ЦВЕТЫ ЗА КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКОЙ

Когда кто‑то берёт на себя твою боль, ты начинаешь верить, что страх можно победить

После неожиданной встречи с Согой Нанака старалась вести себя как обычно. Она улыбалась Чосо за завтраком, обсуждала с ним планы на день, старательно делала вид, что всё в порядке. Но внутри неё нарастала тревога — липкая, холодная, не отпускающая ни на минуту. Всё началось с мелочей. Однажды утром Нанака обнаружила у двери небольшой свёрток. Развернув его, она почувствовала, как кровь отхлынула от лица: внутри лежали засохшие белые лилии — те самые, что принёс Сога в день их встречи. Под цветами лежала старая фотография: Нанака смеётся на фоне кафе, где они познакомились. На обратной стороне было написано от руки: «Ты не сможешь спрятаться от прошлого». Она долго стояла, сжимая в дрожащих пальцах фотографию, пока за спиной не раздался голос Чосо: — Нанака? Что-то случилось? Она быстро спрятала находку за спину, выдавив улыбку: — Ничего, просто… мусор какой-то оставили. Чосо нахмурился, но не стал настаивать. На следующий день под ковриком обнаружилась ещё одна записка: «Я знаю, где ты спишь. И вижу, когда ты уходишь». Буквы были вырезаны из газетных заголовков и наклеены на лист бумаги. Руки Нанаки задрожали так сильно, что она едва смогла сложить листок вдвое и спрятать его в карман. Чосо заметил её бледность и нервные движения за ужином. — Ты плохо себя чувствуешь? — он положил ладонь на её руку. — Ты вся дрожишь. — Просто… немного устала, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. — Наверное, вчера плохо спала. Он внимательно посмотрел на неё, потом кивнул: — Отдохни. Я приберусь здесь. Но Нанака не могла отдыхать. Каждую ночь она просыпалась от малейшего шороха, прислушивалась к звукам за окном, вздрагивала от скрипа половиц. Она старалась не показывать страха, но тревога становилась всё сильнее. Чосо начал замечать нестыковки: её вздрагивания от резких звуков, постоянные оглядывания по сторонам, круги под глазами от недосыпа. Однажды утром он нашёл возле мусорного бака разорванный лист бумаги — те самые вырезные буквы из записки. Молча собрал обрывки, сложил их на столе перед Нанакой и спросил: — Это он? Она опустила голову, плечи её затряслись. Впервые за долгое время она позволила себе расплакаться. — Да… Он оставляет какие‑то жуткие вещи. Засушенные цветы, старые фото, записки… Я не знаю, как его остановить. Чосо сжал кулаки, но голос остался спокойным: — Больше он к тебе не приблизится. Обещаю. С этого дня Чосо начал действовать. Он установил дополнительные защитные печати у входа в дом — не простые охранные чары, а сложную систему, реагирующую на любые попытки проникновения. Каждый вечер после миссий он тщательно проверял окрестности: осматривал стены подъезда, кусты у дома, фонарные столбы. — Зачем ты это делаешь? — однажды спросила Нанака, наблюдая, как он возится с какими‑то амулетами у входной двери. — Чтобы ты могла спать спокойно, — просто ответил Чосо. — Эти печати дадут нам знать, если кто‑то попытается проникнуть внутрь. И не просто дадут знать — остановят. Нанака почувствовала, как к горлу подступает комок благодарности. — Спасибо, — прошептала она. Однажды вечером, возвращаясь с миссии раньше обычного, Чосо заметил странную активность у подъезда. Какой‑то человек в тёмной куртке и с капюшоном, надвинутым на лицо, возился у стены рядом с камерой наблюдения. Чосо замедлил шаг, прислушиваясь к ощущениям: аура незнакомца была ему знакома. Он подошёл бесшумно, как и положено магу его уровня, и положил руку на плечо незнакомца: — Что ты делаешь? Человек вздрогнул, резко обернулся — и Чосо увидел лицо Соги. Тот попытался выдернуть руку, но хватка Чосо была железной. — Отпусти, — прошипел Сога. — Это не твоё дело. — Теперь моё, — холодно ответил Чосо. — Ты преследуешь Нанаку. Оставляешь ей жуткие подарки, пугаешь. Думаешь, я этого не замечу? — Я просто хочу с ней поговорить! — Сога попытался вырваться. — Она моя! Я имею право знать, где она! — Она не вещь, чтобы быть чьей‑то, — голос Чосо звучал пугающе спокойно. — И она ясно дала понять, что не хочет иметь с тобой ничего общего. Сога вдруг ухмыльнулся: — Думаешь, твои чары помогут? Я найду способ. Она всё равно будет моей. Эта ухмылка взорвала что‑то внутри Чосо. Впервые в жизни он почувствовал такую ярость, направленную не на проклятье или монстра, а на человека. Кровь закипела, пальцы сжались сильнее. — Ещё один шаг к ней, — тихо, почти шёпотом произнёс он, — и ты пожалеешь, что родился на свет. Я не буду играть по правилам. Ты тронешь её — я уничтожу тебя. Понял? Сога побледнел, но попытался сохранить лицо: — Ты не имеешь права угрожать… — Имею, — Чосо отпустил его плечо и отступил на шаг. — Потому что я защищаю того, кто мне дорог. А ты — просто жалкий сталкер, который не может принять отказ. Уходи. И больше не появляйся. Сога бросил на него злобный взгляд, поправил куртку и, не говоря ни слова, зашагал прочь. Чосо смотрел ему вслед, пока фигура не скрылась за углом, затем глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Вернувшись домой, он застал Нанаку сидящей на диване с чашкой чая. Она подняла глаза, увидела его выражение лица и тут же вскочила: — Что случилось? Ты видел его? — Да, — Чосо сел рядом, взял её руку в свои. — Он пытался установить скрытую камеру у подъезда. Я его остановил. — И что теперь? — в её голосе звучала тревога. — Он не остановится. — Остановится, — твёрдо сказал Чосо. — Я позабочусь об этом. Но сначала — безопасность. Завтра я усилю защитные печати, поставлю сигнальные маяки по всему району. Никто не подойдёт к этому дому без нашего ведома. Нанака сжала его руку: — Спасибо. Я… я не знаю, что бы делала без тебя. — Ты бы справилась, — он слегка улыбнулся. — Но теперь тебе не придётся справляться одной. Я с тобой. Всегда. В ту ночь Нанака впервые за долгое время спала спокойно. Чосо сидел в кресле у окна, прислушиваясь к её ровному дыханию, и думал о том, что сделает всё возможное, чтобы защитить её. Где‑то в глубине души он понимал: борьба только начинается. Но теперь у Нанаки был не просто парень — у неё был защитник. И Чосо был готов пойти на всё, чтобы сдержать своё обещание. Утром, выглянув в окно, он заметил на асфальте у подъезда едва заметные следы чьих‑то ног. Следы вели прочь от дома — и обрывались у края тротуара, словно человек растворился в воздухе. Чосо усмехнулся: защитные печати сработали как надо. Сога получил предупреждение. Теперь оставалось только ждать — и быть начеку. Нанака подошла сзади, обняла его за плечи: — Всё хорошо? — Всё будет хорошо, — он накрыл её руки своими. — Обещаю. И в этот момент она наконец поверила, что так и будет.