Аномалия

Коридор был пуст. Эндрю шёл впереди — молча, не оборачиваясь, но его шаг был чуть медленнее обычного. Ровно настолько, чтобы Натаниэль мог идти рядом, не напрягая всё ещё ноющие рёбра. Они миновали поворот к комнате, где Натаниэль провёл последние дни. Прошли мимо общей душевой — той самой, где он впервые нормально вымылся после «Гнезда», смывая с себя запах клетки и страха. Прошли мимо двери в тренерскую. Эндрю остановился только у развилки: налево — временные гостевые комнаты, направо — выход на крышу. — Ты идёшь спать? — спросил Натаниэль. — Нет. — На крышу? — Да. — Можно с тобой? Эндрю не ответил, просто свернул направо. Натаниэль принял это как согласие. Крыша встретила их холодным ветром и низким зимним небом — звёзд почти не было видно, луна пряталась за облаками. Эндрю сел на бетонный парапет, свесил ноги и уставился в темноту. Натаниэль сел рядом — на расстоянии вытянутой руки, не касаясь, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло. — Ты сегодня говорил с командой, — произнёс Эндрю. — Больше, чем Кевин за первые две недели. — Кевин вообще не очень разговорчивый. — Ты тоже. Просто прикрываешь это шутками. Натаниэль хмыкнул. — Может быть. Но сегодня меня спросили — я ответил. Это другое. — Они тебя приняли. — Не все. Аарон смотрел так, будто хочет, чтобы я исчез. — Аарон — это отдельная история. — Эндрю чуть повернул голову. — Ему не нравится всё, что связано со мной. Ты живёшь в моей комнате — значит, ты часть этого. — Я пока не живу в твоей комнате. Я всё ещё в гостевой. Эндрю помолчал. — Скоро переедешь. — В Лисью башню? — Да. Ваймак сказал, как только закончатся юридические вопросы. — Значит, завтра. — Значит, завтра. Ветер дёрнул край толстовки Эндрю. Натаниэль посмотрел на него — на прямую спину, на пустое лицо, на пальцы, спокойно лежащие на коленях. — Ты жалеешь? — спросил Натаниэль. — О чём? — О том, что согласился жить со мной. Что ввязался во всё это. Что я здесь. Эндрю повернул голову. Их глаза встретились. В карамельной пустоте на долю секунды мелькнуло что-то — очень далёкое, очень глубокое. — Нет, — сказал он. — Я ничего не делаю без причин. Ты — аномалия. Я говорил. — Аномалии не должны умирать, — повторил Натаниэль. — А должны ли они жить с тобой в одной комнате? — Это часть эксперимента. — Какого эксперимента? — Я проверяю, насколько ты живучий. Натаниэль не удержался и рассмеялся — тихо, осторожно, всё ещё щадя рёбра. — Я живучий. Ты ещё убедишься. — Я уже убедился. Эндрю отвернулся обратно к тёмному небу, но Натаниэль заметил, как уголок его губ чуть дрогнул. Не улыбка. Скорее тень улыбки. Но этого было достаточно.

