Последний цвет радуги

— Ран BTS! Так озвучил Бан Шихёк новую идею, которую считал шедевральной, как, впрочем, и остальные свои идеи. Ребята встретили её настороженно. Работы хватало и без того, учёба и репетиции занимали оставшееся время, а тут новый проект! — Куда нам надо бежать? — недоуменно спросил Намджун. — Мы будем участвовать в соревнованиях? — предположил Чимин. — В соревнованиях? — переспросил Шихёк и покачал головой: — Нет-нет, это не соревнования. А потом он замолчал, потёр ладонью щёку и задумчиво произнёс: — Соревнования. — Чимин, я тебя убью, — тихо прошипел Шуга прямо непонимающе моргающему блондину в ухо. И пока Чима складывал губы, чтоб выдать возмущённое «За что?!», позвал Шихёка: — Сонбэ-ним, вы хотели рассказать нам про Ran BTS. — Да! — вновь оживился продюсер и принялся возбуждённо объяснять суть задумки, но Шуга прекрасно понимал, что идея, так некстати подкинутая Чимином, конечно не специально, но всё же, засела в голове Шихёка и рано или поздно родится каким-либо очередным шедевром. — Чонгуки-и, — позвал Гука Тэхён, каким-то непостижимым образом снова оказавшись рядом, буквально плечом к плечу. Он тихонько толкал макнэ острым локтем, пытаясь привлечь его внимание. Угольки внимательно посмотрели на парня. — Смотри, — Тэ поднял неплотно сжатый кулак так, чтоб было видно Гуку и при этом не привлекло внимания остальных, добросовестно вникающих в идею Шихёка, и раскрыл ладонь. На ней лежал сухой листочек. Обычный серый, абсолютно ничем не примечательный, но Чонгук смотрел на него во все глаза, ожидая, что будет дальше. Если бы этот самый листок показал ему кто-то другой, то он, может, и внимания не обратил, во всяком случае не стал бы так заинтересованно наблюдать за увядшей частичкой какого-то дерева. Но листик показывал ему Ким Тэхён. Это значит что-то будет, потому что по-другому еще ни разу не было. Чонгук смотрел на узкую ладонь парня с длинными красивыми пальцами, про такие еще говорят «пальцы пианиста», и ждал не зная чего. А дальше случилось чудо! Стоило только Тэхёну потревожить покой листочка, коснувшись его, как в глазах Гуки полыхнуло красками! Он даже не понял, откуда они взялись — все эти яркие цвета. Гуки открыл глаза пошире, замечая до жути довольную улыбку Тэхёна. Так умел улыбаться только он, с ощущением полного неподдельного счастья! Осторожно прикоснувшись к листочку, Чонгук резко отдернул руку — лист шевельнулся и раскрылся, на долю секунды являя сочные цвета на обозрение двум мальчишкам, и тут же снова закрылся, не дав возможности вдоволь налюбоваться скрытой красотой! — Бабочка! — восторженно прошептал Гуки, и расплылся в такой искристой улыбке, что, кажется, вокруг него сейчас начнут взрываться фейерверки! Удивлять Чонгука было так забавно и легко! Он реагировал на всё, что ему показывал Тэ, с восхищённой радостью, словно это самое чудесное чудо во всей вселенной. Тэхёну это нравилось, и всё чаще он шёл к Гуки с какой-нибудь новой придумкой, не замечая пристального внимания Чимина. Новое шоу представляло собой игру — испытание. В каждом выпуске ребятам предлагается задание, которое они должны выполнить и получить приз или наказание. Это весело, увлекательно и захватило Чонгука. В последнее время Гуки, не переставая скромничать и краснеть в ответ на обращенное к нему внимание, рвался вперёд, словно конь на скачках, занимая лидирующие позиции. Как ему удавалось совмещать в себе робость и напористость — было непонятно даже Намджуну, но центральное место в танцевальных постановках было отдано Гуки, как и ведущие лирические партии в компазициях. И при этом после выступления он старательно прятался за спинами своих хёнов, смущаясь зрителей, будто это не он минуту назад прожигал их дерзким взглядом и не его тело волновало поклонников отточенными движениями. Он старался быть лучшим везде, а когда не выходило тушевался, сконфуженно улыбался кроличьей улыбкой и прятал глаза. Что