На нас судьба города

Утро в школе было таким, будто кто-то выкрутил громкость на максимум: в коридоре орали, хлопали дверьми, кто-то спорил, что булочка с вишней лучше, чем с шоколадом, а Феликс, как всегда, влетал в эту какофонию, будто она была ему родной стихией. Сынмин стоял у расписания, хмуро смотрел на изменения и тихо матерился себе под нос. — Объединённый класс по алгебре? Серьёзно? Как будто нам мало своих проблем, так теперь ещё и чужие разборки слушать. Рядом Чан Бин закатил глаза: — Да ладно тебе. Зато будет весело.Представь, Хёнджин опять начнёт мериться крутизной с Феликсом, а мы будем сидеть и есть чипсы. — Это не весело, — Буркнул Сынмин. — Это головная боль. Они же враги. Один слово скажет — второй уже кулаки сжимает. Бан Чан, спокойный, как скала, только пожал плечами: — Значит, будем рядом. На всякий случай. Они вошли в класс, и Сынмин сразу почувствовал, как атмосфера тут отличается от их обычного кабинета. Здесь было… жёстче. Будто стены помнили все эти мелкие войны между группами, все косые взгляды и брошенные в спину фразы. Миссис Ким подняла голову от журнала,поправила очки и обвела класс взглядом, который обещал, что сегодня поблажек не будет. — Так, тишина, — Сухо сказала она. — У нас объединённый урок, и я не собираюсь тратить время на ваши разборки. Садитесь. Места ограничены, так что без споров. Феликс уже было рванул к свободной парте у окна, но миссис Ким его остановила: — Феликс, ты садишься с Хёнджином. Феликс замер, будто его ударили по затылку. — Что?! — Он даже рот приоткрыл. — Но мы… мы же… — Никаких «но», или тебе напомнить что ты с Сынмином вытворял на прошлом уроке? — Отрезала миссис Ким. — Садись. И постарайся не превратить урок в ринг. Хёнджин, уже сидевший на месте, только фыркнул, скрестил руки на груди и уставился прямо перед собой, будто Феликс был не человеком, а особенно раздражающей тенью. — Прекрасно, — Процедил он. — Только этого мне не хватало. Феликс плюхнулся на стул, стараясь не смотреть на него, но всё равно бросил: — Я вообще не собираюсь с тобой разговаривать. — И не надо, — Буркнул Хёнджин. — Просто не мешай. А Сынмина посадили с Айеном — и это тоже было испытанием. Айен смотрел на него так, будто пытался решить, можно ли считать Сынмина союзником или всё-таки потенциальной угрозой. — Ну, здорово, — Тихо пробормотал Сынмин, опуская рюкзак на пол. — Ещё один день, ещё одна битва. Айен только хмыкнул, достал тетрадь и ручку и уставился на доску, будто там вот-вот появится ответ на все вопросы вселенной. И тут миссис Ким хлопнула ладонью по столу, и класс замер. — Телефоны на край стола, — Строго сказала она, обводя всех взглядом. — Сейчас соберу. Никаких отговорок. По классу прокатился тихий стон. Феликс побледнел, будто прощался с лучшим другом. Он медленно вытащил телефон и положил его на край стола. Хёнджин сделал то же самое, но молча, сжав зубы. Когда миссис Ким собрала телефоны,она взяла пачку листов и начала раздавать, двигаясь вдоль рядов. — Вариант А — первая колонка. Вариант Б — вторая колонка, — Чётко проговорила она, раздавая листы строго по местам. Но в какой-то момент она на секунду отвлеклась — кто-то из задней парты уронил ручку, миссис Ким наклонилась чтобы её поднять, а когда выпрямилась, машинально протянула два листа подряд из одной стопки. Так вышло, что и у Хёнджина, и у Феликса оказался Вариант Б, хотя по правилам им должны были достаться разные. Феликс уставился на лист так, будто он был написан на инопланетном языке. — Это чё за хуйня? — Прошептал он, чувствуя, как паника подступает к горлу. — Я вообще ничего не учил. Хёнджин тоже глянул на лист, и его лицо стало каменным. — Ты серьёзно? — Процедил он. — Ты вообще хоть что-то делал вчера? Феликс замялся, поковырял ногтем край парты, избегая его взгляда. — Ну… было дело… — Пробормотал он. — Какое дело? — Хёнджин прищурился. — Что важнее алгебры? — Да так… — Феликс нервно поёрзал. — Неважно. — Неважно? — Хёнджин наклонился чуть ближе, голос стал тише, но злее. — То есть ты просто забил? — А ты тогда почему не готов? — Вдруг выпалил Феликс, резко поднимая голову.