Схема привязанности

Лос-Анджелес встречал Викторию Хейл запахом озона и чужих проблем. Июльское солнце плавило асфальт, делая воздух похожим на разогретый сироп, а сам город — на свалку декораций к фильму, который забыли выключить. Она вышла из арендованного «Форда» с таким видом, будто машина была ей должна крупную сумму, и захлопнула дверь с неоправданной жестокостью. Чёрные солнцезащитные очки скрывали глаза, но не скрывали выражения лица: «Я слишком крута для этого дерьма, но у меня нет выбора». — Добро пожаловать в Лос-Анджелес, — рявкнул полицейский у входа, поправляя ремень с тазером. Он был молод, но уже успел отрастить усы, которые делали его похожим на морского котика в отставке. — Здесь весь контингент собрался. Вы, наверное, федеральная? — Бывшая. — Виктория даже не сбавила шаг. — ЦРУ. Аналитик и оперативник. Но ты можешь звать меня «спасительница этого зачуханного участка», если тебе так проще. Полицейский поперхнулся воздухом и молча указал на дверь. Внутри было прохладнее, но воняло кофе, потом и разочарованием. Виктория прошла за провожатым через лабиринт коридоров, небрежно отмечая разводы на плитке и постер «Разыскивается» с ржавыми скрепками. Она повидала отделы покруче. Например, в Кабуле их временная база располагалась в здании, которое дважды обстреляли из миномётов, — и то там было уютнее. — Сюда, — офицер распахнул дверь в комнату для брифингов. Внутри уже толпились люди в форме и штатском. Виктория насчитала восемь полицейских, включая капитана — женщину лет сорока с решительным взглядом и идеально отглаженной рубашкой — и одного хмурого типа, который стоял у окна со скрещенными на груди руками и явно был не рад её видеть больше, чем она — быть здесь. Последний факт мгновенно поднял её настроение на целых три процента: наконец-то хоть кто-то честен в оценке ситуации. Капитан шагнула вперёд, оценивающе оглядела Викторию с ног до головы и кивнула. — Леди и джентльмены, — начала она чётким, командным голосом. — Это агент Виктория Хейл. Она будет помогать нам в расследовании серийных убийств. Агент Хейл приехала из Лэнгли, из отдела специальных расследований. У неё впечатляющий послужной список. Я — капитан Зои Андерсен. Здесь я задаю тон, а вы работаете на результат. — Бывший агент, — поправила Виктория, снимая очки и вешая их на воротник чёрной куртки. — И я здесь не по любви к искусству. Меня сослали. Но раз уж я здесь, давайте сделаем вид, что мы одна команда, и я не хочу застрелиться от скуки в первую же неделю. По комнате прошёлся шёпоток. Капитан Андерсен сжала челюсть, но промолчала. Некоторые полицейские смотрели на Викторию с интересом, некоторые — с лёгкой обидой. А хмурый тип у окна фыркнул. Громко и совсем не сдержанно. — Отлично, — произнёс он низким голосом. — Ещё один яркий пример того, как федералы чистят свои ряды и сбрасывают мусор на наши головы. Добро пожаловать в Лос-Анджелес, агент «бывшая». Здесь мы не носим костюмы за три тысячи долларов и не говорим «зачуханный участок» в лицо людям, которые тут каждый день рискуют задницами. Виктория медленно повернулась к нему. Оценила: плечи шире, чем у неё боевой опыт, челюсть квадратная, глаза — цвет не важен, в них полыхало такое чистое, незамутнённое презрение, что это почти грело душу. — Ты, должно быть, тот самый сержант, который трижды провалил тест на психологическую устойчивость, — сказала она ровно. — Или просто местный завхоз по плохому настроению? — Сержант Тим Брэдфорд, — представился он тоном, не оставляющим сомнений: его фамилию следует запоминать только для того, чтобы проклинать. — И это я ещё в хорошем расположении духа. Если задержишься на неделю, увидишь моё плохое. — Я жду с таким нетерпением, что могу начать обратный отсчёт. Капитан Андерсен прочистила горло, призывая к порядку. Остальные офицеры переглядывались с выражением «телешоу только начинается». Женщина с нашивками детектива, с острым цепким взглядом, улыбнулась уголком рта — кажется, её эта перепалка скорее забавляла, чем тревожила. Рядом с ней стояла молодая девушка в форме — новобранец, судя по растерянному, но восторженному взгляду. И ещё один парень, тоже новичок, с лицом, которое говорило: «Я просто хочу быть пожарным, но жизнь решила