в темноте, будто смеялись над тем, как быстро обычный вечер может превратиться в ловушку. В груди нарастало странное чувство смесь тревоги и любопытства. Что же знал Фил? И почему теперь это стало его, Сынмина, проблемой? «В этом мире никому нельзя доверять», — Эхом прозвучали в голове слова Найла. И впервые Сынмин по‑настоящему понял их смысл. ,,, Сынмин пришёл в парк на полчаса раньше. Он не сел сразу — сначала обошёл место встречи по кругу, проверил кусты у скамейки, заглянул за урну, будто там мог прятаться кто-то с ножом. Потом остановился у фонарного столба, прикинул, откуда лучше видно подходы к аллее, и только после этого сел. Но не на скамейку,а на бордюр рядом, чтобы не чувствовать себя так, будто его уже усадили в ловушку. «В этом мире никому нельзя доверять», снова всплыли в голове слова Фила. Теперь они звучали не как философская сентенция, а как инструкция к выживанию. И Сынмин следовал ей, как уставу. Ровно в пять Найл появился из‑за деревьев. Без капюшона, в обычной футболке и джинсах, выглядел как обычный парень, который вышел погулять, а не как носитель смертельно опасных секретов. Даже походка у него была спокойная, будто он просто шёл купить газировки, а не собирался перевернуть чью-то жизнь. — Ты пришёл, — Найл кивнул, садясь на скамейку. Не рядом, а с краю, оставляя между ними пространство — как будто тоже понимал, что доверие нужно заслужить. — Пришёл, — Сынмин остался на бордюре, развернувшись так, чтобы видеть подходы к аллее. — Говори, что знал Фил. И почему ты решил рассказать это мне. Найл помолчал, разглядывая свои руки. Пальцы у него были тонкие, аккуратные — не как у бойца, а как у человека, который привык нажимать на клавиши, а не сжимать кулаки. — Фил нашёл лазейку в правилах. В разделе B, если точнее. Сынмин напрягся: — В правилах драк и поединков? — Да. Помнишь правило B‑27? «Нельзя драться до смерти»? — Конечно. Это первое, что вбивают в голову каждому новичку. — А правило B‑14 ты помнишь? Сынмин нахмурился: — Что‑то про условия вызова на поединок… — Точно. «Вызов должен быть оформлен письменно и передан через нейтральную сторону в течение 24 часов после инцидента». Но Фил обнаружил, что формулировка расплывчата. Если вызов не оформлен по правилам, то и последствия драки не подпадают под юрисдикцию Суда. — То есть… — Сынмин почувствовал, как по спине пробежал холодок, — если грамотно всё подстроить, можно убрать кого угодно — и остаться чистым. Никаких обвинений, никакого Суда. — Именно, — Найл наклонился чуть вперёд, голос стал тише. — Фил начал копать глубже, проверять старые дела. И нашёл несколько случаев за последние два года — все похожи: драка, смерть, никаких обвинений. Все жертвы были теми, кто слишком много знал о правилах. Или слишком громко спорил с теми, кто наверху. — И Фил стал следующей жертвой, — Тихо произнёс Сынмин. — Именно. Кто‑то понял, что он что‑то раскопал. И среагировал быстро. — Но кто? — Процедил Сынмин, чувствуя, как внутри поднимается злость — не на Найла, а на эту невидимую силу, которая двигала фигурами, пока они думали, что играют сами. Найл наклонился ближе: — Помнишь, как Фил поссорился с Хваном за неделю до смерти? — Да, — Процедил Сынмин. — Из‑за какой‑то ерунды. — Это была не ерунда. Фил случайно услышал, как Хван говорил с кем‑то о «новом способе решения проблем». Фил начал проверять, сопоставлять факты — и вышел на эту схему с B‑14 и B‑27. — Значит, Хван… — Сынмин сжал кулаки. На костяшках белели старые шрамы — память о честных, понятных драках, где враг стоял напротив. А тут враг был в бумажках, в формулировках, в тенях. — Не факт, что он один, — Спокойно сказал Найл. — Возможно, он только исполнитель. Но он точно в курсе. — Почему ты не пошёл в Суд? С этими доказательствами… Найл горько усмехнулся: — Какие доказательства? У меня только слова Фила и мои догадки. В Суде такое не прокатит. Нужны факты, документы, свидетели. А у нас — только тени. Сынмин задумался. В голове крутились фрагменты разговоров, обрывки наблюдений — и вдруг один из них щёлкнул, как замок. — Феликс недавно говорил, что его чуть не прирезали в переулке, — Тихо сказал он, будто боялся спугнуть мысль. — И там был Хван. Найл резко поднял голову: — Что?! — Да, он не хотел рассказывать, но я вытянул. Нож к горлу, драка… Феликс отбился, но Хван ушёл, как будто знал, что ему ничего не будет. — Чёрт, — Найл провёл ладонью по лицу. — Если Хван начал действовать так открыто… — …значит, они уверены, что их не поймают, — Закончил Сынмин. — Потому что знают лазейку. Знают, что даже если кто-то выживет, Суд ничего не сделает. Оба замолчали. Солнце клонилось к закату, тени удлинялись, и парк, который ещё час назад казался просто местом для прогулок, теперь выглядел как карта, на которой кто-то заранее расставил ловушки. — Что будем делать? — Спросил Найл, впервые в голосе прозвучала не ледяная собранность, а вопрос — настоящий, живой. — Сначала проверим B‑14. Дословно. Я найду текст правил, мы сравним каждую строчку. Потом найдём, кто ещё мог знать о расследованиях Фила. И главное — предупредим Феликса. Ему нельзя оставаться одному. — Он не послушает, — Покачал головой Найл. — Зато послушает нас двоих. И ещё Бан Чана с Чан Бином. Четверо против одного — тут уж придётся согласиться Найл усмехнулся — Коротко, без веселья: — Логично,но не лучше промолчать и ничего не говорить? — Почему? Он должен знать иначе он будет в опасности. — Нахмурился Сынмин. — Я понимаю что ты переживаешь за него, но если мы расскажем,думаешь будет лучше? —Пытался донести свою мысль Найл. — Он же крепче спать будет. — Но ещё одно, — Сынмин посмотрел Найлу прямо в глаза, не отводя взгляда. — Ты сказал, что Фил тебе это рассказал. Почему именно тебе? Найл вздохнул, будто с плеч свалился тяжёлый рюкзак: — Потому что я помогал ему собирать информацию. Я тот, кто ищет данные. Феликс — боец, ты — стратег, Фил — исследователь, а я — глаза и уши. Так мы и работали. — Теперь понятно, — Процедил Сынмин. — Значит, работаем вместе. Но помни: я тебе пока не доверяю. — Правильно, — Кивнул Найл, и в его голосе не было обиды, только спокойствие человека, который знает, что доверие нужно заработать. — Так и должно быть. Они встали со скамейки. Сынмин наконец-то почувствовал, что принял решение — не поддаться страху, не спрятаться, а идти вперёд, проверяя каждый угол. — Пошли, — сказал он. — Нужно придумать, как проверить эту теорию с B‑14 без риска для жизни. Найл кивнул. Они зашагали по аллее, а за их спинами солнце опускалось за крыши домов, окрашивая небо в цвета, напоминающие о крови и закате. Где-то впереди, в городе, который казался таким привычным, их уже ждали тени — те самые, что прятались в формулировках правил и в полумраке переулков. Но теперь Сынмин знал: чтобы победить тень, нужно сначала увидеть её.