было на его день рождения! Он расплакался! Думал, что наделал ошибок на съемке клипа. Так говорили ему ребята, прося быть внимательней и не расслабляться даже если сегодня его праздник. Когда Шуга внёс торт с семнадцатью свечами и все начали поздравлять, объясняя, что всё это была шутка, Гуки неверяще хлопал полными влаги глазищами, пока слёзы не полились на щёки. Ребята смеялись и поздравляли, а слёзы не переставали капать, раскрывая перед всеми ранимость мальчишки, который ещё несколько минут назад стойко и смело принимал замечания, пытаясь понять и исправить свои недочёты, но уж никак не плакать! С того времени прошло больше года, а он оставался таким же — полным решимости покорять вершины и способным расплакаться из-за какой-нибудь сентиментальной мелочи. А ещё он не переставал восхищенно наблюдать за всем вокруг. И это магнитом тянуло Тэхёна быть ближе. Особенно сейчас, когда Гуки спичкой вспихивал, выполняя придуманные задания, выкладываясь, как всегда, по максимуму и получая от этого колосальное удовольствие. Будто с каждой его победой в игре в него впрыскивалась доза чистейшей энергии! Было бы просто глупо не подзарядиться.Тэ вставал к Гуки поближе, чтоб можно было прикоснуться к этому стредоточию активности и воодушевления. Он наслаждался видом счастливой и, несомненно, гордой улыбки, что освещала юное лицо младшего, когда его имя звучало после слова «победитель», и сам становился счастливым не понимая от чего. От того, что было весело? От того, что Чонгук снова выиграл? Или от того, что кроличья улыбка заставляет его самого звонко смеяться? Кто бы мог подумать, что когда-то Тэхён с недоверием и раздражением взирал на галчонка, неуверенно мявшегося около довольного продюсера. И как хорошо, что его не отсеяли, а оставили с ними. Для них. Для него. Но сегодня Гуки был весь одно волнение. Сегодня после съёмки очередного рана, где им пришлось прыгать с высоты Шихёк организовал фан встречу, на которой им предстояло поделиться своими впечатлениями. И это оказалось для макнэ гораздо труднее и волнительнее, чем шагнуть в пустоту с вышки. Зато Тэхён развлекался по полной. Он заигрывал с фанатками балуясь замком куртки, которую то слегка приоткрывал, показывая кусочек футболки, то застегивал до конца, слушая разочарованные возгласы. «Собачка» ехала вниз, хитрые глаза Тэ прищуривались, девушки визжали от радости, и квадратная улыбка украшала его лицо. Длинные пальцы тянули «собачку» вверх, и крики становились громче, улыбка Тэ шире, а глаза хитрее. Он позволил надеть на свою голову ободок с тигриными ушками и наклеить маленькое сердечко на щёку, расписался на десятке фотографий их группы, где уже красовались подписи мемберов. Тэхён не сразу заметил встревоженные глаза Чонгука. Тот заметно нервничал, маркер отстукивал барабанную дробь по столу, губы уже покраснели от постоянного покусывания. — Гуки, — позвал Тэ. Круглые глаза метнулись к нему. В них читалось мольба о помощи, хотя он бы ни за что не признался в этом. Но глаза Гуки как открытая книга — смотри внимательно и всё прочтешь. — Слушай, Гуки, я произнёсу одно заклинание и тебе сразу станет легче. В глазах младшего блеснул интерес. — Заклинание?! Тэхён взял бутылку с водой, сделал глоток, наблюдая за разгорающимся любопытством. Во взгляде Чонгука не было неверия, насмешки, только ожидание какого-то чуда! — Яаннаворизаген Яаветьип Адов! Произнёс Тэ поглядывая на этикетку бутылки, и сделал пас руками в направлении макнэ. Гуки также посмотрел на этикетку. Ему потребовалось несколько секунд, чтоб понять, что Тэхен читает с неё слова, переворачивая их наоборот. Они действительно звучали словно древнее заклинание. — Полегчало? — Почти, — он улыбнулся. Тогда Ви снова принялся читать, наблюдая как улыбка Гуки становится шире, а глаза перестают быть похожими на глаза жертвы охоты, и вдруг поймал себя на мысли, что любуется ими. Видимо, заклинание всё же имело