иначе». — Ладно, — капитан Андерсен хлопнула ладонью по столу с разложенными фото места преступления. — Хватит. Агент Хейл здесь, чтобы помочь нам с профилем и методологией. У нас три жертвы за два месяца, все с одинаковым почерком. ФБР рапортует о возможной серии, но официально дело не забрало. Поэтому… мы работаем вместе. — Как мило, — промурлыкала Виктория, подходя ближе к столу. — Подчиняться я буду только капитану. Остальных попыток командовать прошу воздерживаться, если вам дороги ваши… — она сделала паузу, — психологические травмы. Брэдфорд издал звук, похожий на рык. Нет, правда рык. Люси Чен — Виктория уже заучила имена — приоткрыла рот от удивления. Джексон Уэст — второй новобранец — закашлялся, скрывая смешок. — К делу, — капитан Андерсен указала на фотографии. — Все жертвы — женщины. Все работали в госструктурах. Орудие — отравление. Агент Хейл, что скажете? Виктория наклонилась, рассматривая снимки. Три женщины. Три разных города. Один способ убийства — сосудосуживающий яд, вводимый через кофе. Классика для тех, кто любит покопаться в чужой рутине. — Убийца — мужчина, — сказала она без запинки. — Тридцать-сорок лет. Белый, возможно латинос. Имеет доступ к медицинским препаратам или лаборатории. Он не маньяк в классическом смысле — убивает по заказу. Либо сам является исполнителем заказных убийств, либо… — она подняла голову, — либо это месть. Первая жертва была прокурором, вторая — инспектором по надзору за фармацевтикой, третья — чиновник из отдела лицензирования. Все трое пересекались на одном деле четыре года назад. Дело о нелегальных клинических испытаниях, которое было закрыто за недостаточностью улик. В комнате повисла тишина. Брэдфорд перестал рычать и теперь смотрел на неё с выражением «откуда, чёрт возьми, она это взяла?». — Мы проверяли связи, — сказал детектив Лопес — та самая женщина с цепким взглядом. — Не нашли. — Потому что вы полицейские, — Виктория пожала плечами без капли извинения. — Вы смотрите на прошлые судимости, открытые дела, семейные распри. Я смотрю на структуру власти, на закрытые архивы и на то, кого нужно было убрать, чтобы определённый контракт прошёл. В ЦРУ нас учат думать как параноики. Это полезный навык, когда твой враг — не наркодилер, а система. Люси Чен не удержалась: — И как это узнать за пять секунд? — Пять секунд? — Виктория улыбнулась. Это была улыбка акулы, которая только что пошутила про планктон. — Милая, я прочитала все три дела в самолёте по пути сюда. А ещё — четыре смежных отчёта и личную переписку одной из жертв, которую вы не нашли, потому что она была удалена из правительственного сервера, но у нас, в Лэнгли, есть бэкапы на чёрный день. Кстати, тот день сегодня. Тим Брэдфорд медленно выдохнул через нос и отошёл от окна. Подошёл к столу, буквально вторгаясь в её личное пространство. От него пахло оружейным маслом, кофе и чем-то острым — возможно, гелем для душа, возможно, характером. — Допустим, ты — суперзвезда шпионажа, — сказал он вполголоса, так, чтобы слышали только они двое. — Но в этом городе правила диктуем мы. Ты будешь работать с нами, а не вместо нас. И если ты хоть раз подставишь моего новобранца или кого-то из отдела, я лично сделаю так, что твой обратный билет в Лэнгли будет в багажном отделении. В разобранном виде. Виктория не отступила ни на дюйм. Она подняла голову, потому что он был выше, и посмотрела ему в глаза — серые, с крапинками стали, полные решимости и такой редкой для полицейских честной злости. Это было почти красиво. Почти. — Сержант, — сказала она тихо, — угрозы оставляют для тех, кого они могут напугать. Я пережила четыре перестрелки, два плена и одного начальника, который пытался скормить меня аллигаторам во время задания во Флориде. Ты меня не напугаешь. Но… — она сделала шаг назад, — я не враг. Я просто очень устала от дураков. Пока что ты не выглядишь как дурак. Просто как мудак. Это, знаешь, прогресс. Брэдфорд моргнул. Один раз. Словно перезагружался. — Я тоже устал от федерального чванства, — ответил он таким же ровным тоном. — Так что либо мы работаем, либо я требую, чтобы тебя посадили в комнате для допросов и дали кофе из автомата. А он у нас ужасный. — Кофе из автомата я пила в Кандагаре. После того, как