На нас судьба города

Феликс толкнул дверь. — Опять пьёшь чай для нервов? — Феликс закатил глаза, проходя на кухню. — Ты его пьёшь так, будто это бронежилет. — Хватит называть его «чай для нервов», — Буркнул Сынмин, не поднимая глаз. — Это чай с ромашкой. Есть разница. — Никакой. Ты просто боишься, что если перестанешь его пить, мир рухнет. Сынмин только фыркнул и подвинул вторую чашку. —Зачем пришёл? —Телефон сдох, я побуду у тебя пока заряжается? И вообще у тебя уже зависимость от этого чая. — Зарядка в комнате. Телефон ставь, а не стой тут и не умничай. Феликс ушёл в комнату, воткнул провод в розетку и замер у полки. В рамке — старое фото: Су Хо и ещё двое парней. Сынмин появился в дверях, будто почувствовал, что тишина стала слишком громкой. — Долго копаешься. Что-то ищешь? — Кто они? — Феликс ткнул в фото. — эти двое. — А, — Сынмин пожал плечами. — Это До Юн и... — Сынмин замолчал, будто что то вспоминая. — Мм... Не знаю. — А, точно До Юн, брат Ги Мана.Как я мог забыть? — Затих Феликс. —Но кто третий? В коридоре щёлкнул замок. Тётя Ким вернулась с роботы. — Сынмин? Ты не один? — Её голос дрогнул от удивления, а потом расплылся в улыбке. — Феликс! Заходи, садись. Сейчас чай налью. Они сели за стол. Тётя Ким ставила чашки, рассказывала про соседей, про погоду, про то, как Сынмин опять забыл купить сахар. Феликс слушал вполуха, но ждал момента. — Тётя Ким, — Он осторожно вставил, пока она не ушла в новый виток историй, — а на фото у Сынмина… третий парень. Кто он? Она замерла, ложка звякнула о блюдце. — А, Минсу, — Сказала она спокойно, будто это имя не должно было ничего значить. — Да, это Минсу. Ты мог его помнить. Он часто крутился рядом с Су Хо. Феликс напрягся. Минсу. Но, он не помнит этого человека. — Я его не очень знала, — Продолжила она, будто оправдываясь. — Но встречала много где. Всегда вежливый, дверь придержит, сумку донесёт. Подруги мои шептались, что он «тот самый плохой друг» — ну, знаешь, как бывает: Такой который постоянно тянет кого-то в плохие компании. — А почему «плохой»? — Феликс старался звучать как будто между делом. — Да слухи. Кто-то говорил, что он водится не с теми, кто-то — что он знает слишком много. Но я никогда не видела, чтобы он делал что-то плохое. Феликс кивнул, будто принял это к сведению, но в голове уже щёлкали шестерёнки. А в голове крутилось: «Минсу — вежливый, но «плохой друг». Слухи. Знает слишком много». — Спасибо, тётя Ким, — Он улыбнулся. — Просто… лицо знакомое. Не мог вспомнить. Она улыбнулась в ответ, не подозревая, что только что отдала ему ключ, который позже откроет дверь к координатам. Феликс ещё посидел немного, кивая на рассказы тёти Ким про то, как в прошлом году у соседей кот застрял на дереве, а Сынмин молча закатывал глаза, будто хотел сказать: «Мы тут не про котов». Но Феликс не торопился. Он ждал, когда она уйдёт на кухню за печеньем — она всегда так делала, когда разговор становился «слишком серьёзным», будто сладости могли сгладить любую неловкость. Как только за ней закрылась дверь, Феликс резко наклонился вперёд и шёпотом выпалил: — Тётя Ким сказала «Минсу». Это тот самый Минсу? Тот, про которого говорят, только шёпот его «больше нет»? Сынмин замер с чашкой на полпути ко рту. Поставил её, не отпив. — Тише, — Прошипел он, косясь на коридор. — Да. Тот самый. — Но она говорит о нём как о человеке, который просто «был рядом». Не как о мёртвом. Сынмин наклонился ближе, голос стал совсем тихим: — В том и фокус. Для района Минсу труп. А для обычных людей, вроде тёти Ким, он просто парень, который сумку донёс. Пока он не лезет в дела группировок, он невидимка. И именно поэтому про него все забывают. Феликс постучал пальцем по блокноту, где только что вывел: «Минсу — вежливый, но „плохой друг“. Слухи. Знает слишком много». — А если он не исчез, потому что виноват, — медленно проговорил Феликс, — а потому что кто-то заставил его стать невидимкой? Сынмин на секунду прикрыл глаза, будто пытался удержать вспышку понимания. В коридоре снова зашуршали пакеты — тётя Ким возвращалась. Сынмин одним движением подвинул к Феликсу тарелку с печеньем, будто ничего и не было. — Держи, — буркнул он. — А то она решит, что ты пришёл не есть, а допрашивать. Феликс взял печенье, но не откусил. Вместо этого он снова посмотрел на фото в комнате. На этот раз он заметил деталь, которую раньше пропустил: на запястье у Минсу был тонкий браслет из тёмных бусин. Точно такой же мелькнул на руке у Хвана, когда тот нервно крутил что-то пальцами у школы. Он не стал говорить это вслух. Не сейчас. Но в блокноте, под старой записью, он быстро дописал: «Браслет из бусин. У Хвана такой же. Это не совпадение». Тётя Ким вошла, поставила на стол тарелку и села напротив, улыбаясь так, будто всё в мире было на своих местах. — Ну, рассказывайте, что у вас там нового? — Она посмотрела на обоих по очереди. — Или опять будете делать вид, что ничего не происходит? Феликс улыбнулся ей в ответ — спокойно, без напряжения. — Да ничего особенного, — Сказал он, и это была почти правда. — Просто Сынмин опять пьёт свой чай для нервов. —Аргх, Феликс! —Недовольно фыркнул Сынмин. И сделал большой глоток, будто этим мог заглушить своё недовольство. А Феликс подумал: «Чай не спасёт. Но браслет спасёт нас. Он приведёт к Хвану. А Хван приведёт к Минсу».