силу, потому что какое-то волшебство точно случилось, иначе как объяснить появившиеся в космической темноте Чонгуковских глаз созвездия, которые заворожили Тэхена. Гуки отвернулся тихо смеясь. Но Тэхену не хотелось, чтоб сказка закончилась так быстро. Он тронул плечо парня, осторожно прикоснувшись кончиками пальцев, а после нерешительно положил ладонь ему на плечо. Чонгук — единственный, кто до сих пор ни разу не очутился в объятиях Тэхёна. Сначала Тэ об этом даже не помышлял, потом просто не думал, пытаясь наладить контакт. Сейчас же казалось, что набрасываться на макнэ с обнимашками как-то неправильно, что прикасаться к нему нужно только бережно, чтобы это доставило удовольствие именно ему, а не самому Тэ. Пальцы Тэхена небольшими шажками приблизились к обнаженному участку кожи на шее, но передумав в последний момент, зацепились за мочку уха. Чонгук замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Мочку слегка сминали подушечки чужих пальцев и это было приятно. Гуки слегка повернул голову, пытаясь увидеть Ви. — Попался, зайка, — пропел медный, улыбнувшись. Взгляды встретились и слились. Действительно попался. Словно в силок. Что разглядывали они друг у друга в глазах не понятно было даже им самим, однако отводить взгляд не хотелось. Вокруг были люди, но их не тревожили. Мемберы оглядывались, посмеиваясь, очевидно предполагая очередную выходку Ви. Ухо Гуки оставалось в плену теплых пальцев. Они легонько его массировали. Пауза затягивалась, становясь странной даже для Тэ. — Давай проколим тебе ухо? Из ванной комнаты раздавались странные звуки. Чимин прислушался. Он снова вернулся из зала за полночь. Обнаружив пустые постели Гуки и Тэ и услышав тихое хихиканье за дверью ванной, он быстро сложил два и два. Но что происходило там, откуда слышались приглушённые голоса парней, понять было невозможно. Терпения у парня было не занимать, только тут словно подстегивало постучать, войти, узнать, что значат эти шипения и ласковый убеждающий тон Тэ. Справиться с любопытством с примесью чего-то неприятного откровенно не получалось. Чимин уселся на кровать Тэ и стал ждать, одновременно пытаясь и уловить звуки и не замечать их. — Ты только не двигайся, — шепнул Тэхен, заглядывая в доверчивые глаза младшего и испытывая странное чувство, похожее на то, какое возникло в их первое выступление на сцене, — Не бойся, это только слегка неприятно. — Я не боюсь, — уверил Гуки, но закусил губу, отчего в груди Тэ стало тесно. Нижняя губа Чонгука казалась такой мягкой и манила притронуться к ней, но Тэ лишь задел её взглядом, переводя всё внимание на мочку, которую он собрался проколоть толстой иглой. — У меня нет серёжки, — вдруг вспомнил Чонгук. — Серёжку я свою вставлю, пока ты не купишь себе. Тэхен снял одну серьгу — колечко с маленькой висюлькой в виде перевернутого конуса, и обработав его антисептиком положил на край раковины — ждать своего часа. Гуки немного поморщился, когда игла вошла в плоть, и ещё чуть пошипел, пока Тэ вставлял в прокол серьгу. Потом они вместе посмотрелись в зеркало. Гуки крутил головой и висюлька покачивалась, а он улыбался. Вместе с ним улыбался Тэ, отчего-то радуясь тому, что его вещь теперь на младшем. Он желал, чтоб у макнэ как можно дольше не было возможности обзавестись собственной бижутерией, а лучше, чтоб не возникало желания сменить его серьгу на другую. Они вышли из ванной довольные и встретились с вопросительным взглядом Чимина. — Что вы там делали? Чимин подошёл, оценивающе посмотрел на парней, заметил блестящие глаза, увидел несдерживаемые улыбки, хранящие какой-то секрет, и покрасневшее ухо Гуки в которое была вдета знакомая серёжка. Он коснулся её пальцами: — Красивая. Давайте сделаем нам одинаковые — серьги дружбы? — предложил он, а внутри стало до противного пусто от чувства, что сам он никак не непричастен к их шалости, за которую Тэхену обязательно влетит и от Намджуна, и от Шихёка.