ЦВЕТЫ ЗА КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКОЙ

Новая глава жизни начинается тогда, когда страх отступает, а на его место приходит доверие и любовь

— Он снова что‑то оставил, — Нанака показала Чосо смятый листок бумаги. Буквы, вырезанные из газет, складывались в очередную пугающую фразу: «Я всё равно тебя найду. Ты не сможешь прятаться вечно». Чосо сжал лист в руке, чувствуя, как внутри закипает гнев. Он уже несколько недель замечал следы присутствия Соги возле дома: странные тени у подъезда по вечерам, едва уловимый запах его одеколона, обрывки разговоров по телефону, доносившиеся из кустов. Но теперь это переходило все границы. — Хватит, — твёрдо сказал Чосо. — Мы не будем просто ждать, пока он сделает что‑то серьёзное. Нужно действовать. На следующий день Чосо встретился с Итадори. — Мне нужна твоя помощь, — без предисловий начал он. — Бывший Нанаки продолжает её преследовать. Оставляет жуткие записки, пытается установить камеры. Я хочу собрать доказательства. Итадори сразу посерьёзнел: — Конечно. Что нужно делать? — Слежка, — Чосо достал небольшой диктофон. — Будем дежурить по очереди возле дома. Если он появится — фиксируем всё: действия, слова. Записываем на диктофон, фотографируем. Нужно собрать достаточно улик, чтобы обратиться в полицию. Итадори кивнул: — Понял. Давай сегодня начнём. Я могу взять первую смену. Так началась их операция. Несколько дней подряд Чосо и Итадори по очереди дежурили возле дома, прячась в тени деревьев или сидя в машине с затемнёнными стёклами. Они ждали. На третий вечер Итадори, который как раз был на дежурстве, отправил Чосо короткое сообщение: «Он здесь. У подъезда. Что‑то оставляет». Чосо выехал из дома через минуту. Припарковавшись в двух кварталах, он быстро добрался до места и спрятался за углом. Итадори незаметно показал ему на фигуру у подъезда: Сога осторожно клал на ступеньки какой‑то свёрток, оглядываясь по сторонам. — Давай, — прошептал Итадори в рацию. Чосо вышел из укрытия и направился к Соге. Тот вздрогнул, увидев его, и попытался спрятать свёрток за спину. — Опять ты, — прошипел он. — Отстань от меня! — Не так быстро, — Чосо включил диктофон и сделал шаг вперёд. — Что ты здесь делаешь? — Ничего! Просто проходил мимо! — Проходил мимо в три часа ночи? — Итадори вышел из своего укрытия. — И что это у тебя в руках? Сога бросил свёрток на землю и попытался уйти, но Чосо преградил ему путь: — Стоять. Мы всё записываем. Твои угрозы, твои действия. У нас уже есть фотографии, записи твоих звонков Нанаке. Хочешь, прослушаем прямо сейчас? Сога замер, бледнея: — Ты не посмеешь… — Уже посмел, — Чосо поднял диктофон повыше. — И мы отнесём это в полицию. Но сначала дадим тебе шанс остановиться. В этот же вечер команда собралась в доме Чосо и Нанаки. Помимо них, пришли Нобара и Мэгуми. — У нас достаточно доказательств, — Чосо разложил на столе фотографии, включил диктофон с записями. — Вот его попытки оставить «подарки», вот угрозы, вот попытка установить камеру. Нобара просмотрела снимки: — Жесть. Это точно тянет на заявление в полицию. — И не только, — Мэгуми достал телефон. — У меня есть знакомые в районе, которые могут передать ему предупреждение. Так, чтобы он понял: за ним следят не только мы. На следующий день Чосо получил сообщение: «Он согласен на разговор. Завтра, в парке у реки, в полдень».

***

День выдался прохладным, но солнечным. Чосо пришёл в парк заранее, осмотрел окрестности, убедился, что всё чисто. Сога появился ровно в полдень — бледный, с тёмными кругами под глазами. — Зачем ты позвал меня сюда? — сразу начал он. — Думаешь, запугивание поможет? — Нет, — Чосо сел на скамейку напротив. — Я позвал тебя, чтобы поговорить. Спокойно и по‑человечески. Он говорил ровно, без угроз, но твёрдо: — Нанака не хочет с тобой общаться. Она ясно дала это понять. Преследование — это не любовь. Это страх и контроль. Ты причиняешь ей боль, заставляешь бояться. Сога хотел что‑то сказать, но Чосо остановил его жестом: — Дай мне закончить. Я не угрожаю. Я просто объясняю: если это продолжится, мы обратимся в полицию. У нас есть доказательства — записи, фотографии, свидетели. Но я хочу, чтобы ты сам принял решение остановиться. Потому что так будет лучше для всех. Он сделал паузу, давая словам осесть: — Уважай её выбор. Уважай её границы. И, если ты действительно когда‑то её любил, позволь ей быть счастливой. Без тебя. Сога молчал долго. Потом поднял глаза: — Я… не думал, что всё так серьёзно. Что причиняю ей боль. Думал, что просто… хочу вернуть то, что было. — Того, что было, уже нет, — мягко сказал Чосо. — И никогда не будет. Но ты можешь начать по‑новому. Не преследуя, а отпуская. Принося извинения вместо угроз. Бывший Нанаки кивнул: — Хорошо. Я остановлюсь. И… спасибо, что объяснил.

***

Вечером того же дня Нанака получила официальное письмо с извинениями — его передал общий знакомый. В письме Сога признавал, что его поведение было неприемлемым, просил прощения за причинённые страдания и обещал больше не беспокоить её. — Не могу поверить, что это закончилось, — Нанака сидела на диване, держа в руках лист бумаги. — Просто… закончилось. Чосо сел рядом: — Да. Теперь всё позади. Она повернулась к нему, в глазах стояли слёзы: — Спасибо. За то, что защитил меня. За то, что не бросил. За то, что дал мне шанс снова чувствовать себя в безопасности. — Я всегда буду тебя защищать, — просто сказал Чосо. — Но… — Нанака взяла его за руку. — Обещай, что в будущем не будешь так рисковать. Я не хочу, чтобы ты пострадал из‑за меня. — Я буду осторожнее, — он улыбнулся. — Но моя главная задача — твоя безопасность. И я не отступлю, если снова понадобится. Она смотрела на него долго, изучая черты его лица, словно видела впервые. Потом медленно наклонилась и поцеловала — не робко, как раньше, а уверенно, с благодарностью и любовью. — Спасибо, — прошептала она, отстраняясь. — За всё. — Всегда пожалуйста, — Чосо обнял её, прижимая к себе. — Теперь ты в безопасности. И так будет всегда. За окном догорал закат, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового. Где‑то вдалеке слышался смех детей, проезжали машины, жизнь шла своим чередом. Но здесь, в этой комнате, для Нанаки и Чосо начиналась новая глава — глава, в которой не было места страху, а было только доверие, поддержка и любовь. Настоящая, искренняя, взаимная.