ЦВЕТЫ ЗА КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКОЙ

Воспоминания — как качели: то поднимают к солнцу, то опускают в тень прошлого

Солнечный день в Токио выдался на редкость тёплым и ясным. Листья клёнов уже начали краснеть, а в воздухе витал лёгкий аромат опавшей листвы. Компания из четырёх друзей — Итадори, Нобара, Нанака и Чосо — неторопливо шла по широкой аллее центрального парка. — Наконец‑то выходной! — Итадори подпрыгнул, подбрасывая камешек. — Никаких тренировок, никаких проклятий — только отдых! Они дошли до площадки с качелями. Итадори тут же бросился к одной паре: — Кто выше раскачается? — он подмигнул Нобаре. — Проигравший покупает всем мороженое! — Идёт! — Нобара заняла соседнюю качель. Нанака и Чосо остановились чуть в стороне, наблюдая за их шутливым соревнованием. — Они всегда такие… энергичные? — тихо спросил Чосо, глядя, как Итадори и Нобара раскачиваются всё выше. — Да, — улыбнулась Нанака. — Но это заразительно, правда? Она повернулась к нему: — А ты? В детстве любил качели? Чосо на мгновение замер, потом пожал плечами: — Не помню. — Совсем ничего? — Нанака не отступала. — Наверняка было что‑то… Может, какие‑то игры? Он помолчал, глядя вдаль. — Однажды, — начал он медленно, — мы с братьями нашли старую карусель в заброшенном парке. Она была ржавая, почти развалившаяся, но мы всё равно катались на ней весь день. — С братьями? — осторожно уточнила Нанака. — Да… — Чосо слегка нахмурился, будто вспоминая что‑то далёкое. — Их было много. Мы редко выходили из дома, но в тот день… Было солнечно, как сегодня. Его голос звучал непривычно мягко, почти мечтательно. Нанака почувствовала, как внутри разливается тепло. — Звучит чудесно, — сказала она. — Наверное, это был особенный день. — Возможно, — Чосо кивнул, и на мгновение его взгляд стал почти тёплым. Они пошли дальше и вскоре вышли к небольшому озеру, окружённому клёнами и ивами. Вода была гладкой, как зеркало, отражая голубое небо и первые краски осени. — Смотри! — Нанака схватила Чосо за рукав и указала на противоположный берег. — Лебедь! Белый лебедь скользил по воде, оставляя за собой лёгкую рябь. Нанака залюбовалась его грацией, её лицо озарилось искренней радостью. — Какой красивый… — прошептала она. Чосо не смотрел на лебедя. Он смотрел на Нанаку — на то, как свет отражается в её глазах, как она улыбается, забыв обо всём на свете. В этот момент она казалась ему невероятно живой и настоящей — совсем не такой, как те, кого он знал раньше. — Да, красивый, — тихо произнёс он, но его взгляд не сдвинулся с её лица. Нанака повернулась к нему, поймав этот взгляд. На мгновение их глаза встретились, и в этом взгляде было что‑то новое — что‑то, что заставило её сердце пропустить удар. — Эй, ребята! — Нобара подбежала к ним, размахивая телефоном. — Давайте сфотографируемся! На память! — Отличная идея! — Итадори уже встал в позу, делая смешное лицо. — Чосо, ты тоже! — Нанака повернулась к нему. — Ну пожалуйста? — Не люблю фотографироваться, — он слегка отступил назад. — Всего один кадр! — умоляюще сложила руки Нанака. — Мы же редко все вместе куда‑то ходим. Чосо посмотрел на её лицо — полное надежды и радости — и неожиданно для самого себя кивнул: — Хорошо. Один кадр. Все выстроились у озера. Нанака встала рядом с Чосо и чуть подтолкнула его ближе: — Давай, встань сюда, чтобы все поместились. Он подчинился, оказавшись совсем рядом с ней. Нанака невольно коснулась его рукава, поправляя, чтобы он стоял ровно. — Так, все улыбаемся! — крикнула Нобара. — Раз, два… Фото получилось немного размытым — Нобара слишком торопилась нажать на кнопку, — но тёплым и живым. Итадори корчил рожицу, Нобара смеялась, Нанака счастливо улыбалась, а Чосо… Чосо смотрел не в камеру, а на Нанаку, и в его глазах читалось что‑то, чего раньше там не было. Они шли обратно по аллее, обсуждая, куда пойти дальше. Итадори настаивал на кафе с гигантскими порциями мороженого, Нобара предлагала заглянуть в книжный магазин. — А ты что думаешь, Чосо? — Нанака повернулась к нему. — Мне всё равно, — он пожал плечами, но в голосе уже не было прежней холодности. Они немного отстали от Итадори и Нобары, которые горячо спорили впереди. Листья шуршали под ногами, а воздух наполнялся вечерней прохладой. Нанака случайно задела руку Чосо — их пальцы на мгновение соприкоснулись. Оба замерли. Чосо не отдёрнул руку, а чуть задержал контакт, будто не хотел прерывать это мгновение. — Извини, — тихо сказала Нанака, но не отстранилась. — Ничего, — Чосо тоже не двигался. — Это… нормально. Несколько секунд они просто стояли так, чувствуя тепло друг друга, а потом пошли дальше, уже не разрывая лёгкого прикосновения. — Спасибо, что пошёл с нами, — сказала Нанака. — Мне было очень весело. — Мне тоже, — неожиданно признался Чосо. — Не думал, что так… легко. — Что легко? — Быть с вами. С тобой, — он чуть запнулся, но продолжил: — Я давно не чувствовал себя так… свободно. Нанака улыбнулась: — Это только начало. У нас будет ещё много таких дней. Чосо кивнул, и впервые за долгое время он действительно в это поверил.