его отравили. Твой может быть только лучше, потому что хуже уже некуда. Они смотрели друг на друга ещё несколько секунд. Капитан Андерсен кашлянула. — Ну что, дети, наигрались? — спросила она с едва скрываемой насмешкой. — Отлично. Агент Хейл, сержант Брэдфорд будет вашим основным контактом. Он знает город, он знает дело, и у него хватит терпения… ну, почти хватит. — Вы надо мной издеваетесь? — в один голос сказали они. В комнате повисла тишина. А потом кто-то — Виктория готова была поклясться, что это Джексон — нервно хихикнул. — Боже, — пробормотала она, выходя из-за стола. — Меня угораздило попасть в полицейную мыльную оперу. — Добро пожаловать, — буркнул Брэдфорд, открывая дверь и жестом приглашая её следовать за ним. — Покажу тебе твой стол. Он рядом с туалетом. Это не намёк, просто закончились места. — Я так и подумала, что это жест заботы. Они вышли в коридор, оставляя за спиной смесь удивления и предвкушения, которая возникает, когда в замкнутой системе сталкиваются два одинаково ядовитых вещества. — Кстати, — сказала Виктория, когда они завернули за угол, — я не пью растворимый кофе. — Ещё одно условие? — Нет, просто предупреждение. Если я увижу в твоих руках банку «Nescafé», у меня начнётся посттравматический синдром, и я могу случайно применить приёмы рукопашного боя. Тим Брэдфорд остановился. Повернулся. И впервые за всё время уголок его рта дёрнулся вверх — не улыбка, нет. Так, намёк на то, что где-то в глубине его души теплится искра чувства юмора. — Зерновой. Итальянская обжарка. В шкафчике с кодовым замком. — Пароль? — Ты не узнаешь, пока не заработаешь доверие. — А если я заплачу? — Тогда я куплю тебе «Starbucks» и скажу, что это та же самая дрянь. Она фыркнула — невольно, не сдержавшись. И прокляла себя за это. Нельзя показывать слабость. Нельзя показывать, что этот накачанный тип с вечно недовольной мордой вызывает у неё даже отдалённое подобие интереса. Но чёрт возьми, он хотя бы не ныл. В Лэнгли все ныли. Особенно по понедельникам. — Веди уже, сержант, — сказала она, доставая телефон, чтобы отметить первый день в аду. — Посмотрим, как долго продлится наше «счастливое партнёрство». — Ставлю на три дня, — бросил он через плечо. — Слишком оптимистично. Я ставлю на то, что до вечера один из нас не попытается убить другого. Брэдфорд усмехнулся — на сей раз вполне реально. — Идёт. Они зашли в открытое пространство, где стояли ряды столов, компьютеров и один особенно облезлый фикус в углу. Виктория увидела своё место — возле окна, с видом на парковку. Неплохо. По крайней мере, никто не будет дышать в затылок. — Садись, — скомандовал Брэдфорд, падая на стул напротив. — И начни сначала. Что ты знаешь такого, чего не знаем мы, и почему это должно помочь поймать убийцу, которого мы ищем уже три недели? Виктория села, положила на стол планшет и расстегнула куртку. Под ней оказался простой чёрный свитер — никаких украшений, никаких лишних деталей. Внешность, говорили ей когда-то в академии, должна работать на тебя, а не отвлекать. Тёмные волосы собраны в низкий хвост, глаза — светло-карие, почти золотые на солнце, но сейчас они казались сталью. — Слушай сюда, сержант, — сказала она, открывая файлы. — И постарайся не перебивать меня своей мужской токсичностью хотя бы пять минут. Это будет сложно, но ты справишься. Я верю в тебя. — Я тоже верю в тебя, — парировал он. — А именно — в то, что ты за пять минут скажешь три вещи, которые я уже знаю, и четыре, которые не имеют отношения к делу. — Держу пари? — На что? — Если я права — ты признаёшь, что я гений. Если нет — я признаю, что ты не такой придурок, как кажешься. Брэдфорд на секунду задумался. Потом кивнул. — Это пари, которое я не могу проиграть. — О, сержант, — Виктория улыбнулась той самой улыбкой, которой, наверное, улыбалась в лицо людям, которых потом допрашивали под светом лампы. — Ты даже не представляешь, как сильно ты ошибаешься. И она начала говорить. Тридцать секунд — и Брэдфорд забыл, что хотел перебить. Через минуту он уже слушал с открытым ртом. Ещё через две — вытащил блокнот и начал записывать. «Добро пожаловать в Лос-Анджелес, — подумала она про себя. — Где кофе держат под замком, а партнёры ненавидят тебя с первого взгляда».