***

На следующее утро они собрались в тренерской — почти в том же составе. Натаниэль и Жан в мешковатой оранжевой форме. Ваймак за столом с горой бумаг. Мэтт и Дэн на стульях у стены. Эллисон с чашкой чая — сегодня она, кажется, была чуть менее равнодушной, чем вчера. Рене сидела рядом с ней, спокойная и тёплая, как всегда. Ники пытался не тараторить и почти преуспел. Аарон стоял у двери, на максимальном расстоянии от Эндрю. Кевин — у окна. И сам Эндрю — в углу, скрестив руки. Юристы лиги прибыли ровно в десять. Двое мужчин в серых костюмах и третий — представитель Мориям, с дорогим костюмом и холодной улыбкой. Он скользнул взглядом по Натаниэлю и Жану и сразу же потерял к ним интерес — так смотрят на вещь, которую ещё не решили, стоит ли выбрасывать. — Присаживайтесь, — сказал Ваймак. Все расселись. Жан, как и вчера, сел справа от Натаниэля, так близко, что их плечи соприкасались. Натаниэль не отдёрнулся. — Мы изучили предварительные показания, — начал один из юристов лиги. — Обвинения серьёзные. Физическое насилие. Психологическое давление. Лишение пищи и воды. Незаконное удержание. Сексуализированное насилие. — Изнасилование, — произнёс Натаниэль ровно. — Можно называть это изнасилованием. Я не сломаюсь от слова. В комнате стало тихо. Мэтт опустил глаза. Дэн сжала зубы. Эллисон на мгновение перестала смотреть в телефон. Ники замер с приоткрытым ртом. Аарон впервые за всё время посмотрел на Натаниэля прямо. Юрист кашлянул. — Да. Изнасилование. Вы готовы подтвердить эти обвинения под присягой? — Готов. — И вы можете опознать нападавших? — Я слышал их голоса. Я запомнил их. Я не видел их лиц — было темно. Но я узнаю их по голосам. Где угодно. Представитель Мориям подал голос: — Голосовые опознания — очень ненадёжный метод. Любой адвокат разнесёт такие показания. — У нас есть не только его показания, — вмешался Ваймак. — Есть записи, которые он вёл в «Гнезде». Даты. Описания наказаний. Свидетельства Моро. — Моро — заинтересованное лицо, — отмахнулся представитель. — Его слова будут оспорены. — А медицинские травмы? — спросила Эбби. — При поступлении у Натаниэля зафиксированы множественные ушибы, трещина ребра и повреждения, соответствующие сексуализированному насилию. Это медицинский факт. Представитель Мориям сжал губы. — Мы будем оспаривать. Процедуру осмотра, компетенцию врача, возможность получения этих травм вне «Гнезда». Мориямы не позволят двум беглым игрокам разрушить репутацию академии. — Академии? — переспросил Натаниэль, и его голос стал опасно спокойным. — Вы называете «Гнездо» академией? Там пытают людей. Морят голодом. Запирают в клетках. Насилуют. Это не академия. Это тюрьма. В комнате снова повисла тишина. Представитель Мориям смотрел на Натаниэля долгим, оценивающим взглядом. — Вы очень дерзкий молодой человек, — произнёс он наконец. — Мне говорили. Обычно перед тем, как ударить. Эндрю в углу издал звук — что-то среднее между вздохом и смешком. Дэн покосилась на него с удивлением. — Мы готовы к длительному процессу, — сказал Ваймак. — Вопрос не в том, проиграете ли вы. Вопрос в том, сколько репутационных потерь вы понесёте до того, как проиграете. Представитель Мориям помолчал, потом достал телефон. — Я свяжусь с Господином Ичиро. Возможно, мы обсудим альтернативное решение. — Мы слушаем, — сказал Ваймак. — Но не сегодня. — Представитель поднялся. — Сегодня я передам показания. Расследование продолжается. Он вышел. Юристы лиги засобирались следом. Один из них задержался. — Мистер Веснински, я сожалею о том, что вам пришлось пережить. — Не сожалейте. — Натаниэль посмотрел ему прямо в глаза. — Сожалейте о том, что лига годами закрывала глаза на «Гнездо». Юрист покраснел и вышел. Когда дверь закрылась, Мэтт присвистнул. — Ты только что поставил на место представителя Мориям, двух юристов лиги и, кажется, заодно всю систему экси. За пять минут. — Я спешил, — пожал плечами Натаниэль. — Обычно у меня это занимает минуту. Дэн хмыкнула. Эллисон подняла бровь — не то одобрительно, не то просто констатируя факт. Ники зааплодировал. — Это было великолепно! — воскликнул он. — Я думал, только Эндрю может так смотреть на людей, что они хотят провалиться сквозь землю! А ты можешь словами! — Я много чего могу словами. Рене улыбнулась и чуть качнула головой — тепло, почти по-матерински. Аарон ничего не сказал, но его взгляд стал чуть менее враждебным. На пару процентов. Кевин отошёл от окна. — Ты понимаешь, что Господин Ичиро может не согласиться на сделку? — спросил он. — Он может решить, что проще уничтожить тебя, чем договариваться. — Понимаю. — Натаниэль встретил его взгляд. — Но я не собираюсь прятаться. Если он хочет войны — он её получит. У меня есть доказательства, есть свидетели, есть вы. И есть аномалия. Он покосился на Эндрю. Тот не шевельнулся, но Натаниэль мог поклясться, что уголок его губ снова дрогнул. — Ладно, — подытожил Ваймак. — Пока лига тянет время, мы будем тренироваться. Завтра переезд в Лисью башню. Натаниэль — к Эндрю. Жан — к Кевину. Комнаты уже готовы. — Я готов, — сказал Жан. Его голос прозвучал твёрже, чем обычно. — Я тоже, — добавил Натаниэль. — Значит, завтра, — сказал Ваймак. — А пока — отдыхайте. Тренировка в три.

***

После собрания команда разбрелась по стадиону. Жан пошёл с Ники — тот что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками, а Жан слушал с каменным лицом, но не уходил. Дэн и Мэтт направились в гостиную обсуждать тактику. Эллисон ушла к себе, бросив короткое «увидимся». Рене задержалась у двери. — Ты сегодня был честен с ними, — сказала она Натаниэлю. — С юристами. — Я устал врать. — Это большой шаг. — Я знаю. — Он помолчал. — В «Гнезде» я врал каждый день. Говорил, что я в порядке. Что мне не больно. Что Рико не сломает меня. Это было враньё. Я не был в порядке. Мне было больно. И Рико почти сломал меня. — Но не сломал. — Нет. Не сломал. — Натаниэль посмотрел на неё. — Ты говорила, что твоя вера помогла тебе выбраться. А меня что вытащило? Упрямство? Злость? Или просто случай? Рене мягко улыбнулась. — Может быть, всё вместе. Может быть, что-то ещё, чему ты пока не знаешь названия. Иногда мы держимся за то, что под рукой, а потом оказывается, что это и есть вера. Просто под другим именем. — Я не верю в Бога. — Это не обязательно. Можно верить в людей. В друга. В команду. В аномалию. Натаниэль проследил за её взглядом. В конце коридора стоял Эндрю — ждал, прислонившись к стене. — Ты заметила? — спросил Натаниэль. — Что он всегда ждёт тебя? Да. Это трудно не заметить. — Это не вера. Это... я не знаю, что это. — Может быть, ты узнаешь. Со временем. Рене коснулась его плеча — легко, почти невесомо — и ушла. Натаниэль подошёл к Эндрю. — Ты ждал меня? — Нет. Я стоял. Это другое. — Конечно. — Натаниэль улыбнулся. — Идём? Завтра переезд, нужно собрать вещи. — У тебя нет вещей. — Значит, соберу чужие. Ники сказал, у них на складе есть запасная форма. — Ники много что говорит. — Но форма действительно есть? — Есть. — Вот видишь. Уже кое-что. Они пошли по коридору — снова вместе, снова в ногу. Завтра они переедут в общежитие. Завтра начнётся новая глава. Но сегодня — сегодня у них была эта тишина, этот ветер с крыши и это странное, хрупкое ощущение, что всё может получиться.