— Что-то не нравится,окно вот там можешь выйти. Хёнджин на секунду замер. В его глазах мелькнуло что-то, чего Феликс раньше не видел — не злость, а скорее… усталость. — Потому что вчера я был занят, — Процедил он, отводя взгляд. — Не всем же только о сэндвичах думать. Феликс хотел было огрызнуться, но что-то в этом «не всем» заставило его прикусить язык. Паника быстро сменилась чем-то другим — не сотрудничеством, а скорее вынужденным союзом двух врагов, которые вдруг поняли, что у них одна цель: не получить двойку. — Ладно, — Процедил Хёнджин, наклоняясь чуть ближе, но так, чтобы миссис Ким не заметила. — Смотри сюда. Первая задача. Ты пишешь, я диктую. И не дыши на меня. Феликс кивнул, быстро водя карандашом по листу. Его нога дёргалась под партой, но он старался держать лицо максимально серьёзным, будто он сам всё это придумал. — Только не торопись, — Прошипел Хёнджин. — Если она увидит, что ты пишешь быстрее, чем думаешь, нам конец. Они двигались, как два танцора, которые терпеть друг друга не могут, но вынуждены держаться в одном ритме: Хёнджин шептал формулы, Феликс записывал, иногда спотыкаясь о собственные буквы, потом стирал и писал заново. В какой-то момент миссис Ким встала и медленно пошла между рядами. Феликс замер, будто превратился в статую, и даже перестал дышать. Хёнджин же продолжал писать, как ни в чём не бывало, и только его глаза бегали по сторонам, отслеживая каждый её шаг. Но взгляд Феликса зацепился за Сынмина — тот сидел с Айеном, и у них тоже кипела тихая работа: Айен едва заметно кивал в сторону доски, где миссис Ким что-то чертила мелом, а Сынмин быстро записывал. Миссис Ким остановилась у соседней парты, заговорила с кем-то, и Феликс наконец выдохнул — так тихо, что даже сам не услышал. — Ещё две задачи, — Прошептал Хёнджин. — Держись. Хёнджин снова повернулся к Феликсу: — В третьем, просто подставь значения. Не думай. Но когда Феликс и Хёнджин дошли до четвёртой задачи — и оба одновременно поняли: тут они оба бессильны. Ни формулы, ни логики, ни даже смутного ощущения, с какой стороны к ней подступиться. Феликс скосил глаза на Минхо — тот уже почти закончил. Феликс быстро, почти незаметно, приподнял четыре пальца — как будто почесал висок — и одними губами прошептал: «Помоги». Минхо едва заметно нахмурился, будто пытался понять, не мерещится ли ему это. Потом медленно, чтобы не дёргаться, положил ручку, наклонился к тетради и начал писать формулу на полях. В ту же секунду миссис Ким резко выпрямилась у доски и пошла по проходу — прямо к ним. — Минхо, — Её голос прозвучал как щелчок кнута. — Что ты делаешь? Минхо замер. Его рука так и осталась над тетрадью, будто он забыл, как её опустить. — Я… я… — Он сглотнул. — Просто… записывал мысль. Миссис Ким прищурилась. — Мысль, значит. А эта мысль случаем предназначалась не Феликсу? Феликс почувствовал, как паника накатывает новой волной. Если сейчас начнётся разбор полётов, им влепят двойки, а может, и вызовут к директору. А если ещё и выяснится, что у них одинаковые варианты из‑за её ошибки… И тут Хёнджин решился. Он не стал ограничиваться одной тетрадью. Он резко, с театральным размахом, смахнул с парты вообще всё: тетрадь, ручку, линейку, скомканный черновик — всё это с грохотом полетело на пол, будто парта устроила бунт против алгебры. А потом он не просто заорал — он устроил настоящий спектакль: подпрыгнул, поджал ногу, замахал руками, будто отбивался от целой армии невидимых врагов, и завопил: — А-а-а! Таракан! Огромный! С усами! Он по моей ручке полз! Класс замер. Кто-то даже инстинктивно поджал ноги под стул. Чан Бин уронил ручку, а Сынмин прикрыл лицо ладонью, будто ему было физически стыдно за происходящее. Миссис Ким остановилась в полушаге, глядя то на кучу вещей у своих ног, то на Хёнджина, который теперь прыгал на одной ноге и махал второй, словно пытался стряхнуть с неё что-то ужасное. —Какой ужас, —Произнёс Сынмин. Джисон, сидевший рядом с Бан Чаном, резко повернулся назад. — Думаете, их сейчас к директору отправят? Или сразу двойки влепят? Ну серьёзно, это уже не списывание, это полноценный бунт! Сынмин, не убирая ладони с лица, коротко хмыкнул: — Да вряд ли. Она уже привыкла. Джисон чуть дёрнулся, будто хотел ещё что-то выпалить, и снова метнул взгляд по классу. — Но это же… ну, слишком. Даже для Хёнджина. Бан Чан спокойно