Аномалия

Конец апреля выдался тихим — настолько тихим, насколько это вообще возможно в Лисьей башне, где Ники Хеммик существовал. Но даже Ники, казалось, выдохнул. Сезон близился к концу, экзамены в университете поджимали, и команда проводила больше времени за учебниками, чем на корте. Ваймак отнёсся к этому с пониманием и даже сократил количество тренировок до трёх в неделю. Натаниэль использовал освободившееся время по-разному: читал книги, которые ему подсовывала Рене, ходил на пробежки с Мэттом, помогал Ники на кухне, и сидел на крыше. Много сидел на крыше. Иногда один. Иногда с Эндрю. Но сегодня он искал Жана. Он нашёл его в гостиной — тот сидел на диване, скрестив ноги, и читал что-то на французском. Старая потрёпанная книга в мягкой обложке, которую Натаниэль помнил ещё по «Гнезду». Жан прятал её под матрасом, чтобы Рико не нашёл и не уничтожил. Теперь он читал её открыто, при свете дня, и одно это было победой. — Можно с тобой поговорить? — спросил Натаниэль, садясь напротив. Жан отложил книгу и посмотрел на него. Его лицо было каменным, как всегда, но Натаниэль заметил, что за последние недели оно стало чуть менее напряжённым. Морщинка между бровей, которая раньше была постоянной, теперь появлялась только когда он действительно волновался. — О чём? — О будущем. О нас. О том, что дальше. — Ты никогда не говорил о будущем. Ты говорил «мы выберемся», но никогда не говорил, что будет потом. — Потому что я не верил, что оно будет. А теперь — верю. Жан кивнул и откинулся на спинку дивана. — Спрашивай. — Что ты хочешь делать? Когда сезон закончится. Когда учёба закончится. Когда всё это... устаканится. Жан задумался. Он не отвечал сразу — он никогда не отвечал сразу, если вопрос был важным. Натаниэль ждал, разглядывая обложку его книги. На ней было написано «Le Comte de Monte-Cristo». Граф Монте-Кристо. История о человеке, который выбрался из тюрьмы и вернулся, чтобы отомстить. Ирония была очевидной. — Я хочу доиграть сезон, — сказал наконец Жан. — Потом, может быть, попробовать себя в профессиональной лиге. Если получится. Если нет — я не знаю. Я никогда не думал о том, что будет после экси. В «Гнезде» не было «после». Был только следующий матч, следующая тренировка, следующее наказание. Будущее было роскошью. — Здесь не «Гнездо». — Я знаю. Я всё ещё привыкаю. Натаниэль помолчал. Он понимал Жана лучше, чем кого-либо — за исключением, может быть, Эндрю. Они оба прошли через одну и ту же мясорубку, оба были сломаны и собраны заново, оба учились жить без страха. — Ты никогда не думал о том, чтобы вернуться во Францию? — спросил он. — Зачем? — Ты говорил, что у тебя там осталась семья. — Семьи нет. — Голос Жана стал жёстче. — Мои родители продали меня Мориямам. Они не семья. Они просто люди, с которыми у меня общая кровь. — А друзья? Кто-то, кто остался там? — Никого. Здесь у меня больше друзей, чем было там. Здесь у меня ты. Команда. Даже Ники. — Даже Ники? — Натаниэль усмехнулся. — Это уже серьёзно. — Он невыносим, но он... хороший. Я не знал, что такие люди бывают. — Я тоже. Они помолчали. За окном шумели деревья, и солнце медленно клонилось к закату. Где-то наверху хлопнула дверь — кто-то из Лисов вышел на крышу. Судя по времени, Эндрю. — Ты знаешь, что я останусь, — сказал Натаниэль. — В Пальметто. В команде. С тобой. С Эндрю. Я никуда не уйду. — Я знаю. — Но я хочу, чтобы ты знал: что бы ты ни выбрал — профессиональную лигу, переезд, возвращение во Францию, — я поддержу тебя. Ты не обязан оставаться здесь ради меня. Ты свободен. Жан посмотрел на него долгим взглядом. Потом его губы — на долю секунды, почти незаметно — дрогнули. — Ты говоришь как человек, который пытается меня отпустить. Но я не хочу, чтобы меня отпускали. Я хочу быть здесь. С тобой. С командой. Это