пожал плечами, не сводя взгляда с разворачивающейся сцены. — Ничего из этого не будет. Если она начнёт разбираться, урок вообще встанет. А она ненавидит, когда урок затягивается. Лучше пусть досидят, сдадут работы, а потом… ну, если очень надо, вызовет отдельно. Айен, чуть наклонив голову, только кивнул. — Если не выгнали прямо сейчас — значит, ставить двойки и вызывать к директору не будут. Ей ещё полкласса проверять. — Где? — Строго спросила она. — Там! — Хёнджин ткнул пальцем сначала в батарею, потом в угол, потом вообще в потолок. — Он… он… он быстрый! И усы у него длинные! Как у дяди из столовой! Феликс, действуя на чистом инстинкте самосохранения, тут же подхватил игру — но пошёл ещё дальше. Он не просто вскочил на стул. Он вскочил, схватился за подоконник (будто это был спасательный круг), и заорал: — Не подпускайте его ко мне! Я их боюсь! До ужаса! У меня от них… аллергия! На тараканов! Кто-то в классе не выдержал и фыркнул. Потом ещё кто-то. Потом смех прокатился волной, и даже миссис Ким на секунду прикрыла рот рукой — будто пыталась спрятать улыбку. — Сядьте, — Наконец сказала она, уже не так строго. — И прекратите этот… зоопарк. Никаких тараканов здесь нет. Хёнджин медленно опустил ногу, стараясь выглядеть так, будто только что пережил смертельную опасность, а не устроил цирк. — Простите, — Пробормотал он. — Я… очень впечатлительный. — А я… — Феликс сполз со стула, красный как помидор, и тут же споткнулся о собственную ногу, чуть не рухнув на пол. — У меня… паническая реакция. На насекомых. Особенно на усатых. — Замечательно, — Сухо сказала миссис Ким. — Тогда пусть ваша паническая реакция сосредоточится на решении задачи, а не на эвакуации из класса. Она наклонилась, собрала с пола вещи Хёнджина и положила их обратно на парту — аккуратно, будто возвращая порядок в мир, который только что чуть не рухнул из-за воображаемого таракана. Когда она отошла к доске и снова начала что-то чертить мелом, Феликс и Хёнджин переглянулись. В этом взгляде было столько всего: и облегчение, и шок, и тихое «мы только что выкрутились», и ещё немного «за что мне это». — Ты… — Прошептал Феликс, косясь на Хёнджина. — Ты сказал, что у него усы как у дяди из столовой. — Это первое, что пришло в голову, — Процедил Хёнджин. — Не смей смеяться. — И не думаю, — Феликс прикусил губу, чтобы не рассмеяться, но не выдержал и фыркнул. — Просто… это было… очень убедительно. Особенно нога. — Спасибо, — Хёнджин закатил глаза. — Ценю. Они склонились над листом. Хёнджин тихо пробормотал: — Тут надо через систему уравнений. Смотри… Он быстро набросал пару строк, Феликс переписал, стараясь не ставить кляксы от волнения. С другой стороны Сынмин едва заметно приподнял бровь, наблюдая за этой клоунадой. Айен тихо хмыкнул: — Это было… изобретательно. — Слишком изобретательно, — Процедил Сынмин. — Если миссис Ким хоть что-то заподозрит… — Тогда будем спасать, — Спокойно сказал Айен. — Как обычно. Когда миссис Ким собрала листы, Хёнджин откинулся на спинку стула и закрыл глаза, будто только что прошёл через бой. Феликс же смотрел на него с каким-то странным выражением — не то с облегчением, не то с удивлением, будто впервые увидел в нём не врага, а человека, который готов устроить целый спектакль с тараканами и усами, лишь бы не получить двойку. — Спасибо, — Тихо сказал он, почти шёпотом, будто боялся, что если скажет громче, магия исчезнет. Хёнджин открыл глаза, посмотрел на него и фыркнул. — Не обольщайся. Это не значит, что мы теперь друзья. Просто я не хочу из-за тебя получить двойку — особенно после того, как устроил этот… усатый апокалипсис. — Конечно, — Феликс быстро закивал, пряча улыбку. — Я всё понял. Мы по-прежнему враги. Но в его голосе не было злости. Только облегчение — и едва сдерживаемый смех. Сынмин, наблюдая за ними с другой стороны класса, чуть приподнял бровь. Айен, заметив это, тихо хмыкнул. — Видишь? Иногда даже враги могут работать вместе. Если очень надо. Сынмин только покачал головой, но в груди у него что-то щёлкнуло. Если Феликс и Хёнджин смогли на пять минут забыть про свои разборки ради одной цели… может, и у них получится сделать то же самое — когда ставки будут куда выше, чем просто оценка по алгебре.