мой выбор. — Тогда я рад. — Я тоже. Они снова помолчали. Затем Жан сказал: — Ты обещал мне, что мы выберемся. Я не верил тебе тогда. А теперь мы здесь. Ты всегда выполняешь свои обещания. — Это моя суперсила. — Я думал, твоя суперсила — это скорость. — У меня их несколько. Жан хмыкнул и снова взял книгу. Но прежде чем открыть её, добавил: — Ты не обязан беспокоиться обо мне. Я справлюсь. Я выбрался, как и ты. Но я ценю это. Беспокойство. — Я не беспокоюсь, — сказал Натаниэль. — Я забочусь. Это другое. Жан кивнул и открыл книгу. Разговор был окончен, но что-то в воздухе между ними изменилось. Как будто они только что заключили ещё одно обещание, хотя никто не произносил его вслух. Натаниэль поднялся на крышу. Эндрю стоял у парапета и смотрел на закат. Облака сегодня были особенными — высокими, перистыми, окрашенными в розовый и золотой. Натаниэль встал рядом и облокотился на парапет. Их плечи почти соприкасались — не касались, но почти. Эта дистанция стала привычной, как биение сердца. — Жан думает о будущем, — сказал Натаниэль. — О профессиональной лиге. О чём-то за пределами Лисов. — Это хороший план. — Да. Но я не хочу, чтобы он уходил. — Ты не эгоист. Ты просто любишь его. Натаниэль повернул голову. Эндрю сказал это без интонации, как всегда, но слово «любишь» прозвучало так естественно, что он не сразу осознал его значение. — Да, — сказал он. — Люблю. Не так, как тебя. По-другому. Он — мой брат. Не по крови, но по всему остальному. — Я знаю. — Ты всегда всё знаешь. — Не всё. Но достаточно. Эндрю закурил. Дым поднимался в небо, и ветер уносил его на запад. Натаниэль смотрел на закат и думал о том, как странно изменилась его жизнь. Он пришёл в Пальметто из «Гнезда» — израненный, напуганный, не верящий ни во что. А теперь у него была команда. Друг. Любовь. Будущее. — Я никогда не думал, что буду так жить, — сказал он. — После всего. Я думал, что умру в «Гнезде». Или от руки отца. Или просто исчезну, и никто не заметит. — Я бы заметил. — Ты сказал это в прошлый раз. — Это всё ещё правда. Натаниэль улыбнулся и прижался плечом к плечу Эндрю. Тот не отстранился. — Можно тебя обнять? — спросил Натаниэль. — Да. Он обнял Эндрю — осторожно, как всегда, оставляя возможность отстраниться. Но Эндрю не отстранился. Его руки легли на спину Натаниэля и замерли там — тёплые, осторожные, надёжные. Это было ответное объятие, и оно становилось всё более привычным. Почти естественным. — Ты научился, — сказал Натаниэль. — Чему? — Обнимать в ответ. — Это всё ещё странно. — Но ты делаешь это. — Потому что ты просишь. Натаниэль закрыл глаза и прижался лбом к его плечу. От толстовки пахло табаком и мятой — запах, который стал для него родным. — Я не перестану просить, — сказал он. — Я знаю. — И ты не перестанешь отвечать? — Нет. Я не перестану отвечать. Жизнь продолжалась. Обычная, шумная, настоящая. И в этой жизни было место для них всех. — Знаешь, — сказал Натаниэль, — я тут подумал. Когда сезон закончится, и у нас будет лето... может, съездим куда-нибудь? Все вместе? Лисы на каникулах. — Куда? — Не знаю. К океану. В горы. Куда-нибудь, где нет экси. — Ты хочешь поехать в отпуск без экси? — Я хочу поехать в отпуск с тобой. И с командой. Просто... быть. Без расписания. Без тренировок. Без матчей. Эндрю помолчал. — Это звучит... приемлемо. — Приемлемо? Это лучшее, что я слышал за весь день. — Ты слышал, как Ники обещал приготовить ужин без пожара. Это было лучше. — Ники обещает это каждый день. — И каждый день это неправда. Натаниэль рассмеялся и толкнул Эндрю плечом. Тот не ответил, но уголок его губ — на долю секунды, почти незаметно — дрогнул. Это был хороший вечер. Один из многих, которые у них будут впереди. И от этой мысли становилось тепло, как от закатного солнца над Пальметто.